Огненная сталь

Сон действительно не шел. Около часа Эдвард мучился, ворочаясь со стороны на сторону, вздыхая и раздражаясь только больше от неспособности заснуть. Молодой человек ощущал бессилие, его телу и рассудку требовался отдых, однако ужасающая стремнина самых неопределенных убийственных мыслей не позволяла расслабиться и погрузиться в сон. Элрик думал о своих последних открытиях и предположениях. Жаждал проверить, поговорить с кем-то, кто его поймет, кто сможет выдать новую порцию хоть какой-нибудь информации, да хотя бы обрывки! Эду привычно собирать общую картину по крупицам, он не видел в этом особенной сложности, даже его ублюдочный параноидальный характер вполне мог осилить этот медитативный долгий процесс, требующий усидчивости и комплексного длительного подхода. Ах, Эдвард начинал беситься с самого себя. Со своей жадности! Такое адское нетерпение поскорее захватить как можно больше знаний и усвоить их, а потом вконец сойти с ума от переизбытка. Как Хао умудряется жить с таким кошмаром полторы тысячи лет? Это же вообще неадекватно. В конечном итоге, алхимику все-таки удалось заснуть, однако такой сон качественным не назовешь. Поверхностный, тревожный, в теле как будто все еще сохранялся невыпущенный тонус. Да и поспать оставалось не так уж и долго, первый поединок состоится в девять вечера. Интересно, почему решили выбрать ночное время суток? Разве же это удобнее? Впрочем, Анна говорила, что звезды помогают шаманам направлять свою энергию. Быть может, ради звездного неба все и затевалось? Как бы то ни было, а к назначенному часу Эдвард проснулся очень тяжело. Команды Рэна в доме уже не было, остальные собрались достаточно быстро. Таким образом, вся компания выдвинулась на арену, чтобы провести эту незабываемую ночь в качестве зрителей весьма многообещающего шоу. Эдвард совсем не предполагал и даже не фантазировал, чего ему ожидать. Шаманы, как он понял, все до ужаса разные. Кто-то адекватный, кто-то кровожадный, кто-то еще какой-то непонятный мутный тип. В общем, все как у людей. Так что произойти могло что угодно. Некто по имени Радим, представитель племени Патчей, взял на себя роль ведущего Турнира, так что именно ему предстояло поддерживать интерес публики и рассказывать о правилах, а еще следить за их четким исполнением. С таким видом развлечений Элрик еще не был знаком, потому что в его мире ничего такого еще не изобрели, человечество не так давно пришло к распространению телефонных линий, радио, железнодорожного транспорта и диафильмов. Во многом, кстати, благодаря обособленности Эдварда от современной культуры этого мира, другие люди воспринимали этого гостя очень высокопарно и относились к нему с уважением. Никто же не знал, какой на самом деле Эдвард балбес и хулиган. Алхимик сидел рядом с Йо и Анной, остальные рассосались рядом, в том числе и духи-хранители. — Какие же они все-таки клоуны, что за чушь вообще, — недовольно шипела Анна, точно потревоженная змея. — А мне эти организаторы кажутся забавными, — безобидно рассмеялся Йо. — Вообще не время смеяться! Я надеюсь, ты не забыл, с кем именно их первый поединок, — итако, вероятно, из соображений приличного поведения в обществе не стала избивать своего жениха, чтобы выколотить из него всю дурь. — Цучигуми, Команда Земли. Ханагуми, Команда Цветов. Цукигуми, Команда Луны. И Хошигуми, Команда Звезды. Несомненно, это все люди Хао. — Всего двенадцать человек, считая его самого. Как-то это странно, — не удержался от комментария Эдвард, поставив локоть на подлокотник сиденья и опустив на кулак щеку. Вся его поза пока была относительно расслабленной. — У него же столько подсосов, чуть не настоящая армия. И он допустил до участия только одиннадцать из них. А он самоуверен… — Нет смысла запихивать в Турнир так много народу. Они здесь не для того, чтобы побеждать на поединках, — Анна насупилась. — Хао притащил их сюда, чтобы они выполняли его распоряжения и расправлялись с участниками помимо официальных сражений. Это правилами не запрещено. — Нахрена ему это? — спросил Стальной. — Ты у меня спрашиваешь?! — Кеяма скрестила руки на груди и недовольно задрала носик. — Вообще-то он твой парень, я думала, ты сам расскажешь нам что-нибудь полезное! — Сука!!.. — Элрик покраснел от возмущения в цвет своего плаща и весь нахохлился. Ребята рассмеялись. — Нихрена я не его парень, хватит уже говорить об этом!!.. — шипел алхимик, как будто Анну это смогло бы остановить или хотя бы пристыдить. — А кто ты ему? — вклинился в разговор Рюноске, склонившись с заднего ряда. Личная сучка, не иначе. Но вслух Эд этого никогда не скажет! — Перестаньте, это отвратительные разговоры!.. — Но, если серьезно, — продолжила итако, — я предполагаю, что в конечном итоге всем этим последователям суждено погибнуть и отдать свои души Духу Огня. Может быть, за исключением некоторых, однако я в это не верю. — Духу Огня? — Йо вопросительно хлопнул глазами. — Небеса… — устало выдохнула Анна. — Почему ты ничего не знаешь? Идиотина бездарная! Дух Огня – одна из частей Короля Духов, Хао похитил его много лет назад у Патчей. Эти духи способны поглощать души других существ, таким образом они наращивают свою силу. Благодаря этому Хао и нарастил себе неадекватное количество фуреку. Так или иначе, от духа-хранителя тоже многое зависит. Если он слаб, то и шаман особых результатов не продемонстрирует, выше головы не прыгнуть. Хао озаботился этим уже давно. Боже, какой пиздец. Насколько же Хао, получается, мразь. Вон, кстати, сидит на восточной части трибун, самой безлюдной, в малом окружении своей свиты. Улыбается, даже отсюда видно. Предвкушает что-нибудь интересное. Разумеется, ведь должен сражаться один из его личных фаворитов – Тао Рэн. Аж злость берет! — Иными словами, — Эдвард решил отбросить все лишние личные переживания, — Дух Огня способен аккумулировать, то есть, без конца накапливать ресурсы, и чем их больше, тем он могущественнее. И в его силах восполнять утраченную энергию практически сразу же. Уму непостижимо… но, с другой стороны, у каждого человека есть предел. Может ли такое быть, что Дух Огня окажется в какой-то момент настолько неподъемным даже для Хао, что… — Навряд ли, — Анна пожала плечами. Вот и думай головой. Как победить это чудовище? Да это же сюр какой-то, ну кто тут способен сразиться с ним на равных даже при условии, что соберется целая толпа? Это бред, ну бред! Бессмысленные сражения, бессмысленные попытки угнаться за чем-то, что ты физически не способен догнать! Зная истинный возраст Хао, у Эдварда не остается сомнений, что Королем суждено стать именно ему. И что-то внутри подсказывало алхимику, что некоторым из его компании известно, все-таки, больше. Учитывая странное настроение Йо в последние дни, можно было предположить, что пареньку приоткрыли какую-то истину. Вот с чем стоило разобраться. Эдвард поражался самому себе. Насколько глубоко он залез в проблемы чужого для себя мира и проникся ими, прямо неиронично воспылал желанием разобраться. Это странно! Но чертовски круто! Копание в делах этого мира приводит к новым