Огненная сталь

Очень интересное стечение обстоятельств. Так уж вышло, что Эдвард не мог обладать местными деньгами, и за него платил Хао. За каждый прием пищи, за каждую кружку кофе. Разумеется, самодостаточному в своем мире Эдварду Элрику это очень не нравилось, но вариантов не оставалось, да и Хао, кажется, был даже рад. К слову, огненный балбес оказался тем еще жмотом и без конца спорил с представителями Патчей, оказывая максимальное психологическое давление своей зловещей аурой, чтобы те предоставили ему скидку. Стыд какой, кто бы мог подумать, что просветленный мудрый Асакура Хао до такой степени мелочен и жаден. Впрочем, Эдварду он не отказывал ни в чем, хотя алхимик ничего особенного и не просил. Они провели весь день вместе, шатаясь по окраинам Деревни. К вечеру Элрик вернулся в общий с ребятами дом. Там разыгралась самая настоящая драма. Несчастный самурай Амидамару тихонько депрессовал в уголочке, смотря в стену, а Йо, стоявший позади духа, с милой виноватой улыбкой пытался исправить ситуацию. Всем этим делом любовалась Анна, уже готовая выбить из своего жениха всю дурь. Рэн, Хорохоро и Чоколав только хихикали над Асакурой, Рюноске тоже по какой-то невыясненной причине чуть не рыдал в сторонке, а Фауст преспокойно миловался с женой на заднем дворе. — А что у вас тут происходит? — спросил Эдвард, пройдя в главный зал, что-то по типу гостиной. — Ах-а…так уж вышло, что в последнем бою моя Харусамэ была серьезно повреждена, — начал рассказывать Йо. Юноша продемонстрировал остатки катаны, лежавшие на столе возле стены. — Амидамару немного встревожен. Да и я, честно, тоже… — А тебе ведь говорили не заниматься ерундой, — Рэн, как ему и полагалось, вполне красноречиво хмыкнул. Занятный паренек, Эдварду он очень нравился. Совершенно непонятно, почему, но нравился, как будто в них было что-то общее. — И что ты теперь будешь делать? Навряд ли тут где-то получится разыскать новый клинок, а следующий этап турнира уже через неделю. Остатки клинка, лежавшие на столе, заинтересовали Эдварда. Подойдя ближе, алхимик рассмотрел все элементы и пришел к выводу, что серьезных потерь удалось избежать, катана вполне подлежала восстановлению. — Фигня, — прокомментировал Стальной, отчасти даже самодовольно улыбнувшись. Под всеобщие заинтересованные любопытные взгляды молодой человек сложил ладони вместе, тут же стол окутало мерцание от процесса преобразования, свечение было настолько ярким и густым, что разглядеть через него что-либо не представлялось возможным для сторонних наблюдателей. Преобразование завершилось меньше, чем за полторы секунды. Эдвард взялся за рукоятку клинка и осмотрел холодное оружие на предмет каких-то огрехов. Нет, восстановлено идеально. Можно без опаски сражаться. — Держи, — заключил алхимик, протянув Харусамэ хозяину. — Охренеть!.. — только и смог выдать Хорохоро, соскочив со своего насиженного места на каменном «диване». Юсуи подошел к Йо и осмотрел его меч, желая убедиться в том, что все это не сон. — Это и есть алхимия, да? Круто! С ее помощью можно что угодно сделать?? — Ну, все, что не противоречит законам физики и химии, — разумеется, определенная доля тщеславия присутствовала в сущности Эдварда, так что он прекрасно принял все восхищения в адрес своего мастерства. — По-моему, это уже противоречит всему, чему нас учили в школах, — Тао, конечно, тоже очень впечатлился, однако, в свойственной себе манере, отозвался о невиданном зрелище сдержанно. — Но раз ты это умеешь, значит это здорово. — Круто-круто! Нихрена себе, этак сколько можно всякой херни наворотить, если такого человека рядом с собой заиметь, — а Чоколав сразу начал фантазировать. — Опасная это штука! — Ох, Эдвард, спасибо!! — Йо прямо засиял от счастья, Амидамару тоже обрадовался. Для него Харусамэ значила