Имперогалия

Стайлз был на коне. Он флиртовал и очаровывал, и, окей, поначалу болтал слишком много, но потом подкорректировал поведение в соответствии с изменившимися обстоятельствами. Ничего сложного. Он всего-то два раза укусил себя за щеку изнутри и один раз за язык. И даже реприманд от Дерека не успел его огорчить: Дерек сразу же буркнул что-то, что при известном желании можно было принять за «извини». Или за нервную зевоту. Айзек говорил, что Стайлз слишком много и слишком нервно болтает, когда пытается произвести впечатление. И делает это не очаровательно и элегантно, а так, словно не знает, когда нужно вовремя заткнуться. Стайлз считал, что мнение у каждого свое, и чувства друзей можно было бы и пощадить. Он вот честно пытался щадить Айзека, и если тот жаловался на тиранию… да Айзеку лишь бы пожаловаться. Стайлз слегка лукавил: всех участников наперечет он не знал. У него действительно была не самая плохая память, он неплохо запоминал кучу разных фактов из разных областей, и даже кое-как ориентировался в этой мешанине, но из своих новых «коллег» он запомнил только самых ярких. Андрогина-азиата-шотландца, креолку, которая явственно намекала, что готовит не еду, а магические зелья, которые можно съесть, бывшего морпеха, внезапно обнаружившего в себе серьезную страсть и сомнительный талант к высокой кухне (Стайлз ничего не имел против морпехов; он многое имел против высокой кухни), суровую украинскую мадам, что смутно напомнила ему Миссис Резникофф… и Дерека, да. Но ничто не мешало ему читерить — периодически залезать в телефон и обновлять знания, чтобы потом ими блеснуть. А если там чего-то не было – так конкурсанты были сами рады рассказать о себе. Кажется, единственным, кто не горел желанием показать себя всему миру, был именно Дерек Хейл – человек, о котором Стайлз теперь был совсем не прочь узнать. Серьезно, по фотографиям решил, что это будет молодой пижон, главный красавчик всего сезона, которого вышвырнут через две серии за непрофессионализм, но зато для глаз он будет конфеткой… Наткнулся он на хмурого парня, однозначно взрослого и совсем не такого томно-вылизанного, как на тех чертовых фотографиях. С широкими плечами – отличные были плечи!... Юмор. Юмор Стайлзу тоже понравился. И то, как Дерек не стал вежливо улыбаться, пытаясь бочком отойти, а стоически встретил все, что Стайлз начал на него обрушивать (наверное, в чем-то Айзек все-таки был прав — он пытался себя контролировать, но получалось не всегда). Стайлз ценил в людях смелость и стойкость. И красивую задницу он тоже ценил. Дерек был – сразу видно – смелым человеком с очень выигрышно подчеркивающей его джинсы задницей. Эту задницу можно было облачить в любые джинсы, она бы им всем польстила и не устала бы. Да, Стайлз нередко размышлял о задницах своих новых знакомых, особенно выдающихся. Хотел бы он сказать, что это одиночество не шло на пользу, но так было всегда. По крайней мере, с четырнадцати лет уж точно. Остальные конкурсанты показались Стайлзу не такими занятными – даже после того, как все подписали контракты, пару раз позвонили адвокатам, один раз поскандалили и даже распрощались с одним недохипстером, которого не устроила оплата (хипстером, что интересно, он назвался сам, и Стайлз так и не успел понять – искренне он это имел в виду, или иронично). Все начали знакомиться в ожидании костюмеров и гримеров, которые по очереди снимали мерки с каждого и заранее подбирали грим и средства (все – круэлти фри, так-то, и Стайлз решил, что это довольно забавно звучит на кулинарном шоу, где все они, по большей части, изощряются в способах приготовления и поедания живых существ). Шотлазиат, как и ожидалось, поддерживал образ высокомерного придурка, который идет по жизни один, покрытый седой щетиной волка-одиночки, его Стайлз не слушал. Морпех, Джордан, смотрел ясными глазами и очень вдохновенно говорил, как сильно недооценивают классическую французскую школу. Одна очень