знаниям, которые помогут Элрику уже в своем родном измерении. Да и в целом, расширят кругозор. Даже уродец Хао стоил того. Урод. Какого черта у него такой довольный ебальник от созерцания Рэна, который вообще предпочел постоять в сторонке, пока Чоколав махался с так называемыми Братьями Дзен? Нет, это ни в коем случае не ревность. Не ревность!!.. Сражение очень впечатлило и затянуло Эдварда. Он неотрывно наблюдал за шаманами, и просто приходил в состояние, пограничное между ужасом и восторгом! До такой степени разнообразны способности различных шаманов! Однако, когда третий участник Команды Земли начал использовать тела двух братьев-музыкантов в качестве кукол для битья, чтобы спровоцировать Чоколава на убийство, Элрик едва на дерьмо не изошелся. Да, шаманские силы могут и такое. И самое противное, что кто-то не чурается воспользоваться подобной возможностью. Как и Хао. Точно, как и Хао… Этот мужик в дебильной шляпе, кажется, его звали Пейот Диас, точно числился среди подсосов Великого и Ужасного Асакуры Хао. Действительно, мерзких же он людишек рядом с собой собрал. Только оболочки от людей, а сущности!.. Сущности отвратны. Помимо тяжелых чувств, Эдвард усвоил и еще кое-что. Сила шамана в проводнике. Они не могли использовать духов-хранителей просто так. Вернее, это совсем неэффективно. Духу-хранителю нужен подходящий проводник, чтобы потенциал раскрывался полностью. И тут кто на что горазд! Йо использовал Харусамэ, Рюноске – деревянный меч, Пейот непонятных этно-кукол в огромных количествах. И это только начало порнографии. Что будет дальше, в следующих сражениях, представлять страшно. Сущность проводника должна совпадать с направлением духа-хранителя для лучшей синергии и даже использования новых способностей. Интересно, что служило проводником для Духа Огня? Хао не носил при себе каких-нибудь особенных вещей. Разве что, эти странные серьги? Нет, это было бы слишком небезопасно. Что-то другое, неприметное. Эдварду уже было известно, что этой ночью состоится только три поединка. Команда Рэна против Команды Земли, X-I против Нилов, и, наконец, Фунбари Онсен против Айсменов. Одни из фаворитов уже отлетели в поединке против Рэна, но Хао наверняка только обрадовался, ведь в последние минуты сражения его возлюбленный продемонстрировал пару мощных ударов и покрасовался перед публикой. Перерывы между поединками по сорок минут. Видать, чтобы было время перевести дух и подумать еще раз, а стоил ли риск того. Сражение команды Рэна против Команды Земли многое объяснило Эдварду и в очередной раз напомнило ему: да, ты тут чмо, и тебя здесь размажут, как таракана по стене. Наконец, все предупреждения сработали на молодого человека должным образом. Подумать только, какой же колоссальной мощью обладают шаманы, и как же, сука, расточительно к этой силе большинство из них относилось! Ради сиюминутного удовлетворения своих низменных желаний, абсолютное отсутствие каких-либо созидательных амбиций, исключительно низменная грязь в умах! Осуждения Хао не лишены смысла. Все, как и у всех, еще раз. Что простые люди в большинстве своем подвержены пороку, что шаманы, что алхимики. Какая-то петля, которую не разорвать никак. Возможно, у Короля-шамана достаточно сил, чтобы что-то изменить. Хотя Рэн говорил, что пятьсот лет – слишком мало для чего-то основательного. — Ты что-то раскис, — откомментировал Рэн, когда вся компания тусила возле дома в ожидании начала следующего поединка. Кажется, он должен был задержаться. — Впечатлился? — Точно, — коротко ответил Элрик, выдохнув. Он уже устал насиловать себя экзистенциальными размышлениями. — Но Чоколав был хорош. А я думал, он самый лох в вашей команде. Теперь понятно, что вы оба ему и в подметки не годитесь, — молодой человек безобидно усмехнулся. — Да мне даже минуты славы не дали! — возмутился Хорохоро. — И этих ребят все называют фаворитами? — речь пошла о Команде Земли. — По мне, так они неудачники какие-то, даже на отборочных этапах противники были сильнее. Может, не так страшен черт, как его малюют? — Это ты про Хао? — поинтересовался Йо. — Послезавтра днем участвуют сразу две его команды. Думаю, мы узнаем. — Днем? — удивленно спросил Чоколав. — Странно, а вроде говорили, что все поединки будут проходить ночью. — Ханагуми, очевидно, команда из тех трех девок, которые постоянно пялят на всех, как на дерьмо, — рассудил Рэн. — Хошигуми, Команда Звезды. Я думаю, это оно. Тогда понятно, почему их запихнули в дневное время. Патчи, полагаю, боятся, что свет ночных звезд очень усилит Хао и тот разойдется не на шутку. — Неужели реально существует такая зависимость? — Стальной поскреб затылок. Хоть бы учебники где-нибудь имелись по шаманскому делу, он бы не чувствовал себя таким идиотом, спрашивая, наверное, очевидное. — Для любого сильного шамана – да. Опытные шаманы умеют черпать дополнительные силы из различных природных явлений, — ответила Анна. Она сидела на энгаве рядом со своим ненаглядным. — Звездная россыпь, она же Река звезд – редкое явление для этой части земного шара, оттого и значит для Хао очень много. Он не упустил бы момента, чтобы устроить грандиозное цирковое представление и запугать своей силой даже самых стойких. — Повезло, что мы не остались в Аризоне, — Умэмия смотрел на ночное небо. Там действительно так много звезд этой ночью, но и близко не то, что бывало в Америке. Эдвард это отлично запомнил. Ту картину не сравнить ни с чем, настолько она волшебна и прекрасна. Не верилось, что на Земле имелись такие сказочные места. — М, кстати, следующий поединок…Х-I! Это же… Команда Лайсерга Дитела. Того самого паренька, что испытывал самую яркую ненависть к Хао. Градус накала страстей только повышался с каждым поединком. В комнаде Судий тот самый мрачный маньяк Марко, несчастный миловидный малютка Лайсерг и какая-то непонятная хуйня на колесиках. Железная дева. Оригинально, концептуально. Впрочем, не Эдварду над этим смеяться, его брат вообще в доспехах закован. Но жить в железной деве – это уж совсем! Перебор! Знаменитое даже в мире Элрика орудие пыток, одно из самых жестоких и бесчеловечных. Неужели кто-то сознательно захотел в него забраться и таким образом существовать? Очередное подтверждение тому, что Судьи – больные и опасные для общества психи. И Лайсергу там не место. Эдвард не успел пропитаться к нему какими-то особенными чувствами, но он видел в глазах этого паренька что-то, на самом деле, очень светлое и безвинное, обиженное, напуганное. Этому человеку была нужна помощь, и он решил найти ее в одной из самых плохих компаний. Не дело. Рюноске совсем расклеился, наблюдать за этим боем ему будет невыносимо. Вроде все сошлись на мнении, что это сознательный выбор Лайсерга, а значит его надо уважать и смириться с ним. Умэмия не мог принять ни умом, ни сердцем. Понять его можно. Частично Марко и пара других ребят уже успели продемонстрировать свои способности Эдварду, это было внушительно. Не хотелось бы попасть под их пули второй раз, но то были только пули. А что произойдет сейчас? Оппоненты – команда Нилы. Как объяснил Рэн, Нил – бесконечно длинная река в засушливых пустынных землях Египта, вокруг которой в свое время сосредотачивалась восточная цивилизация первых людей, поскольку только вблизи животворящего Нила земля оставалась плодородной и пригодной для взращивания культур. Манта же добавил, что египетская цивилизация в свое время совершила много открытий, откуда потом пошла наука. А еще у них невероятно сильная и развитая мифология, однако, изученная совсем плохо, потому что сохранилось мало каких-либо следов культуры народа. Битва началась. Модная тенденция, заданная командой Рэна, нашла свое продолжение: Марко и Железная дева отошли на несколько метров назад, предоставляя Лайсергу начало конфронтации. Как же это по-ублюдски! Они даже не скрывают своего наплевательского отношения к оппоненту, а ведь если так задуматься, сражение шаманов на этой земле – это своего рода священный обряд, уж точно не простой мордобой! Разве можно настолько не уважать противника? Снаряд с Морфин в качестве пилота начал стремительно крушить команду Нилов, один из проводников даже был уничтожен в ходе очередной атаки. Подумать только, а Лайсерг действительно оказался талантливым шаманом. Вот только что-то в нем было не так. Глаза то горели огнями сострадания и милосердия, то превращались в стекло, о которое разбивались все надежды. Наверное, для ранимой впечатлительной юношеской натуры Дитела это нормально, но… — Доброта никого не спасет… Лидеру египетской команды был нанесен практически смертельный урон, когда леска кулона окутала его тело. Выглядело все так, словно бой завершен. — Лайсерг, какой кошмар…нет, не могу в это поверить!.. — чуть ли не рыдал Рю. — Он был таким хорошим и сердобольным, я не верю, что он пойдет на убийство! Как он мог оказаться в одной команде с такими бессердечными людьми? — Это его выбор, — еще раз напомнил Йо, подойдя к самому краю балкона трибуны. — Лайсерг искал товарищей, что поймут и разделят его боль. И это очень хорошо, что он их нашел, — Асакура добродушно мягко улыбнулся, как это всегда у него получалось, когда речь заходила о его друзьях. — Каждый человек в праве определять, что для него правильно, а что нет. Но… — улыбка плавно растаяла, — если он сделает это, я не смогу его простить. — Боже, ну и сопливое же представление вы тут устроили, — отозвался Тао, подойдя к компании. Они с Чоколавом и Хорохоро чуть отстали от всех, поэтому подошли не сразу. — Неужели не очевидно, что Лайсерг всегда был таким жестоким? — Че? Почему это?? — Умэмия немного оживился. — Тц, и шаманами еще себя называете, а таких поверхностных вещей в людях не видите, — китаец скрестил руки на груди, его золотые глаза неотрывно следили за действиями даузера из команды Судий. — Слабые душой люди в моменты своего краха либо встают на путь справедливости, либо затаивают злобную обиду. Она, подобно самому гадкому яду, начинает бродить и гнить, и вот по жилам таких людей течет уже не человеческая алая кровь, а черная вязкая зловонная гадость. Иными словами, от своей слабости и ущербности такие люди начинают ненавидеть весь мир и видят несправедливость в свой адрес во всем, отчего становятся жестокими и беспощадными. Таков и Лайсерг. Какого, вообще, черта Рэн весь такой умный и дохуя проницательный? А по нему и не скажешь, что он так хорошо разбирается в подобных вещах. Но сказал он все правильно. — Слабость пугает людей. А страх уродует их моральный облик, — тяжело заключил Эдвард. — Но я уверен, это процесс обратимый. Просто Лайсерг попал не в те руки. Сами посмотрите на этих Судий, у них тип забрался в железную деву и сидит там с кайфом. Это же явно не свидетельство хорошей праведной жизни. — Согласен, — утвердил Тао. — О, не только я один это заметил! — подключился к разговору Макдэниел. Он тоже подошел к самому балкону. — Типа, я, конечно, все понимаю, но этого я понять не могу. Вам не кажется немного странным, что какой-то взрослый непонятный мужик маньяческой наружности уволок куда-то, по сути, несовершеннолетнего пацана, завербовал там в свою гейскую секту фанатиков, где люди в железных девах сидят, еще и постоянно лапает его, и бьет по лицу, и ваще! Да он педофил!!.. Все внимательно выслушали Чоколава и резко перевели взгляды на Марко. А он действительно выписал растерявшемуся Лайсергу, все-таки неспособному убить людей, нормальную такую пощечину наотмашь. Да еще и прилюдно так унизил, ну и гадость же! Абсолютно нечеловеческое отношение! — И вот в этих людях, хотите сказать, он себе нашел пристанище?? Бред все это, — Рюноске невольно сжал перило руками до побеления костяшек. — Марко, сучий сын… — Реально нездоровое что-то, — задумчиво произнес Рэн. — Фу, гадость какая, — Анна прямо с нескрываемым отвращением вернулась обратно на свое место. — Может, отпиздить его? — предложил заманчивую инициативу Эдвард, найдя все подтверждения догадкам и обвинениям Чоколава в образе и поведении Марко. Даже если Марко не педофил, он как минимум маньяк, практикующий какие-то неадекватные наказания за провинности. — Человека убивать отказался и что теперь… — тихо зарычал алхимик, искренне разгневавшись, — разве это можно так оставить?.. — Я согласен, — Умэмия без задней мысли вписался в эту идею. — Эй, подождите! Не горячитесь, ребят, — Йо попытался всех осадить, пока не началась настоящая тряска. — Я поговорю с Лайсергом после сегодняшних поединков. Может, мы просто не понимаем его. А Эдвард бы с удовольствием как следует вмазал ебучему Марко, сыну дерьма. Раньше он скептически относился к этим ребятам, ну, якобы, у каждого свои тараканы в голове, занимайтесь чем хотите, только не приставайте к другим. Но то, что он увидел сегодня, окончательно закопало репутацию Х-Судий в его глазах. Это же какие-то звери, а Марко – вообще чудище, каких свет еще не видел. Под личиной светлого праведника он творит такие ужасные бесчеловечные вещи! Вдруг Стальной ощутил чей-то очень тяжелый острый взгляд на себе. Молодой человек по зову души посмотрел в сторону Хао и увидел, что Асакура-старший не просто пялил прямо на него, а именно сверлил в алхимике дырку своим весьма и весьма красноречивым взглядом, который, как бы, говорил: «Че такое придумал, а? Сиди на месте и даже не смей». Ой надо же, чьего внимания Эдвард наконец удостоился! Ура! Хао вспомнил о его существовании! Черт, неужели эти мысли были настолько громкими, что Хао услышал их и решил перестраховаться? Мало ли остервенелого борца за справедливость Эдварда Элрика лихо понесет в бой? Я не могу это игнорировать! Это ненормально! Они вообще меня заебали, что это за дерьмо?!.. Взгляд Хао стал еще острее и многообещающе. Придется попуститься, добром это дело явно не закончится. Эдвард тяжело вздохнул и закатил глаза, смирившись с поступившим запретом на самостоятельные инициативы. Несправедливость какая-то. Асакура-старший, кажется, удовлетворился такой реакцией. Он мило улыбнулся и вернулся к просмотру битвы. В поединке начинался новый этап БДСМа. — Вам очень повезло. У госпожи Девы несравнимое наказание, — объявил Марко, приближаясь к доспеху железной девы. — Скажите спасибо, ведь благодаря нему вы сможете увидеть ее облик. Публика замерла в ожидании. Все, даже Эдвард, почувствовали, как по земле прошелся раскат невероятной фуреку.  