слишком много, и как же замечательно, что не пришлось лишний раз беспокоить душу Моске ради перековки. — Ты крутой, реально. Как же хорошо, что все-таки ты с нами, — эта фраза была двусмысленной. Все, какая-то гадкая низменная потребность в Эдварде удовлетворена, теперь он даже не будет вредничать в ближайшие два дня. Элрик смотрел на абсолютно искреннюю добрую улыбку Асакуры-младшего и не понимал, как такой человек мог существовать в принципе. Йо чем-то напоминал Альфонса. Такой же мягкий, ранимый, при этом совершенно неуязвимый и, наверное, в каком-то плане даже сильнее своего старшего брата. Близнецы. Нет, их можно различить даже без разницы в длине волос. У Йо взгляд не такой лисий, как у Хао. Однако, и схожести, помимо внешности, у них тоже не мало. Как и Хао, Йо обладал талантом произносить вещи неоднозначно, при этом очень тщательно скрывая вторые смыслы от всех, для кого они не предназначались. Вот так и сейчас. «Как же хорошо, что все-таки ты с нами», — вот что он сказал. Хорошо, что ты со мной, а не с Хао. Здесь твое место. У Эдварда планомерно складывалось впечатление, будто некоторые действующие лица знали больше общедоступного и просто пока не поделились информацией. И Йо – главный подозреваемый. Хотя, обвинить его в чем-либо невозможно, уж слишком он хорошенький. Сколько же глупостей в голове. Мысленно Элрик посмеялся над собой же. — Да, это уж точно, — спокойно ответил алхимик. — Не вздумай сломать еще раз, — отрезала Анна, выписав-таки любимому ощутимого такого леща. — Ай!!.. — Это всех вас касается, между прочим! Дальше легче не станет. Тут уже все постепенно начинают сходить с ума, что начнется на отрезанном от мира острове – гадать не приходится, — продолжила итако, скрестив руки на груди. — Сегодня на нас с Эдвардом напала одна из команд X-Laws, приятного мало. Если они не сдерживаются даже сейчас, то через неделю не побрезгуют напасть на кого-нибудь в промежутках между официальными сражениями. — В смысле? На вас правда напали? — Йо удивленно хлопнул глазами. — Ну, попытались, во всяком случае, — Эдвард не знал, стоило ли рассказывать обо всем в подробностях. — Кажется, это против правил. — А почему ты ничего не сказала? — Асакура обратился к невестке. Обеспокоился. Конечно, выражение его лица все еще оставалось по-своему спокойным и беспечным, однако внутри наверняка раздался раскат грома. Когда нужно, Йо мог быть очень страшным человеком. — И че, вы в ответ-то хоть вломили им? — Рэн тоже скрестил руки на груди. — Пришел Хао и всех раскидал. Не убил. Вот поэтому и не рассказала, потому что это позор какой-то, — хмыкнула Анна. — А, понятно. На зов своего паренька явился, — с этими словами китаец ехидно посмотрел на Эдварда, за что тут же чуть не выхватил. — Ты че, охуел? — закипел алхимик. — Ха-ха, да че! — Рэн заржал, почти как конь, отбиваясь руками от всех выпадов Стального алхимика. — Про вас уже все всё знают, отрицать очевидное – инфантильно! — В смысле! Кто что знает, я не понял?! — Да все знают! Что вы чуть не за ручку вместе гуляете! — Фу, вы че! Из этих что ли?!.. — Хорохоро оперативно подключился к дискуссии, тут же скривившись в мине тотального непринятия и чуть ли не отвращения. — Нет!!.. Он бред какой-то прогнал!.. — оправдывался, вопя, Эдвард. — Да еще и с Хао! Он же наш враг! Фу бля, ну и вкус у тебя! — эту машину Юсуи уже было не остановить. — Это аморально! Эдвард краснел в цвет своего плащика. Какая ублюдская ситуация. — А че такого-то, — вдруг к разговору подключился приунывший Умэмия. — Он, конечно, мудак и все такое, но так-то красивенький. На девочку похож. — Кстати да, точно на девку похож, — согласился Рэн и заржал только громче, уже на пару с Чоколавом. — Ты че несешь-то!.. — Анна с хорошего такого размаху врезала ногой прямо по роже Рю, разозлившись