красивая и очень молчаливая рыжая девушка казалась случайно забредшей в их разношерстную компанию статуей — словно кто-то проносил мимо реквизит, да так и оставил ее тут стоять. «Резникофф» изъяснялась без акцента, но Стайлзу страшно хотелось предложить ей выкрасить волосы в красный, он даже не сумел запомнить, что она вообще сказала. Тем более, что в этот момент рядом как раз оказался Дерек, вернувшийся от костюмера. — Это мой специальный острый соус, я всегда ношу его в сумке, — разглагольствовала пышнотелая креолка. — Как перцовый баллончик, — понимающе покивала ведущая. «Джейн, просто Джейн», Джейн Сикорски — худая, скуластая и зубастая — сменила, казалось бы, бессменного Уинстона Маклири еще в прошлом сезоне, но никто особенно и не обиделся. Трудно вести кулинарную передачу, когда тебе сделали операцию, и у тебя кишки в три раза короче, чем у остальных, очень грустная вышла бы передача, бедняга Уинстон… нет, он действительно запоминает слишком много всякой херни. Просто Джейн. — Да. Отпугиваю всех хейтеров. — Я просто уверен, что это обычная сирача, — вполголоса сказал Стайлз. – Готов на деньги спорить. — Пять баксов, — неожиданно так же тихо согласился Дерек. И, когда они подобрались поближе, чтобы понюхать и попробовать «особенный острый соус по рецепту бабушки-колдуньи-вуду-с-лягушачьей-кожей-и-потом-единорога-и-спермой-Дьявола», разумеется, проспорил. Когда пришла очередь Дерека, Стайлз слушал внимательно, да только вот отвечал он односложно – кухня в его ресторане разношерстная (так и сказал, не авторская, не фьюжн из итальянской-средиземноморской-американской, не тщательноотобраннаявзыскательнымповаром, черт, ну и Дерек), ресторан семейный, сам он не женат, вернее, не замужем (тут Стайлз третий раз укусил себя за щеку)… Так продолжалось до тех пор, пока она не спросила его о каком-нибудь рецепте, его личном, мол, конечно же Дерек что-то выдумал. Все закивали: ну само собой, каждый из них выдумывал новые рецепты, кто-то ими щедро делился на своих сайтах, в фейсбуке и на ютубе, а кто-то, наоборот, ревниво и бережно хранил в секрете (особенно ревностным было хранение, если секрет этот нафиг никому не сдался). И тут оказалось, что ничего этот Дерек не выдумывал. — Рецептов – миллионы. Суть не в том, чтобы создать что-то новое, чего никто не видел. «Новое» — совсем не значит «нужное» или «хорошее», — нехотя проговорил этот Дерек. — Чем новее, тем лучше, — встрял Стайлз. – Барни Стинсон, запиши и запомни. — Серьезно? Это шоу закрыли уже давным-давно. И все равно позже, чем должны были. — Это шоу – лучшее, что случалось с ситкомами! Не считая Друзей, но кто в детстве не смотрел Друзей, да?... Девочки Гилмор? Айзек любит, но я не в силах, если только из-за Мелиссы. О, и Принц Бел-Эйр. И еще Альф. Альф был лучше всех. — Мы поняли, ты любишь замшелые ситкомы, — прервал его излияния Дерек. — «Мы»? Это множественные личности или ты любишь говорить за других? – начал было Стайлз, но тут «Резникофф» сказала ему «Sha!» и интересное жаркое обсуждение всяческой хуйни, в которое Стайлз надеялся утянуть Дерека, пришлось прервать. И хорошо, потому что Стайлз уже и сам понимал, что ведет себя отвратительно. Но он, как уже говорилось, действительно ничего не мог с собой поделать. — Ты забыл меня на парковке, — с упреком сказал Айзек из фургона, когда этот увлекательный день подошел к концу, и Стайлз вместе с другими конкурсантами вышел из здания. Он хотел дать Дереку свой номер телефона, но его как-то оттеснили, и теперь Стайлз был раздосадован. Да и усталость давала о себе знать: сегодня съемок не было, но и подготовительная часть несколько утомила. Айзек ждал его верно, отчасти потому, что наверняка уснул внутри, отчасти потому, что у Стайлза куда лучше получалось заводить их колымагу. Кудряшки у него взмокли, по лбу струился пот. – Козлина. — Да-да, — не слушая, ответил Стайлз, взглядом провожая отъезжающую машину Дерека. – Отлично все прошло.