Замки сняты, цепи сброшены. Дверцы железной девы распахнулись, человечеству предстала она. Железная Дева Жанна. Какая-то малолетняя обнаженная пигалица, истекающая кровью. Впечатлились, в общем-то, все, только каждый по-своему. — Че она раздетая!!.. — пролепетал Йо, за что тут же получил ладонью Анны по лицу. Там же ладонь невесты и осталось, нечего на всяких распутных девиц пялить. — Какая милая… — у Рюноске уже десять раз все представления о добре и зле перевернулись. По внутренним шипам железной девы отовсюду стекала густая алая кровь. Глубокие кровоточащие раны на юном девичьем тельце выглядели ужасно, до такой степени страшно и отвратно, что кому-то неиронично сделалось плохо от увиденного. Эдвард невольно накрыл часть лица ладонью. Кошмар.  — Сука, ну порнуха блядь… — прокомментировал Чоколав, даже рассмеявшись от отчаяния. Клоунада. — Эта девушка, сидевшая в железной деве, и есть лидер Х-Судий, — заключила Кеяма. — Я теперь согласен с Чоколавом, это вообще какая-то нездоровая хуйня. Че ваще происходит?.. — Хорохоро тоже весь скривился от неприятного зрелища. — Что и требовалось доказать, — Тао, как самый стойкий и крепкий, отреагировал относительно спокойно. — Вот из таких безумцев состоит организация Судий, и Лайсерг уже почти прошел обряд инициации. Если он нашел что-то близкое для себя в этих извращенцах, то ничего не попишешь. Девица Жанна вышла чуть вперед. Яркий свет несколько давил на нее, поэтому она не спешила открывать своих окровавленных истерзанных глаз. Удивительно, что с такими ранениями девчушка вполне уверенно стояла на своих двоих и даже могла нормально реагировать на происходящее, будто вовсе не она истекала кровью. — …потому что иначе нельзя. Это символ моей решимости. Мир поглощен беспросветной тьмой. Я хочу помочь этому миру. Я желаю, чтобы в нем исчезли грехи и боль. И я поклялась Господу, что приму все на свое тело, если он дарует мне силу, что спасет мир, я стану Железной девой и приму на себя боль и грехи других людей. Чтобы в наш мир пришло успокоение и Божья благодать. Алые глазки распахнулись, на лице девочки нежная лучезарная улыбка. По трибунам пошла массовая коллективная эякуляция, естественно, под действие этих сладких воздушных речей попали практически все. Милая маленькая девочка, измученная, истерзанная, обнаженная перед толпой, как обнаженная перед лицом Господа, чистейшая и безвинная, мессия, отданная под суд. Господи, ну и хуйня. — Боже бля… — Эдварду сделалось прямо нехорошо, он схватился руками за голову и упал локтями на поверхность балкона, искренне не понимая, почему жизнь такова. — Почему все религиозные девки такие ебнутые, я не понимаю!.. — сокрушенно выл он, смотря куда-то в пространство. — Это уже чересчур, я больше не могу, я не в состоянии. Не понимаю, почему девкам так легко можно нагадить в голову всей этой божественной чушью и сотворить из этого такую невероятную движущую силу, а самое главное, искреннюю и преданную… Эдварда вдруг ударило какое-то черное чудище, алхимик в очередной раз попустился и растянулся на полу. Кажется, это был один из демонов Анны. — Мне кажется, — Рэна эти россказни вообще не тронули, — что этот Марко в свое время обработал ее так же, как Лайсерга. Сами посудите, даже методы схожие – телесные наказания и пытки. — Мужики, с другой стороны. Если она их лидерша – она и отдала приказ пришить Эдварда. Так что тут не все так однозначно, — Юсуи начал проявлять свои умственные способности очень даже вовремя. — Ее, конечно, жалко и все такое, но…а что, если это тоже ее выбор? Как Йо сказал. Битва закончилась очень быстро. Команду Нилов растерзали ужасно жестоко. Дух-хранитель Жанны, Шамаш, относился к рангу Божественных, а это значит, что противопоставить его силе что-то сможет только кто-то из разряда такого же, либо выше. У ребят из Египта не было шансов. К сожалению, они решили бороться до конца, за что и были убиты. Кроваво, бесчеловечно, по-черному. Шамаш прикончил их различными орудиями пыток, а Жанна разочарованно удалилась в свое «жилище», с глаз железной девы потекли кровавые слезы. Отходить от увиденного придется долго. Следующий поединок должен состояться между Фунбари Онсен и Айсменами. Команда Рэна отправилась ужинать, Йо тоже. А Эдвард решил немного пошляться недалеко от них. Ему требовалось проветрить голову. Все неправильно. Совсем неправильно. Да, Нилы захотели бороться до конца, они сами приняли такое решение, осознавая, что оно может стать роковым для них. Но для чего она их убила? Кому что она доказала этим кровавым месивом? Решила припугнуть всех, кто против Судий. Что же, у нее получилось. И все-таки эта жестокость…Эдвард не мог понять. И это чудище хотело добраться до него. Судьи уже записали Элрика в черный список, правда, пока только карандашом. Нахрена он им вообще нужен? Он не шаман, помочь Хао точно не сможет, как и оказать в случае сражения какое-либо сопротивление. Для чего избавляться от настолько ничего не значащих людей? Солдаты не убивают стариков и детей, шаманы не должны лезть к простым людям. Все были правы. Все, кто предупреждал. Да, снова. В очередной раз. Теперь Эдвард точно поверил в сказку и ее злую мораль. — Привет, — раздался знакомый голосок где-то за спиной. Не успел Стальной и обернуться, как картинка вокруг снова поменялась слишком быстро и кардинально. Они где-то в густом лесу, далеко, от огней городка. Это, должно быть, правильное решение. Сейчас точно не лучший момент гулять вдвоем по людным местам. И тем не менее, ночь такая густая, темная, в ней не чувствуешь безопасности и безмятежности. Хао не спешит отпускать Эдварда. Тело шамана, как и всегда, горячее, живое, мягкое. Его можно прижимать к себе, как грелку, а, может быть, повезет, и Хао сам будет липнуть, точно банный лист. Чужой подбородок ложится на крепкое сильное плечо алхимика, нос едва ощутимо тыкается куда-то в районе шеи, прямо возле кромки волос, вдыхает полюбившийся аромат кожи и золотистых локонов. Невольно Элрик вздрагивает от мурашек, роняя тихий резкий вдох. Сразу же он ощущает нежный ненавязчивый поцелуй мягких теплых губ рядом с ухом. Приятно. Неожиданно, однако, как будто даже желанно. Они вдвоем замирают на несколько мгновений, не нарушая тишины леса и не беспокоя ночного покрова. Тревога постепенно рассеивалась и растворялась, Эдварду становилось полегче. Ох, Хао слишком много о нем знает и слишком умело распоряжается его уязвимостями. Впрочем, сегодня можно, раз от этого становится так хорошо. — Я тоже удивился, — заговорил огненный шаман, все же немного отпрянув от Элрика, но исключительно за тем, чтобы взять его за руку и пригласить сесть рядом с собой на поваленном бревне. Стальной расположился рядом. Видимость не нулевая, лицо Асакуры вполне доступно для ближайшего рассмотрения. Спокоен. Без яда, без насмешки, без тайны. Просто Хао. — Не думал, что за мной гоняется такая странная девка. А