не на шутку. — Хочешь сказать, Йо тоже похож на девочку?! — Ай! Хозяйка… — взвыл деревянный мечник. — Да хватит ржать уже!! — драка завязалась так же стремительно, как и вся эта линия с неоднозначными шуточками. Эдвард уже неиронично пытался избивать Рэна, тот активно отбивался, отвоевывая свое право на смех. Таким образом, битва Рэна и Эдварда перетекла на внутренний двор, где в ход пошли всяческие методы ведения боя. Нечто общее действительно присутствовало в их тандеме, оба очень быстро и ярко заводились, буквально с полуоборота. И им двоим это нравилось. Вот и дополнительная тренировка для Тао, которых ему всегда будет слишком мало. Для Рэна в этой конфронтации присутствовал и спортивный интерес. От кого-то он услышал, что мироходец-алхимик в бою предпочитал древковое оружие, в области которого Тао, как раз, специалист. Сразиться с Эдвардом – хорошая проверка собственных навыков. Йо было так приятно наблюдать за тем, как Рэн раскрывался для людей и немного ослаблял контроль над своими чувствами. А еще Йо всерьез задумался о том, похож ли он сам на девочку. Хао точно похож. Какой ужас. Транспортировка на так называемый необитаемый остров произвела на Эдварда такое серьезное глубокое впечатление, что он неиронично перехотел возвращаться домой в какой-то момент. Это же подумать только! Всего за сотню лет человечество дошло до той стадии развития, когда путешествия по миру доступны каждому, да еще и так быстро! Со всеми удобствами! Меньше, чем за сутки, можно из одного конца планеты попасть на другой! Просто охуеть! Так уж сложилось исторически, что Эдвард был склонен к познанию мира и изучению всяческих вещей, а благодаря службе в армии и миссии по возвращению тела брата Элрику с детства приходилось путешествовать, вот он и привык. Сейчас алхимик не представлял для себя другого образа жизни. Разумеется, он знал, что такое сидеть дома, на одной земле, заниматься хозяйством и ходить на работу, но пока ему казалось, что это совершенно не его расклад. На свете столько всего интересного и нетронутого, просто греховно отказываться от возможности постигать мироздание. Эдвард и сейчас занимался бы исследованиями, если бы не ошибки прошлого. Альфонс наверняка разделял его точку зрения. Они много говорили об этом. Эх, Альфонс. Как же он там? Совсем один?.. — Черт, а тут уже утро… — вдруг подметил Элрик, выходя с контрольно-приемного пункта. — А у меня в организме еще ночь… — Это называется «джетлаг», — пояснял Рэн, следуя рядом с блондином. — Термин, которым люди обозначают «болезнь быстрой смены часового пояса». Самолеты и вертолеты летают очень быстро. М, — Тао слабо усмехнулся, — а ты еще и из древности, небось от пары таких перелетов и сдохнешь вовсе! — В смысле из древности! Всего-то сотня лет! — рявкнул Стальной. — Эд, а ты был кузнецом или другим ремесленником? Тебя отправляли в крестовые походы? — продолжил эту линию Чоколав. — Да ну вас нахуй! Смешные какие!!.. Рэн и Чоколав действительно рассмеялись, троица несколько отстала от всей компании. Парадом руководила Анна, направляя движение в сторону приглянувшегося ей заброшенного дома. Тут, на острове, вообще все было заброшенным, самые козырные места еще предстояло успеть занять. Или отвоевать. Хотя Патчи обещали, что места хватит всем. — Если по-серьезке, то мне тебя даже жаль, алхимик. Реактивные самолеты отнюдь не в благих целях были изобретены, а для войны. Ужасной войны. Так что у вас еще все впереди, — китаец перестал смеяться, всему нужна мера. — Понимаю, — так же спокойно отозвался Эдвард. — Война – двигатель прогресса. Причем, чем страшнее, тем эффективнее. Страшно представить, что пережил ваш мир. И сколько еще предстоит. — Для многих это мотивация сражаться за титул Короля-шамана, — ответил Рэн. — Обретая статус Бога, ты