Ветер юности

Чимин в эту ночь так и не смог заснуть. И даже не от того, что с ним произошло то, чего не должно было, а потому что это сделал с ним тот человек, которому Пак верил. И не просто верил, он влюблялся в него. Как смешно, не правда ли? Впервые омега начал испытывать такие чувства, как их убили, не давая распуститься им до конца. В тот момент не хотелось плакать, не хотелось кричать, - не хотелось ничего. Может, лишь обнять этого альфу, прижать к себе и, возможно, даже простить. Но за такое не прощают, и Чимин рассмеялся от своих мыслей, рассмеялся от понимания своей слабости. Перед ним всплывали картинки прошлого, которые он всегда с надеждой пытался забыть. Далеко в детстве он был добрым и милым мальчуганом. Волосы всегда были подстрижены коротко и стояли, как иголочки. Он немного прибавлял в весе, становись еще милее. Мальчик старался общаться и помогать всем, пока понял, что никому, кроме себя, это не нужно. Его презирали, и Чимин не мог понять за что, почему с ним так… В тот вечер был красивый алый закат. Пак катался на качелях недалеко от дома. Он видел, как к нему приближается группа альф-старшеклассников, а впереди шел парень, который постоянно обижал омегу. По телу мальчика пробежал холод и тысячи мурашек. Он понял, что пора уходить, но в ту ночь он так и не попал домой к родным. Чимин не помнил сколько раз его насиловали, сколько раз он умолял, чтобы его отпустили, и сколько слез он пролил тогда. На утро его нашел бета с светлыми волосами. Блондин не спрашивал ничего, - было и так все понятно, - он лишь отвел его домой. Через несколько дней Пак узнал, что тех парней сильно избили, но виновника вскоре отпустили. Тогда омега радовался всем сердцем, что пришло отмщение, что все поплатились за свои поступки, его сердце заполняла черная радость. Он мечтал о том, чтобы их раны были настолько сильные, что парни могли бы умереть. Пак желал им смерти. Сейчас же ничего. Сейчас он хотел бы, чтобы Хосок жил, причем счастливо. Чтобы он помирился с Шинуном. Чтобы они были вместе. Чтобы у них все было хорошо. И чтобы больше этот альфа не появлялся на глазах у омеги. Иначе он уже не сможет ему все простить и пожелать ему всего хорошего на прощание. Чимин сидел еще очень долго. Парень наблюдал за тем, как ярко горела луна, как звезды пели ночные колыбельные, как небо окрашивалось в тепло розовый цвет, и солнце заполняло жизнью землю, как первые лучи начинали проникать в окна комнаты и греть его замурованное сердце. Дальше все прошло как-то очень быстро… Хосок, который встал, и Хосок, который ушел, наверное, навсегда, - по крайней мере розоволосый на это надеялся. Парень был как во сне. Очнулся он, когда стрелка часов была на шести вечера. Он не долго думал, что ему делать. Через пару минут омега бежал по улице в сторону забытой площадки, где раньше они сидели с Хосоком. Холодные порывы ветра обжигали его лицо, но и заполняли неопределенной радостью его душу. Розоволосый думал о том, что он до сих пор жив, что он свободен, что у него есть мечты и силы на то, чтобы воплотить их в реальность. Что у него есть друзья и… И что у него есть возлюбленный… Какой бы он ни был, но альфа для него оставался радостью даже сейчас. Хоть омега и пообещал себе, что больше не будет думать о нем, благодарил шатена за все, что тот ему принес в его жизнь. Он был тем, кто смог поменять Пака и заставить ценить вещи сейчас, в данную секунду, а не потом. Последние несколько дней прошли как в тумане. Чимин сидел дома и потихоньку чах. К нему приходил Джин, но парень ничего не говорил другу, а просто сваливал на резкую “болезнь”, заставляя волноваться блондина еще больше. В конце концов, он понимал, что так от проблем не убежишь и надо идти на учебу. Утро начиналось как и всегда: подъем, ванная, завтрак, - ничего необычного. В окна стучали капли дождя, отчего Чимин пришел в явный восторг. Он ведь любил дождь, тот его успокаивал и давал мыслям прийти в нормальное русло, а сейчас этого больше всего не хватало. Его сердце колотилось, как бешенное. Он знал, что в классе будет сидеть альфа, что, возможно, он подойдет к нему, а омеге придется его игнорировать. Пак уже надевал пальто и выходил из корпуса общежития, как услышал сигнал машины. В ней сидел Джин и улыбался, глядя на Чимина, на что тот улыбнулся в ответ и зашагал быстрее в строну ворот. —Наконец тебе стало лучше, я очень волновался. Если бы еще несколько дней сидения дома, то потащил бы тебя к доктору ! —Все нормально, не переживай. Я уже в полном порядке! Чимин смотрел на стекло машины, по которому стекали капли дождя. У него было чувство, что небо плачет вместе с ним, пытаясь поддержать и дать силы на продолжение его пути. Парни, доехав до школы, быстро вышли из машины, и Пак, не дожидаясь Джина, пошел в сторону своего корпуса. Он стоял минут пять возле двери и еще несколько минут после того, как прозвенел звонок. Руки никак не могли открыть дверь - при малейшем касании дверной ручки они начинали трястись. Но в конце концов ему пришлось войти, когда он увидел учителя, идущего по коридору. Розоволосый зашел в кабинет и сразу посмотрел на свою пустующую парту, и на Хосока, сидящего рядом с ней, - они давно уже сидели рядом. В его душе все перевернулось, он хотел убежать домой, забиться в угол и постепенно умирать в одиночестве. Но нет, не сейчас, омега не мог себе этого позволить. Пак прошел мимо своей парты и мимо альфы, не смотря на него даже краем глаза. Чимин сел в самый конец, туда, где почти никто не сидел. Гробовую тишину нарушила лишь ручка, упавшая на пол, некогда принадлежавшая шатену. Хосок медленно повернулся к омеге и их взгляды встретились: глаза, наполненные печалью и отчаянием, и глаза, наполнявшиеся злобой и разочарованием.