тираном ведь меня называют, — чудо природное даже обиделось! Его губы практически недовольно надулись. Вот это зрелище. — Признаться, я впечатлился. Турнир предполагает смерти, но этим смертям необязательно быть настолько жестокими и кровожадными. Это лишь ее прихоть. Так, как повела себя она, обычно ведут себя малодушные людишки, дорвавшиеся до силы. М… — Хао сник. Улыбка сошла с его лица, однако его выражение сохранялось отчасти нейтральным, отчасти едва заметно печальным. — Мне не понравилось. Эдвард просто смотрел на него. Возможно, сейчас все мысли молодого человека доступны и слышны для Асакуры, да и плевать. Очень многих вещей Элрик не сможет сказать вслух, ему не хватит ни таланта, ни духа. Определенно, впечатление неизгладимое для многих. Этого Дева и добивалась. Сучка. — У тебя такой тяжелый взгляд сейчас, — отметил Стальной. — О чем ты думаешь? — Неважно, — Хао посмотрел в золотистые глаза перед собой, он опять улыбается. — Я надеюсь, ты усвоил урок и никаких дурных мыслей в твоей голове больше не появится? — Так ты испугался за меня, — алхимик покачал головой, едва-едва безобидно усмехнувшись. — Надеюсь, что усвоил, но…я не смогу с этим смириться. Правда. Это невыносимо для меня, — молодой человек отвел взгляд и устало потер стучавшие виски пальцами. — Я знаю, что ты мудак, Хао, но в погоне за тобой и местью тебе эти люди, кажется, стали еще большими монстрами. Это не должно быть так. Рэн сказал, что слабые люди, однажды приняв поражение, либо встают на путь справедливости, либо становятся жестокими бесчувственными ублюдками. И, казалось бы, виноват в этом только ты лично, мой обидчик, злодей, но…почему же я не стал таким, как они. Он продолжал сокрушаться, как будто к нему подступала депрессия. Как тогда, после смерти Нины и Александра. Очередное событие, поделившее жизнь на до и после. Эдвард всего лишь человек, только человек и не более. Если он еще способен чувствовать так много боли и несправедливости, значит он еще живой и в нем так много света, что его окажется достаточно для освещения пути другим людям, заблудшим. Наверное, так. Хао немного помолчал, затем ответил: — Рэн такой классный, я теперь его фанат, — огненный шаман тихо усмехнулся. — Потому что ты сильный, Эдвард. Ты другой. Столько силы, сколько есть в тебе, я еще ни в ком не встречал. Даже в самом себе, — звучало, как откровение. — Тебя невозможно сломить, а ты не способен упасть и опуститься. Таким даром люди обладают крайне редко, так что не стремись самоубиваться об свое чувство справедливости. Некоторым людям, а, вернее, большинству, просто нравится быть униженными и растоптанными. Только поддаваясь искушению и пороку они чувствуют себя живыми, ощущают собственную значимость. Им никак не помочь. Чем скорее ты это осознаешь, тем легче тебе будет. — Тяжело, — только и смог ответить Эд. — Я не всесилен. Я…просто человек. У меня есть свой предел. — Ох, не в твои года говорить о пределе, — Хао повернул угрюмую моську к себе, положив ладонь на щеку Элрика. — Сейчас ты в небольшом упадке, вот и все. А знаешь… — большой палец начал аккуратно поглаживать скулу предмета воздыхания, — приходи ко мне после грядущей битвы. Это напряжение нужно убрать, оно тебе только вредит. Кажется, ты еще хотел о чем-то со мной поговорить. У нас будет много времени. — Кстати об этом, — Эдвард безболезненно сжал запястье Хао и потянул его руку на себя, шаман был вынужден чуть ли не упасть на грудь Стального. Не то чтобы Хао против, он бы, может быть, и за, вот только это произошло так неожиданно. Опять мысли стального балбеса недоступны, да что такое. — Ты где опять пропадал целый день? Отчитывает, почти как недовольный родитель. Забавно. — Так, разведывал обстановку. Ничего особенного, — честно ответил юноша. — Ах, значит, ничего особенного и все равно важнее меня. — Как же ловко ты освоился! Элрик прикрыл глаза и полноценно рассмеялся. Небеса, неужели ему с Хао лучше, чем совсем без него. Сражение команды Йо с Айсменами вернуло Эдварду веру в жизнь. Эта битва была грандиозной во всех смыслах, а самое приятное, что по началу казавшиеся чудиками северяне оказались вполне нормальными и адекватными ребятами. Им оставалось пожелать только удачи в дальнейшем пути по жизни. Как же здорово наблюдать за Йо, реально возвращалась любовь к человечеству. Получено знание: для сверхдуши можно использовать не просто много проводников, а объединять несколько из них в новый уникальный. Это, разумеется, «обрадовало» Эда, как потенциальную жертву неадекватных шаманишек из самых разных команд, теперь вообще непонятно, чего ожидать от недоброжелателей. Конечно, и сам Стальной не пальцем делан, уж в случае чего он наверняка сможет сориентироваться, однако…шансов все меньше и меньше. Как бы то ни было, а народ решил отпраздновать победу. Все поплелись домой веселиться и отмечать, ну и Эдвард с ними. Его настроение наконец-то поднялось до приемлемых параметров. После гулек, когда основная масса рассосалась по своим комнатам, чтобы лечь спать, алхимик направился на поиски базы Хао. Ориентировку шаман, разумеется, оставил, однако идея шастать по острову без сопровождения в столь поздний час, да еще и зная, как сейчас разгорячена кровь всех бойцов после начала основного этапа, как-то не импонировала Эдварду. Как же замечательно, что его в очередной раз нашел добрый дяденька Люциус! И на своем нереальном спорткаре увез к Великому и Ужасному прямо в логово. Ночью Рассо не стеснялся гнать по дороге во всю дурь, а Элрик не стеснялся кайфовать от этой неадекватной нечеловеческой скорости. Он даже не побоялся высунуться из окна и встретить лицом сильные воздушные потоки, чувство свободы опьяняло. Еще никогда молодой человек не ощущал себя так легко и беззаботно. Базой Хао была обозначена какая-то стратегическая жилищная постройка, втиснутая между двумя скалами, хотя на первый взгляд казалось, будто это что-то по типу складского сооружения. Возможно, так и было, а после военных действий конструкция утратила свой первоначальный смысл и, чтобы не терять в ресурсах, ее переоборудовали под общежитие. Да уж, в сравнении с апартаментами, которые захоботила Анна (а может она их у кого-то отжала в неравном бою), домик огненного шамана воспринимался, как временное укрытие. Впрочем, это ложное первое впечатление. Как Люциус объяснил, внутри очень уютно и чисто. Классно. Входная дверь распахнулась, на улицу вышла Команда Цветов. Три девчонки, две из которых определенно несовершеннолетние. И одна долговязая синеволосая шпала, от которой неистово несло сигаретами. Такая неприятная атмосфера в их присутствии. Уж до чего Эдвард вообще не любил каким-либо образом оценивать и категоризировать женщин, как-то вообще отмечать их в своем поле зрения, но, глядя на этих девок, сам собой напрашивался вывод – гетто. Что-то маргинальное, сумбурное, такое безобразное, хотя вроде не ужасное. Странные чувства, Команда Цветов еще никак не успела обидеть Элрика. Он предвзят. Или подсознательно сравнивает всех девушек с Уинри. Уж с Уинри этим девахам не тягаться… — Ханагуми, — Люциус