получаешь в свое пользование неограниченные возможности. Хотя, мне кажется, пятисот лет на серьезные перемены не хватит. Вот прямо глобальные. Чтобы наверняка и надолго, чтобы изменить мышление людей кардинально. Но это не значит, что не нужно даже пытаться. — Какой ты крутой, Рэн, я теперь буду болеть за тебя, — Элрик с легкой безобидной улыбкой покачал головой. — Ты напоминаешь мне кое-кого. Тот человек тоже отчаянный идеалист. Почти как я. — Во, первые подсосы уже! Хорошо идет! — прокомментировал Макдэниел. — Хм, — Тао вновь коротко усмехнулся, махнув челкой. — Я бы не назвал себя идеалистом. Идеалист, скорее, Йо. Но у Йо нет плана, а у меня есть. Хуже всего, когда твоя цель размыта. Путь до нее непонятен, оттого ничего и не получится. — Жестоко, но справедливо, — согласился Эдвард. — Правильно говорят, что друг – лучший соперник. — Опять начались сентиментальности, — Рэн цокнул и закатил глаза. Присутствовало еще одно странное и непривычное явление, о котором Эдвард в последнее время начал задумываться чаще. Он впервые за всю осознанную жизнь в компании сверстников. Нет, конечно, в детстве, когда он еще ходил в школу, он общался с ребятами из класса. Но основная дружба всегда водилась исключительно с Альфонсом. С Уинри тоже, но это не считается. Тогда она была маленькой девочкой и не воспринималась, как друг, да и вообще, Эдвард никогда и не хотел дружить с кем-либо, кроме Альфонса. Так уж он привык с ранних лет. Младший брат всегда рядом, за ним нужно ухаживать, его нужно беречь и любить. Ал очень крутой! С ним совпадали все интересы, оттого дружба с годами только крепла. А потом…потом армия и поиски. Сверстники, как явление, перестали существовать в жизни двух алхимиков. У них появились связи в военном аппарате, в основном со взрослыми людьми. Больше им никто на пути не встречался, да и не нужно это было. Уинри слишком далеко, с ней теперь иная связь. Она не друг и не подруга, она как…как что-то родное, но не сестра. И при этом далекая, обособленная от их с Альфонсом дел. И это к лучшему. Сейчас же Эдвард вынужденно оказался в компании людей примерно его возраста. И как же, сука, это, оказывается, классно! Все такие разные и необычные, очень интересные! Из разных культур, с разным детством и уникальными историями, познаниями! Мнениями, в конце концов! Изучать их не менее интересно, чем алхимию. А еще это свежие взгляды на какие-то привычные вещи, новые социальные комментарии от тех, кто с тобой в одной горизонтали. Это круто. Реально круто. Элрику очень нравились эти ребята. Удивительно, что наладить контакт получилось так легко и быстро. С другой стороны, смогли же они как-то подружиться с Рэном. Кажется, в Йо больше силы, чем на первый взгляд. Асакура-младший обладал каким-то особенным даром притягивать людей и связывать их невидимой нитью. Эдвард мог болтать с ними о всяких, там, бытовых подростковых проблемах. Понятное дело, разговоры в основном шли про девчонок, про то, кто уже успел поцеловаться или еще даже какие-нибудь штуки поделать. Еще любили обсуждать фильмы и шоу, музыкальные группы, но тут уж Эдвард был вынужден оставаться заинтересованным слушателем. Нравилось говорить и о тренировках, дальнейших планах на жизнь. Короче, балдеж. Эдвард редко позволял своему мозгу расслабляться и откисать, но сейчас это вполне доступная роскошь. И ему понравилось. Понравились эти легкость и непринужденность. Просто, как обычный человек, якшаешься со сверстниками, болтаешь о всякой херне, сплетничаешь, шуткуешь, веселишься. Вот еще одно весьма горькое и суровое напоминание о том, что таких серьезных ошибок в жизни лучше не допускать. Дом, который выбрала Анна, понравился, в принципе, всем. Здесь имелось достаточно комнат для того, чтобы все спали раздельно. А еще все коммуникации