_____

Любые перемены, новые занятия и новый опыт обычно помогают тебе узнать много новых вещей, как о мире, так и о себе. Дерека этот новый опыт стороной тоже не обошел. Например – он уже начинал понимать про себя, что потрясающе наивен. С поставщиками, вот, договариваться умудрялся (хотя, надо сказать, этим все-таки, по большей части, занималась Лора), сотрудников строил (по возможности, потому что младших сестер строить в основном выходит только когда они на то сами согласны), втискиваться в бюджет с годами выходило все лучше и лучше… Но все это оказалось тем жизненным опытом, который здесь не работал. Например – с собой он привез любимые ножи, вовсе не японские, как любят рассказывать всякие мифотворцы, а сделанные мастером из Нью-Джерси. Под его руку, с учетом не только размера ладони, но и того, как именно Дерек предпочитает нож ухватывать, сбалансированный специально под него. Подарок от девчонок. Не обошелся он и без собственноручно сделанного ароматного масла, и специи в чемодане тоже были – он не без оснований полагал, что никаких редкостей и по-настоящему качественных продуктов им не предоставят, даже если попытаются… В общем, Дерек, наивная душа, думал, что они тут будут готовить. А они тут снимались. Учили сценарий («с небольшой долей импровизации, не переживайте, никто не заставит вас говорить все в точности, как написано. Вообще идеально было бы выучить, но вы не переживайте, мы все понимаем»). Заселялись в не слишком чистые отели, спасибо, что за счет студии. Стриглись. С боем отстаивали право носить бороду (не Дерек, он самолично, не доверяя чужим рукам, сбрил все, что наросло на его лице за прошедший месяц – опасался, что придется щеголять в маске-сетке на подбородке). Предлагали новые креативные прически, которые выделили бы их на фоне других конкурсантов (почему выделять должна была прическа, а не умение готовить, Дерек понятия не имел). Представлялись. Рассказывали о себе. Завлекали. Уже пытались дружить и враждовать, чаще всего – попеременно. Скучали. Вернее, Дерек скучал. Оказалось, на съемках нужно очень, очень, очень много ждать. Когда наступит твоя очередь, когда с тобой переделают дубль, потому что ведущая чихнула или потому что у оператора начались проблемы с фокусом, или потому что лопнула раскалившаяся лампа… с лампами была отдельная история: Дерек привык к температурам на кухне, горячий цех почти не заставлял его потеть, но тут он становился мокрый, словно мышь, где-то через полчаса пребывания под софитами. И это тоже было проблемой, потому что ему бесконечно пудрили нос, и снова приходилось ждать, ждать, ждать. Вот и сейчас тоже – Дерек тусовался за кулисами, ждал, когда отснимут кусок со Стайлзом, и время тянулось непереносимо медленно. — Стайлз Стилински! – Джейн сделала паузу (не сразу, но до Дерека дошло, что потом в эту секунду наложат аплодисменты). Стайлз выбежал на сцену, словно какой-нибудь новый Билл Гейтс, пробежал пару кругов, дал пять и с размаху плюхнулся в кресло, просто чудом угодив в него задницей и не промахнувшись. Кажется, в этот момент Дерек закатил глаза в первый раз. Стайлз, меж тем, расположился со всем комфортом, заулыбался Джейн и принялся рассказывать то, что Дерек уже слышал вчера: дескать, у него фургон, сам он – новатор, еда должна быть радостным опытом и приносить удовольствие, особенно если она жареная и жирная, крестовые воины ЗОЖа не смогут победить его круапончики… Дерек только вздыхал, закатывал глаза и даже немного жалел, что разговориться ему удалось только со Стайлзом. Очень хотелось сказать кому-нибудь, что Стайлз – фигляр. И наверняка даже не знает слова «фигляр». — Вы же автор того провокационного флешмоба в твиттере? – вдруг перебила Джейн разливающегося масляным соловьем Стайлза. Дерек, уже было потерявший интерес, поднял голову и прислушался. — В результате общественность подняла вопрос о соблюдении норм на кухнях, о гигиене… Пара мест даже были закрыты, не пройдя проверку санинспектора. Общественный резонанс был впечатляющим, У Стайлза резко сделалась такое лицо, словно его руку проткнули вилкой на приеме у президента. Нельзя орать, нужно продолжать улыбаться, но у тебя, блядь, чертова вилка в руке. — … почти, — с усилием ответил он и даже улыбнулся. Дерек, пусть и злорадствующий, все же оценил попытку по достоинству. – Почти