Ветер юности

Шум, раздавшийся на кухне, разбудил сладко спящего альфу. Хосок начал потихоньку вставать; его голова, готовая разорваться на тысячу мелких осколков, замедляла все движение. Боль в груди так и не утихала, картины с прошлого вечера не давали ему вздохнуть. Наконец шатен начал осознавать то, где он находится. Его удивило, что он был в общежитии, потому что совсем не помнил, как добрался до него. Но еще больше его удивило то, что он был совсем голый. “Каким образом?”, — задавался вопросом шатен, пока натягивал на себя разбросанную по всей комнате одежду. В доме было совершенно тихо, лишь совсем немного раздавался шум воды. Именно на него парень и пошел. Альфа еще не до конца проснулся, и яркий солнечный свет в столовой ослепил его. Через пелену, которая закрывала весь обзор, Хоби с трудом разглядел разбитую чашку на полу и Чимина, стоявшего возле раковины. —У тебя кровь?—встревоженно спросил Хосок, видя как вода окрашивается в красный цвет. Парень мигом оказался возле омеги и стал перевязывать его руку. Новокупленные бинты, стоявшие в ящиках как раз пригодились. —Пойди присядь, а я пока все уберу, —проговорил альфа и стал убирать с пола остатки кружки. Чимин молча сел на стул и начал следить за всеми движениями шатена. Хосок поставил чайник, и видя как пристально за ним наблюдает розоволосый, решил улыбнуться, но в ответ ничего не получил. —Что-нибудь будешь? Чай? Может быть, кофе? —на все вопросы шатена омега лишь молчал и иногда опускал глаза. —Слушай, ты какой-то тихий и бледный, у тебя что-то произошло? Я могу тебе помочь? — на что ответа вновь не последовало. — Скажи, как я вчера оказался здесь и что вообще произошло —для меня все как-то в тумане? —Серьезно? Не помнишь? Ах, да, как же можно такое запомнить… —Какое такое? —Как ты напился, а потом изнасиловал меня… —Что? —альфа не мог поверить словам, все было таким темным. Он никак не мог ничего вспомнить. Да, он пил, и скорее всего много, но он не мог навредить омеге. Нет. Только не ему. —Правда глаза еще не режет? — слезы стали стекать по щекам Чимина, причиняя альфе еще больше боли Только сейчас шатен стал замечать на теле розоволосого ссадины и ушибы,—его просторная рубашка их совсем не скрывала. На шее омеги были засосы, на руках — красноватые синяки, и его глаза... они были опухшие и безжизненные —Я не… —Ты не что? —перебил омега. —Ты не хотел, чтобы так получилось? Это хотел сказать? Как глупо. Я верил тебе! Я доверял тебе! Но что сделал ты? Хотел сделать из меня шлюху? Увы, не получилось. А теперь уходи и если в тебе осталась хоть капля человечности, не приближайся ко мне. —Чимин… —УХОДИ! Хосок не мог ничего сделать, его разрывала тоска от того, что он натворил. Шатен не хотел в это верить, но именно это и было реальностью, которую он для себя сделал этой ночью. Парень хотел поговорить с другом, но знал, что тот ему больше никогда не ответит. Альфа вышел из комнаты, оставляя клубнику наедине со своими слезами. Собирая сумку, он никак не мог выкинуть из головы улыбку Чимина, ведь омега теперь не будет ему улыбаться и говорить с ним. Слезы стали заполнять его глаза и вырываться наружу. В те минуты отчаяния Хосок потерял не только парня, но и самое главное — своего друга. Улицы были такие холодные, как и последние слова Чимина: ”Я ненавижу тебя”. Они пронзали, вызывали снежную бурю, кололи острыми шипами и не давали шанса все вернуть. Альфа шел и не мог до сих пор поверить в случившееся. Слабые оттенки воспоминаний стали возвращаться. Вздохи, позы и слезы не прекращали вертеться в голове, вызывая неприятное ощущение в горле, будто бы сейчас все произошедшее вырвется наружу. Хосок шел долго, потому что не знал куда теперь идти, ведь единственные два дома были для него уже закрыты. Он мог позвонить отцу и попросить, чтобы тот нашел ночлег, но для начала ему пришлось бы отвечать на ряд неприятных вопросов, которые впоследствии могли доставить еще большие проблем клубнике. Шатен сел на первую попавшуюся лавочку и устремился взглядом в небо. Кем он был? Кем он стал? Он не знал. Единственное, что Хосок понимал, так это то, что всегда был трусом, который прикрывался сильным и непреклонным человеком. Но это было вовсе неправдой. Чон всегда делал так, как ему было легче. Когда отец решил оставить ему компанию, видя все предстоящие проблемы, Хосок скинул все тяжести на брата, говоря, что хочет заниматься совершенно другим И теперь было так же — он не смог принять правду и начал убивать ее, причиняя вред остальным. Альфа был не таким хорошим, каким его считали. Сейчас он вновь думал: ”Кто же он?” —Вы плачете? —раздался хриплый голос, от которого Хосок вздрогнул. Альфа не заметил, как начал идти снег, и как по его щекам стали стекать горячие слезы. Вокруг не было ни души. Только звук машин рушил заснеженную тишину. Перед парнем стоял старый мужчина, который, по-видимому, был бетой. Его встревоженное лицо было направлено на Хосока. Не получив ответа, он присел рядом с шатеном и положил жилистую руку ему на плечо. —У вас все в порядке? —Да, спасибо, —проговорил Чон, вытирая слезы. —Я могу вам помочь? —Не думаю. Мне уже ничего не поможет. —Вы можете поделится со мной, вам станет легче. Хосок чувствовал, что ему именно это и нужно, — рассказать кому-то, спросить совета, — чтобы кто-то помог ему сейчас и не осудил за содеянное. —Я…Я сделал то, чего не должен был. Я причинил боль дорогому человеку, думая только о себе, и не знаю, что делать теперь, —слезы вновь подступали. —Ну, не сдерживайтесь, поплачьте, вас никто не осудит за это,—похлопывая по плечу, проговорил старец. Хосок не мог больше сдерживаться, ему никогда так не говорили. Все всегда считали: если ты родился альфой, значит не должен показывать слабину. Но это не так, ведь у них тоже были чувства, которые невозможно закрыть на тяжелый замок. —Вы добрый человек, хотя, наверное, сами в это не верите. Они еще долго сидели на улице и разговаривали о трудностях жизни. Хосок узнал, что мужчина был одинок, его близкие давно погибли. После Чон рассказал все, что произошло с ним более подробно и то, что ему некуда пойти, поэтому эту ночь он провел в новом для себя доме. Техен скоро должен был возвращаться, так что долго задерживаться у пожилого беты парень не собирался. Ночью Хосок почти не спал, но утром чувствовал себя вполне бодрым. Идя в школу, он думал, как теперь себя вести перед Чимином и Джином. Зайдя в класс, все было как обычно. Учитель Ким улыбнулся ему и указал на его место. Единственное, что отличало этот день от остальных, так это отсутствие Пака.