подведены, ну роскошь. Место такое классное, рядом с горячими источниками. Еще в Токио Кёяма объяснила Эдварду, что, к сожалению, ему в горячие источники нельзя из-за масла для смазывания элементов автоброни. Молодой человек с этим спокойно смирился и продолжил жить дальше. — Отсюда такой классный вид, — поделился впечатлениями Йо, сидя на энгаве и любуясь океаном. Эдварду тоже понравилось. Он на морях и не бывал никогда, а тут целый бесконечный синий океан. Неспокойный, живой, отзывчивый. Казалось, в гневе он смог бы поглотить этот остров целиком. А в спокойствии – утопить в себе твои печали. Воздух тут тоже такой необычный, очень влажный. Занимательный климат. — В книгах говорится, что культура твоей страны очень сильно связана с морем и океаном, — Элрик присел рядом и свесил ноги вниз. Энгава высоковата из-за расположения дома на отвесе ландшафта. — Это так удивительно и классно. Сколько народов – столько и представлений об устройстве мира, но в среднем арифметическом все люди склонны верить примерно в одно и то же. И находить красоту во всем, даже в том, чего в их краях никогда и не бывало. — Да, это правда. Ты так тонко подмечаешь такие вещи, Эд, — Асакура улыбнулся. — Очень трогает твое бережное отношение к человеческому. — Ну, я хоть и ученый, а ничто человеческое мне не чуждо, — алхимик улыбнулся в ответ. — Ты никогда не видел океана? — Моя страна не имеет выхода к морю. Мы довольствуемся только реками. — М, значит тебе выпал шанс познакомиться с водной стихией. Хотя бы раз в жизни, — как и всегда, Йо смотрел на вещи с позитивной и умиротворенной точки зрения. — Когда еще такое будет. — Да… — согласился Элрик. Они замолчали и продолжили созерцать. Представить страшно, что когда-то люди на деревянных кораблях преодолевали эти сумасшедшие волны и штормы, чтобы добраться до другой большой земли. А ведь компасы появились далеко не сразу. Ориентироваться приходилось по свету звезд и направлению ветра. Вот она, сила человеческой жажды познания. У нее есть и обратная сторона, однако…все это не лишено смысла. Даже Хао, которому больше тысячи лет, не способен узнать о мире абсолютно все. Сейчас он вновь чувствует себя мальчишкой, увлеченным изучением чего-то нового. — Эдвард, — Йо первым прервал молчание, — скажи, вы с Хао связаны чем-то? Таких вопросов со временем станет только больше, если не начать давать ответы прямо сейчас. Трудно об этом всем говорить, потому что Эдвард и сам нихрена не понимал, какого черта вообще происходит. Что у них с Хао? Как это получилось? И что будет дальше? По крайней мере, Йо точно воспримет любой ответ либерально и ни в коем случае не осудит. Может быть, он даже сможет дать какой-нибудь полезный совет или просто искренне утешит. С кем-то необходимо поделиться сомнениями. С кем, как не с ним? — Это так трудно, — Элрик тяжело выдохнул. — Я…как тебе сказать, я очень слеп и неразборчив в части межличностных отношений. — В этом ничего страшного нет. Ты можешь рассказать. — Хао сказал, что я нравлюсь ему. Но, знаешь, слова из его уст редко бывают однозначными. Мне кажется, он имел в виду нечто большее, чем просто…романтическую симпатию или даже обыкновенный интерес, как к человеку. Эм, но!.. Я, конечно, и не исключаю, что я просто слишком подозрительный и мнительный!.. Кто знает, вдруг он реально не затевает ничего такого страшного, а я параноик!.. — Вот как. Ах, да уж. Извини, но ты действительно похож на неразборчивого человека, — улыбка Асакуры стала виноватой и отчасти неловкой. — Да, точно, — Эдвард даже не собирался с этим спорить. — А ты сам как к нему относишься? — Я не желаю ему зла. Мне нравится проводить с ним время. Когда Хао не впадает в свой безумный угар, с ним очень интересно. Вообще-то, — алхимик выпрямился и задумчиво посмотрел на линию горизонта, интервально