автор. — Или, может, вы его жертва? – неожиданно подмигнула Джейн. – Ну что же… Надеюсь, никаких сюрпризов в наших блюдах! — Если только приятные, — уже оправился Стайлз и пошел дальше вещать про пирогалики. Дерек даже послушал бы – вдруг окажется, что он угощал Обаму жареной курочкой или делал еще какую-нибудь хрень, но гример его поймала и принялась пудрить заблестевшие нос и лоб. А когда закончила, Стайлз уже уходил со сцены, и все грязные секреты Дереку пришлось смотреть в повторе (спойлер, который и спойлером-то трудно назвать: больше секретов не было, разве что тайна: почему-то в записи Стайлз выглядел даже привлекательнее, чем во плоти. Стал похож уже не на знакомого Дереку раздолбая, а на визионера и творца. Дерек сперва засмотрелся, а потом выключил, от греха подальше). Но это было позже, а сейчас настал черед Дерека. И сперва он даже решил, что ему повезло: его снимали не в кресле, а за стойкой, и даже милостиво разрешили что-нибудь живописно пошинковать на камеру. Оператору, дескать, требовалось разнообразить кадры. Шинковать-то у Дерека получалось отлично, а вот все остальное… Как и со Стайлзом, сперва все было окей: Дерек рассказал о себе, о ресторане, в общем-то, почти слово-в-слово повторил вчерашнюю беседу — потому что ничего со вчера не изменилось. Джейн ожидаемо вспомнила чертовы фотографии. Дерек был к этому более-менее готов, даже попытался посмеяться – да, мол, был и такой позорный эпизод в его биографии. Упомянул Лору, и даже поэксплуатировал тот факт, что скоро станет дядей и причину собственного появления на шоу… На его взгляд, все шло относительно неплохо. А потом Дерек как-то забылся. Разговорился. Ему, черт возьми, за время разговора ни разу не попытались припудрить лоб, и он, видимо, решил, что находится на собственной кухне, где может нести все, что взбредет в голову. — Может быть, какие-нибудь советы для зрителей? Общие, так сказать, рекомендации. Может быть, для тех, кто только хочет начать или подумывает как-то разнообразить домашние обеды? – предложила Джейн с располагающим оскалом. Поначалу Дерек как-то понимал, что ей с ним нелегко приходится — приходится болтать за двоих и даже подпинывать его в нужную сторону, хотя это он, вроде как, должен и болтать, и рекламировать себя и свое заведение, быть его лицом (а не угрюмой бородатой рожей). Но теперь уже ничего с собой поделать не мог. Болтать и работать одновременно... Нет, это не было его коньком. Во время работы он хорошо только отдавал распоряжения. Когда забывался, Кора дразнила его «капрал Хейл». Вот и сейчас он на секунду остановился, прежде чем заговорить. Лезвие снова зачиркало по деревянной (он ненавидел деревянные) доске. — Нет. Извините. У меня нет советов для людей, которые готовят на домашних кухнях, я занимаюсь этим профессионально, — объяснил Дерек, уже начиная понимать, что звучит как высокомерный мудак. Съемки шли без живой аудитории, но, честное слово, он был уверен в том, что услышал осуждающее «бу-у-у-у!» с несуществующих рядов кресел за камерами. — Не в этом дело! Не буду же я объяснять какой-нибудь матери троих детей, как ей за полчаса в день приготовить новую полезную и здоровую еду для каждого маленького говнюка… В смысле, не говнюка, но дети действительно ни черта не едят из того, что им готовишь, а готовы есть только чертову маргариту, йогурт одного вида и картошку фри! Обе наши мелкие так и поступали, — жаловался он потом Стайлзу где-то у закутка сценаристов. В смысле, рассказывал. Делился. Господи, да, это была жалоба. Стайлз трижды спросил, как все прошло, и, в конце концов, Дерек не выдержал. — Я не могу раздавать советы в том, в чем некомпетентен. У них нет помощников для чистки овощей, нет необходимости соблюдать ресторанные стандарты хранения и чистоты, и очевидно, что у людей, готовящих для своей семьи, другие цели, не такие, как у меня. Так удачно начавшееся интервью закончилось скомкано. В шоу-бизе Дерек понимал мало, но все же что-то смотрел, и уже начинал осознавать, что вляпался, кажется, в амплуа местного мудака, прямо следом за андрогином. Обеими ногами вляпался. Стайлз кивал и даже снова попытался поидиотничать: решил сочувственно погладить его по голове. От сочувствия Дерек сейчас не отказался бы и, конечно, поэтому немедленно отодвинулся. — Ну, не то чтобы от тебя требовался честный