приветственно чуть склонил голову, — куда же направляетесь в столь поздний час? — Люциус, — Канна ответила на приветствие едва заметным кивком. — Да так, пошляться. М, — девушка заметила присутствие Эдварда Элрика. Местной легенды и суперзвезды. — Так вот какой ты, Эдвард Элрик, Стальной алхимик. — Меня тут уже все знают? — молодой человек скрестил руки на груди. Его немного раздражала надменность шпалы, а еще задевал ее рост. Слишком большой для женщины. — Тебя вообще все знают, — шаманка пожала плечами. — Хао-сама велел не приставать к тебе, но по возможности оказывать что-то по типу поддержки, ну, мало ли, кто-нибудь захочет на тебя напасть или еще что-то. Я не особо вдохновлена, так что на меня не рассчитывай. — Да, на меня тоже. Ты какой-то маленький, ну и фигня! — смешливо пролепетала рыжая девчонка с хвостиками. Матильда. — Хорошо. Надеюсь, я смогу справиться, — оставалось только глаза закатить. — Ну а ты че молчишь? — Стальной обратился к третьей девке, какой-то унылой и мрачной. В пошлом платьице. Та смутилась и спряталась за старшую подругу, а потом и вовсе подтолкнула ее вперед, буркнув: «Пошли уже». Люциус пару секунд смотрел им вслед, после чего красноречиво вздохнул и покачал головой. — Не злитесь на них. Канна хорошая девочка, просто закрытая для всех, — Рассо практически извинялся за такое невежливое поведение трех последовательниц господина. Он открыл перед алхимиком дверь и пропустил того внутрь, с Эдварда это сразу же сбило всю спесь. Пастырь был очень обходительным по отношению к нему, это и подозрительно, и сильно смущает. За какие заслуги? Или Хао заставил? Устрашил? — Да пофигу мне на них, — спокойно отозвался Элрик. — Хао-сама проживает на третьем этаже в самой дальней комнате. Он уже ждет вас. Далее, разрешите, откланяюсь. Молодой человек согласно кивнул и последовал к лестнице. Старик не обманул, внутри здания на самом деле оказалось очень уютно и чисто, прибрано, ухожено так. Ах, все-таки Хао себя не на помойке нашел. Должно быть, ему вообще не очень нравилось жить под крышей в четырех стенах, он бы предпочел спать прямо под открытым небом, рядом с костром. Видимо, какая-никакая, но ответственность за жизнь подопечных принудила его избрать собственной базой все-таки жилое помещение. Комната Асакуры никаких особенных впечатлений не вызвала. Просто хорошая светлая комната, минималистичная. Письменный стол со стулом, комод для вещей и кровать у стены рядом с окном. Тускло горела настольная лампа, включенная явно не для самого Хао, а для его гостя. Как предусмотрительно и гостеприимно. Ждал. Хотел, чтобы Эдвард пришел. Сам юноша сидел на кровати, вытянув одну ногу вперед, а вторую согнув в колене. Он смотрел в окно, вид открывался прекрасный: прямо на океан. Может быть, шум волн даже усыплял его, японцы ведь обожают большую воду. Услышав Эдварда, Хао повернулся и окинул алхимика взглядом, на его устах плавно появилась улыбка. — Эдвард, проходи, — вновь это имя было прямо просмаковано при произношении, удовольствие плескалось в темных глазах шамана без намека на стыд или скромность. Элрик сел на край кровати и осмотрелся еще раз. Чем-то эта комната напоминала ему целую компиляцию служебных квартир и тех комнат, что они снимали с Альфонсом во время путешествий. Некоторые части Аместриса до сих пор очень бедны, владельцы жилплощади не могли позволить себе свежего ремонта или хотя бы безыдейных картин на стены для разбавления атмосферы. Ох, кажется, будто все это происходило в прошлой жизни, десятки лет назад. С ума сойти. — Ты останешься со мной до утра? — это не вопрос, это весьма вежливое и честное приглашение, без утаивания искренних желаний Хао. Трогательно. — А ты хочешь? — Эдвард решил попробовать другую стратегию. Глупо и невозможно отрицать, у него есть чувства к Хао. В противном случае, он бы не пришел сюда в такой поздний час, не выспавшийся и уставший. Только суть этих чувств пока не ясна, однако они задевали какие-то струны души Элрика, будоражили в нем ассоциации и желания. Эдварду хотелось понимать, одинаково ли они с Хао привязались друг к другу, насколько однородна эта связь. Можно ли с помощью нее как-то влиять хотя бы на настроение шамана, не говоря уж о его планах и мировоззрении. Это было бы чересчур. — Скажи мне, — живая рука вытянулась вперед и осторожно прикоснулась пальцами к длинному блестящему темному локону волос. Локон тут же подвергся медленному накручиванию, прямо возле лица, пробуждая в Хао какие-то особенные чувства. Асакура приблизился к своему гостю. Теплая ладонь без перчатки осторожно взялась за его крепкое запястье, тут же к сильным грубым пальцам припала мягкая щека. Хао ластился, точно кот. Он прикрыл глаза, наслаждаясь ощущениями. Ему так хотелось Эдварда. Не только, как любовника, а и нечто большее. Хотелось больше его внимания, больше мыслей, больше присутствия. Абсолютно деструктивные инородные для Хао желания, чуждые ему! Но он не мог с ними бороться, почему-то не получалось. В начале знакомства еще вполне выходило, а сейчас – бесполезно. — Я бы хотел, чтобы ты жил со мной, — приглушенно промурчал юноша, склонившись ближе к своему предмету воздыхания. — Зачем они тебе, я лучше. — Ты где-то постоянно пропадаешь, — неспособный на романтику, Эд мог только действовать, а не говорить. Это его язык…чувств. Прикосновения в самых неожиданных даже для себя местах, ненавязчивые или же, наоборот, очень навязчивые ласки, иногда требовательность и грубость. Как же хорошо, что Хао не просил большего. — Пропадай вместе со мной, — предложение последовало сразу же. В комнате тепло, ни намека на сквозняк или ночную прохладу. У Хао сегодня особенное настроение. Во время поединков он был игрив, благодатно встревожен, возбужден. Сейчас он успокоился, этот лесной пожар угас, оставив после себя только теплые тлеющие угли умиротворения. Такой податливый, позволяет делать с собой всякое, потому что хочет внимания. Дурак Хао. Ну какой глупый. Стальная рука беспрепятственно стянула с шамана пончо и отложила его на стул, Эдвард не мог отказать себе в удовольствии лишний раз насладиться телом Асакуры. Фигурально. На него было приятно смотреть, оно такое органичное, сбалансированное, легкое. И горячее, как печка. Изумительно. Хао перебрался на колени Стального, разместив собственные по бокам от его бедер. Поза пошлая, зато какая эстетичная, комплиментирующая гибкости юноши. Он тут же ощутил на себе сильные жадные руки Эдварда, что плотно прижали его к крепкому сильному телу алхимика совершенно без шансов на побег. Замечательно. Дыхание Хао взволнованно сбилось, он разместил руки на плечах Эда. — Тебе нравится мое тело? — совсем тихо спросил Асакура, смотря в золотые, затуманенные страстью глаза сверху вниз. Без злости, без упрека и насмешки. Только с нежностью в голосе и намерениях. — Оно…еще совсем юное. Стройное и легкое, но…бесформенное? — виноватая улыбка, короткая, настоящая. Настоящий Хао прекрасен. Зачем он прячет себя так глубоко, почему не позволяет прикоснуться к своей истинной сущности при свете дня. Эдвард