нарушаемую всплесками волн, — он очень похож на тебя. Хао такой спокойный и безобидный, когда рядом с ним те люди, которым он доверяет. — Как интересно. Прости, что спрашиваю такие личные вещи, просто… — юноша устало выдохнул и вернул взор к океану. В глазах Асакуры-младшего читалось множество неопределенных сложных чувств, которым невозможно дать никакого описания. — Мне нелегко говорить об этом. Он мой брат. Родной. Настоящий. Я чувствую, что я не должен относиться к нему плохо, и никто не разделяет этого мнения. Мне начинает казаться, будто я совсем слеп и не понимаю каких-то максимально доступных вещей. Но…себя же не обманешь, да? Для Эдварда тема братских отношений – один из основных мотивов жизни. Ему бы даже никогда в голову не пришло считать Альфонса своим врагом, пускай тот хоть собьется с пути, хоть отвернется от своего старшего брата, хоть возненавидит его за все содеянное в прошлом. Да что угодно. Но Эдвард всегда будет хранить его в сердце, всегда будет заботиться и оберегать, любить! Ал значил в его жизни очень много, совсем много. И, конечно, за эту связь Эдвард будет бороться до конца. Йо наверняка чувствует нечто похожее, но пока боится открываться этим чувствам, потому что не уверен, что Хао хороший человек. Так не хочется привязываться к злодею, что обязательно утянет тебя на дно, ухватившись за эту твою уязвимость. И эти ощущения Эдварду теперь тоже знакомы. Все-таки Асакура Хао – прецедент, с которым вселенная не была готова столкнуться. — У меня такое предчувствие, знаешь!.. Будто Хао просто закрылся от людей из-за своей ранимой впечатлительной натуры. Ну, типа! Не то чтобы он как-то проявлял эту свою сторону, мне по какой-то причине кажется, что она у него существует. В конце концов, — постепенно взгляд Йо наполнялся каким-то блеклым теплым светом, — он же не просто так именно мой брат. Близнец. Это не случайно. Мы должны быть похожи, я должен правильно понимать и чувствовать его, у нас есть куда больше общего. А вдруг у Хао вообще не осталось никаких надежд выбраться из тьмы? И я брошу его??.. Оставлю, не помогу? А если я надумываю?.. Черт, ну и дела… Элрик задумался. Йо озвучил вещи, которые до сего момента для Стального оставались загадкой, к которой он не мог подобрать ответа. Вот что напрягало Хао. И вот за что уцепилась сущность Эдварда. Хао – несчастный одинокий человек, окруживший себя подражателями, но не товарищами. Его ужасающая сила держит людей в страхе уже ни одну сотню лет, и наверняка, когда все только начиналось, когда он жил свою самую первую жизнь, никого не оказалось рядом. Никто не помог ему совладать с этим чудовищем, принять себя таким. А сейчас есть Йо. Есть непонятный паренек из другого мира. Может, в этом тоже есть смысл? — Все правильно. Так и есть, — пришел к выводу Эдвард. — Если так задуматься, Хао ведет чуть ли не отшельнический образ жизни, потому что абсолютно не способен находиться в компании людей. Вернее, не привычен. А так-то ведь он неплохой. С ним правда интересно. Вот что, Йо! Не сомневайся в своих ощущениях! Найди способ проверить их! Турнир, как я понял, займет достаточное количество времени, все должно получиться. — Правда так думаешь? Спасибо, Эд, — шаман лучезарно заулыбался, приободрившись. — Хотя бы ты меня понимаешь. Но, думаю, ребята пока не готовы к таким откровениям… — Разберись и убедись сначала сам. А потом уже и остальные за тобой подтянутся, уж в этом я точно не сомневаюсь, — алхимик погладил темную макушку Йо. Такой он, блядь, милый и трогательный, ну как же напоминает Ала! Компания выдвинулась в зал ожидания. Там уже вывесили таблицу с расписанием и порядком матчей. Народу собралось прилично, и практически все – какие-то фрики. Хао в толпе обнаружен не был, а вот его подсосы даже не пытались как-то