ответ, — заметил Стайлз, сделав вид, что этой дурацкой короткой пантомимы никогда не происходило. — Нет у меня других ответов, — огрызнулся Дерек. Он, может, и состряпал бы какой-нибудь образ и поддерживал его другим на радость и себе на заработок, но стряпать умел только в буквальном смысле. — Значит, придется сочинить, — последовал ответ. – Можно начать с самого простого. — С чего же? — Даже не знаю… Например, хотя бы сделать вид, что тебе нравится это шоу? И у оператора нет короткоствола, который и заставляет тебя здесь оставаться? – ухмыльнулся Стайлз. К большому огорчению Дерека, это звучало, по меньшей мере, здраво. Это могло быть хитрой стратегией: втереться в доверие к собеседнику, а затем устранить его. Но, кажется, где-то с этого момента и началось то, что можно было с натяжкой назвать их рабоче-общительно-болтливо-странными отношениями: с жалоб, оправданий и неуместного принюхивания к чужому одеколону. Отношения, надо сказать, очень быстро стали вполне личными: уже через пару дней Стайлз сидел в его гостиничном номере, на его постели, оживленно критикуя внешний вид Дерека: — Не. Не очень. А так мог бы улыбаться инопланетянин, если бы ему описали, как мы улыбаемся, но не показали фото. А это уже как-то угрожающе. Я почти вижу клыки. Хм… У тебя болит живот? — У меня болит голова, — не выдержал Дерек. Он пытался улыбаться, от души, не искусственно. Даром, что ли, таскал брекеты черт знает сколько лет? Но улыбка была не профессионально-рекламной, в лучшем случае, натянутой. А худшем… Ну да. Словно у него болел живот. — Зачем я в это ввязался? – проворчал он. Не в первый раз, и отлично зная, что ввязался он потому, что попросила Лора, и потому, что надежда на деньги и пиар, пусть и призрачная, но все-таки маячила перед его ослиным носом соблазнительной морковкой. Сам согласился, пенять было некому. Но молчать, поджимать губы и рассказывать самому себе, что, мол, сам выбрал эту чашу, ему и пить до конца (сравнивать себя с Иисусом вслух он, конечно, не пытался, мало ли где могут притаиться готовые оскорбиться христиане?), Дереку надоело еще в первый день. — Ну езжай домой, — предложил Стайлз и гадко засмеялся, когда Дерек сделал вид, что сейчас чем-нибудь в него кинет. Домой Дереку, разумеется, хотелось. Жаловаться и ругаться тоже. Удивительным образом, и жалобы, и ругань со Стайлзом шли на ура: он начинал Дерека стебать, что напоминало Дереку дом и родню, и дальше он как-то более-менее проходил через полный страданий день. Так что да, каждое утро Дерека теперь начиналось c тренировок. Иногда — под комментарии Стайлза. Когда именно тот успел прописаться в его номере, непонятно, но факт оставался фактом: Стайлз появлялся рано, притаскивал кофе, перехваченное у ассистента расписание (которое она все равно отправляла Дереку во всех мессенджерах) и черновой вариант сегодняшнего сценария… Однажды Стайлз попытался угостить его завтраком и притащил свое тесто. Хотел похвастаться кулинарными талантами. Тесто Дерек под крики «это не тесто, это мои особые жареные бейглы с курицей, Техас-стайл!» выкинул, а уговор с того дня был простой: Стайлзу с кофе в номер можно, Стайлзу с тестом – нет. С одной стороны, то, что шоу снималось без живой аудитории и – на удивление – без реального голосования, Дереку было на руку. Впечатлить несколько человек, имеющих возможность действительно увидеть и попробовать то, что ты сделал, было проще, чем впечатлить тысячи людей, просматривающих выпуск шоу в перерыве между уроками (своими или одного из своих детей), чьим-нибудь влогом и орущей рекламой. С другой стороны — все решали приглашенные судьи, два постоянных и один гость, каждый выпуск новый. Им тоже нужно было понравиться. Звезда местного значения, звезда сетевого уровня, звезда местного сетевого уровня… Какого-нибудь безрукого Марка Биттмана или Гордона, простите, Рамзи к ним никто не приглашал, и слава богу – последний казался Дереку именно что профессиональным шоуменом, и попытайся он раскритиковать работу Дерека в своей обычной бесцеремонной манере, кто знает, за счет чего в итоге прославились бы на всю страну Хейлы. Повар-Убийца – звучит довольно броско… — Вот, вот оно! – заорал вдруг Стайлз, чуть не подавившись кофе. – Вот так и улыбайся! Ну что ты! Дерек вздрогнул и нежно улыбаться Стайлзу, думая о зарезанных гостях шоу, прекратил.