только крепче прижал его к себе, руки блуждали по этому прекрасному тельцу с усилием, но медленно, вожделенно, прикасаясь к каждому сантиметру и будто пытаясь поглотить его. Уткнувшись носом в горячую немного рельефную грудь, Элрик глубоко завороженно вдыхает, желая насытиться этим запахом до потери пульса. От Хао всегда вкусно пахло, а при таком близком контакте – до невозможного. По коже шамана пробежались мурашки, он сладко выдохнул. Его пальцы стянули надоедливую тугую резинку с золотых волос и тут же зарылись в них, даря ответную нежную ласку. Ах, как ему нравятся эти волосы! Необыкновенные, блестящие, струящиеся в руках своим гладким шелком. — Я бы тебя съел, — тихо ответил Эдвард, вздрогнув от приятных ощущений. Черт, как же он сейчас ненавидел свою ненастоящую руку за то, что та не умела чувствовать огонь тела Хао, гладкость его бархатной мягкой кожи, каждый равномерный изгиб. Небеса, как же мало ощущений! Компенсировать это упущение возможно только ртом. Грудь Асакуры подверглась медленным чувственным поцелуям, остервенелым, жадным, беспощадным, но все-таки чувственным. Алхимик вкушал Хао неторопливо, намеренно томя и его, и себя. — Ах, Эд… — Хао протяжно выдохнул, ему до дрожи приятно. Шаман смог улыбнуться, параллельно тяжело и сбито вздыхая от удовольствия. — Какой жадный… Несколькими быстрыми движениями тельце Хао было уложено на кровать, а Эдвард навис сверху. Алый плащик присоединился к пончо, не только Элрик жаждал насладиться максимально близким тактильным контактом. Асакура беспокойно вздыхал и слабо вертелся, ища больше прикосновений к себе и удовольствия, его уста подвергались глубокому страстному поцелую, руки блуждали по торсу Стального и оглаживали все доступное пространство. Ах, его язык, такой горячий, он так глубоко! Даже Хао оказалось тяжеловато поспевать за чувственными намерениями Эда, ему оставалось только сладко жалобно постанывать под этим человеком, находясь целиком и полностью в его власти. За волосы не сильно, но безотлагательно потянули, Асакура без сопротивления чуть задрал подбородок, открывая шею. Небеса, как приятно!.. Невозможное наслаждение, до искр из глаз! Так много сильных беспощадных поцелуев, укусов, прикосновений горячих губ Эдварда. Вся шея медленно поддалась вожделенным истязаниям. Голова закружилась, юноша сходил с ума, его тяжелое дыхание заполнило собой всю комнату, в теле, точно алый цветок, распускалась истома. Он хотел Эдварда безумно. И больше его ласк, и его самого. Еще в их самую первую ночь Хао понял, что его мужчина предпочитает долгие предварительные ласки. Может быть, ему это нравилось даже больше, чем непосредственный процесс слияния воедино. Тогда распробовать этой особенности не получилось, настроение было другим, как и ситуация. Сейчас Эдвард разошелся не на шутку, удовлетворяя свою эту чувственную пламенную потребность в долгой любви. Поцелуи снова сошли на грудь, а затем спустились на живот. Ладони Стального сжимали тонкую талию, гладили торс, спину, бедра, и все еще было мало. Хао чувствовал себя растаявшей свечой, он никуда не мог деться от вожделения и только тихонько жалобно скрипел, точно лиса, требуя больше наслаждения и скорейшего единения их тел. В то же время ему так нравилось быть бесправной захваченной принимающей стороной в лапах этого ненасытного разгоряченного хищника. Кайф, да… безумие. Это так странно. Как быстро все меняется в жизни. Обычно, в юношеские годы люди обоих полов не до конца понимают, для чего во время близости вообще раздевать партнера, как можно к нему прикасаться, это же, ну…стремно как-то? Целовать допустимо только в губы, а трогать…трогать, наверное, только за руки и плечи? Эдвард вообще практически не задумывался об отношениях с кем-либо, тем более о сексе. Когда же в его жизни появился Хао, он начал рассуждать примерно так же, как и все. А по итогу что? Да он сожрать его готов, и вообще, для чего Хао вообще нужна одежда в его присутствии, ему следовало бы на постоянной основе быть обнаженным. Его хотелось без конца целовать, везде, в любых позах и местах, водить по его нежнейшей гладкой коже языком, вдыхать аромат, тянуть за волосы, рассматривать со всех углов. Хао очень красивый. Но важнее, что он – Хао. Неважно, как его зовут на самом деле, он тот, кто он есть, и это чудо природное запало алхимику в сердце и душу. В моменты их близости в Эдварде пробуждается что-то темное и хищное, вечно голодное, нездоровое, жадное. А глупец Хао не сопротивляется, поддается, жалобно стонет и выпрашивает еще. Эд тяжело втягивает воздух, утыкаясь носом в плоский мягкий живот юноши, ладони сжали талию до нельзя сильно. Вкусно. Господи, что же это за соблазн такой. — Ты уверен? — приглушенным голосом спросил Элрик, все-таки сумев на несколько мгновений вырваться из тумана страсти и желания. Он не должен превращаться в животное и терять рассудок, каким бы замечательным Хао ни был, а все же его тело нельзя ранить и обрекать на страдания. И все равно язык тянется к горячей коже, ни секунды покоя. Сука. — Хао… Даже Хао не мог ожидать, что они будут настолько без ума друг от друга. Для него это такие новые ощущения, и они ему нравились до безумия, от них невозможно отказаться! Как личная доза. — А ты не хочешь?.. — Асакура сотворил уже какое-то нечто своими пальцами из золотистых волос любовника, и все никак не мог успокоиться и остановиться. Голос шамана прозвучал даже несколько опечалено и растерянно, как будто он в чем-то провинился. Чудеса. Элрик очень сильно смутился и вновь спрятал морду, ткнувшись в живот юноши. Как здесь удобно. — Я…не хочу, чтобы тебе снова было больно. Хлопнув глазами, еще несколько секунд соображая, Хао мягко улыбнулся и поднялся, приняв сидячее положение. Ох, как же Эдвард сейчас трогателен, ну хоть бери его и…ах, Эдвард. Рука шамана дотягивается до выдвижного ящика стола, откуда извлекает небольшой флакон. — Так будет лучше, — тихо убедил Хао и вложил лубрикант в неживую ладонь молодого человека. Асакура мягко поцеловал алхимика в губы, притянув к себе ближе. — Не переживай. В прошлый раз это все напоминало какую-то очень изощренную сцену пыток и издевательств. Сейчас все должно быть по-другому. Нужно довериться Хао и самому как-то не потерять голову. Остатки одежды полностью заняли несчастный стул. В совершенном обнажении страсть воспылала особенными красками, воздуха в комнате переставало хватать. Поцелуи должны были отвлечь Хао от неприятных ощущений, Эдвард не отпускал его рот, целуя все так же глубоко и по-своему пошло. Со смазкой процесс подготовки практически не вызвал никаких сложностей, однако Асакура все равно напрягся и встревожился сильнее обычного, почувствовав в себе живые теплые пальцы Эда. Тот двигал ими очень осторожно, медленно, бережно, совсем не так, как у них получилось тогда. Поверив в то, что намеренного насилия любовник не затевал, Хао выдохнул и расслабился. Все же ему было и очень приятно. Когда пальцы Элрика начали двигаться свободнее и быстрее, юноша вновь погрузился в сладострастную негу и растаял, окончательно утратив маломальский контроль над ситуацией, полностью отдавшись Эдварду. Он не сделает плохо, не воспользуется слабостью и уязвимостью, ему можно доверять. Проникновение и вовсе не спровоцировало никаких болевых ощущений, Хао поплыл. Ему больше ничего не было нужно, только Эдвард и его бесконечная неутолимая страсть. Элрик зашипел от тягучего нарочито медленного наслаждения, он проявлял серьезную выдержку, не позволяя себе начать вбиваться в податливое мягкое тельце Хао в таком темпе, какого требовала похоть. Асакура стонал от каждого движения, лепетал имя своего ненаглядного, сжимал его плечи и невольно царапал спину ногтями, умолял о большем. И плевать, если кто-то услышит или излишне впечатлится, это не проблемы Хао. Господин сейчас не в этом мире. Элрик позволял себе все больше вольности в темпе и усилии, но по-прежнему контролировал процесс. Ему безумно нравился этот нежный мелодичный жалостливый голосок, блеск в глазах Хао, его неугомонные руки и ноги, сбитый сердечный ритм, такое тяжелое дыхание. Сколько у Эдварда сейчас над ним власти. Но хотелось лишь наслаждаться и растворяться в этом человеке, неотрывно смотреть на него. Приятно, невыносимо приятно. Слишком мало видно. Придется чем-то пожертвовать. Стальной покинул тело Асакуры, тот жалобно заскрипел, такой капризный и ненасытный. Тихо беззлобно усмехнувшись, Элрик перевернул его и поставил на четвереньки. Схватившись сначала за бедра, Эдвард продолжил сильные быстрые движения, Хао невольно прогнулся в спине и сладко-сладко заскулил, перебиваясь то на стоны, то на вдохи, как же ему было хорошо. Так много, так глубоко! Пусть бы это не заканчивалось никогда. Эдвард же более не позволял себе закрывать глаза от удовольствия, он созерцал это изящное дрожавшее тело, утопал в его красоте и эстетичности, гибкости, легкости. Блаженства вмиг стало до такой степени много, что сдержаться было уже невозможно. Исступление пришло к ним одномоментно, во что раньше не верилось, как в явление. В теле Хао сжались все стенки, болезненно, горячо. Кайф. Потакая личному фетишу, алхимик сжал темные волосы любовника у самых корней и потянул того на себя, вынудив насадиться на твердый безразмерный член еще глубже. Горячее семя залило собой все внутри, с уст Асакуры сошел еще один протяжный трепетный стон смирения. Ему это тоже нравится, он позволит сделать и не такое. Какие же они ненормальные. Тяжело выдохнув после оргазма, Эдвард разжал руку и отпустил волосы Хао, даже мягко погладил темную пострадавшую макушку и провел ладонью по содрогавшейся спине. Шаман продолжал стоять на четвереньках, потому что его еще не отпустили до конца. Он часто вздыхал, его немного трясло. От ощущения спермы внутри себя немного болел живот снизу, но это такая ерунда. Пусть этой боли будет даже больше, она про другое. — Хао, — живая теплая ладонь Стального плавно поднялась на талию любовника, металлическая же медленно и практически невесомо собирала растекшиеся темные пряди волос в единый поток. Локоны скользили по коже, немного щекотно, Хао опять поразило легкими мурашками. Член наконец покинул затраханное тело, Асакура облегченно выдохнул. Теперь он ощущал неприятную пустоту, которая, впрочем, и близко не отвлекала его внимания от новых прикосновений Эдварда. Он снова потянул юношу за волосы, принуждая приподняться и слегка выпрямиться. Хао пришлось упереться ладонями в стену, когда его фактически поставили на колени. Горячее крепкое тело Эда за спиной опять лишало покоя, как и его беспощадные тяжелые руки на талии, животе. Элрик деликатно убрал шелк волос Хао на другое плечо, затем припал мягким пылким поцелуем к открывшейся шее, параллельно поглаживая свою жертву, прижимая ее к себе. Снова маленького шамана поплавило, он растает этой ночью окончательно. — Все хорошо? — между поцелуями спрашивал Эдвард. — М, — короткий томный выдох носом, означавший согласие. — Тебе все мало?.. — Хао бархатно улыбнулся. Ответом послужило новое проникновение, глубокое, такое плотное. Под таким углом это оказалось чересчур приятно, беспомощные стоны вновь начали заполнять все пространство комнаты. Ах, чертов совратитель Эдвард Элрик!.. — Здесь не болит? — живая ладонь погладила низ живота Асакуры. — Нет… — протянул Хао. И сладострастное безумие продолжилось. Творилось что-то невообразимое и ненормальное. Пару месяцев назад, когда Хао только нашел стального мальчишку, он бы ни за что не поверил, что их отношения выльются вот это. Даже сжег бы того, кто осмелился бы так «пошутить». Что теперь делать?.. Хорошо, приятно, удовольствие растекалось по их телам огненной рекой, уничтожая все границы. Самая яркая ночь за всю бесконечно долгую жизнь Асакуры Хао. Их тела сливаются во едино, сердца бьются в унисон, в голове настоящий коллективный хаос. Хао кричит и невольно льет слезы от нового оргазма, а Эдвард вновь наполняет его собой, поддавшись этому вожделенному сладкому порыву. Обессиленно рухнув на кровать и утащив Хао с собой, молодой человек бессознательно прижал измученное тельце любовника к себе и обложил его всеми своими конечностями. В голове всегда сидела одна вшитая мысль, вернее, убеждение, что Хао так холодно без одежды, особенно после секса. Нужно согреть собой обязательно. И плевать, в общем-то, что сейчас Асакура был горячее не то, что какой-то там печки, а самого Солнца. Однако, он с радостью и без задней мысли прижался к Эдварду сильнее, как будто пытаясь раствориться в нем. Живая рука медленно поглаживала макушку шамана, пальцы скользили по длинным прядкам. Хао слушал сердцебиение Элрика и сам постепенно успокаивался, приходил в себя. Тонус постепенно рассеивался, мышцы расслаблялись, голова начинала наполняться новыми мыслями и желаниями, вопросами. Ебучий Хао, что с ним теперь делать?.. Как это все могло получиться вот таким образом? Ах блядь, к черту. Смириться и жить дальше. Как-нибудь. Элрик приподнялся на локте и осмотрел притомившегося балбеса. Кошмар. Ни одного живого места на шее, все уже в следах «одноразовой» любви. Да и тело тоже. Отовсюду отметины. Заживет ли? А у Хао такая довольная мордочка, он прямо счастлив. Не просто счастлив, а задумчиво-счастлив, как будто посмотрел новую серию любимого романтического сериала и не знает, куда себя деть от перевозбуждения, вызванного сердечной тревогой за судьбу полюбившихся героев. Совсем не похож на ту личность, которую он демонстрирует, обычно, публике. Сейчас он настоящий. Абсолютно искренний, открытый. Довольный, как лисица. М, как же их называют в Японии? Этих непонятных духов-лисиц. — Кицуне, — мягко озвучил ответ Асакура, даже не изменившись в лице. Он где-то не с нами. Эдвард едва заметно закатил глаза и усмехнулся. Снова это чудо природное читает его мысли. — Мне так хорошо с тобой, — юноша обнял руку Стального, не планируя отпускать свое сокровище куда-либо. Они теперь, как два крыла. Всегда должны быть рядом. — Взялся же ты на мою голову, Стальной алхимик, — Асакура прикрыл глаза и ткнулся лбом в плечо Эда. Многие так говорили. Эдвард слышал эти слова не в первый раз. Однако в таком настроении…единожды.