слиться с общей массой. Их издалека видно, такие самонадеянные и высокомерные. Особенно команда из трех девок, кажется, Команда Цветов, они же Ханагуми. Помнится Эдварду, Хао предупреждал его держаться от них подальше. Интересно, с чем бы это было связано. Впрочем, опасения огненного шамана не лишены смысла, потому что уже сейчас вся женская троица смотрела конкретно на Элрика каким-то чересчур подозрительным взглядом. И че им надо? Алхимик решил забить на непонятное внимание к своей персоне. Если Ханагуми что-то понадобится – подойдут спросят. Пиздюлей тоже. — Емае, так мы первыми сражаемся, — очень удивился Чоколав, заприметив их команду в самой первой строчке сверху. — С кайфом, че еще сказать! — Ты уже испугался? — криво усмехнулся Хорохоро. — Наоборот, нахуй! Сразу покажем всем, где чье место. О себе надо заявлять сходу, да, Рэн? — Впервые я с тобой согласен, — утвердил лидер команды. — Меня не волнует, первый у нас бой или последний, я в любом случае выйду победителем. А вот кому-то не повезет вылететь с турнира уже этой ночью, в самом начале пути, — золотистые глаза Тао загорелись нездоровым кровожадным огнем. — Вот будет смешно, если тебе, — ну Эд не мог не прокомментировать, вот до такой степени забавным бывает мания Рэна относительно победы на турнире! — Ты, вообще-то, в наши подсосы вписался, так что молчи и болей за нас, — бросил китаец. — Да-да, уже приготовил салфетки. Компания тихо рассмеялась. — Занимательно другое, — к разговору присоединился Фауст. Он так и не отказался от своей привычки ездить на инвалидном кресле. Можно было догадаться, что это стратегический ход. Пусть все потенциальные противники не видят в нем серьезного врага, инвалидность Иоганна создаст ложное впечатление максимально слабого противника. — Здесь перечислены только названия команд, а состав остается неизвестным. Непонятно, с кем тебе придется сражаться. — Да плевать, — самоуверенно бросил Рэн и отвернулся, скрестив руки на груди. — Велика ли разница, кого вмазывать мордой в грязь. Первый поединок состоится поздно вечером, нам лучше подготовиться. Идем, — команда была дана, Чоколав и Хорохоро последовали за своим лидером. А ведь времени еще даже не к обеду. Лечь, что ли, спать? Эдвард чувствовал себя неважно, так называемый «джетлаг» никак не желал проходить и оставить его организм в покое. Хотя, учитывая, что все сражения назначены на ночное время, имело смысл переучить себя на дневной сон. Тогда это все не лишено смысла. — Ну че, пойдем тогда домой? — предложил Элрик, ухватившись за ручки инвалидного кресла Фауста. — Манта, ты с нами? — С вами, — утвердил школьник. — А Йо и Анна останутся здесь? — Оямада обратил внимание на балкон на втором уровне, откуда на толпу смотрела молодая шаманская пара. Йо так шло это темное кимоно, да и Анна выглядела невероятно красиво в своем национальном одеянии. Эти одежды казались Эдварду очень непрактичными и неудобными, однако поспорить с их эстетичностью он не мог. Даже с учетом собственного весьма нонконформистского вкуса. — Кажется, они хотели провести время вместе, — мягко отметил Фауст, — не станем им мешать. Уже в доме Эдвард помог некроманту добраться до личных покоев. Фауст, конечно, уникальный персонаж, с чем-то подобным Стальному еще не доводилось сталкиваться. Врожденная меланхолия с примесью безумия гениальности, склонность к астении, пониженное давление на постоянной основе. И вопреки всему этому, вполне развитое тело, пригодное для сражений. Они с Теодором очень похожи. Кстати, куда пропал чертов Теодор? А, в общем-то, похуй на него, толку от этого мужика никакого. Бородатый пастырь и тот поинтереснее был. — И все-таки, твоя автоброня слишком тяжелая, — безобидно отметил доктор, ощущая руку Эдварда на собственных плечах, пока молодой человек помогал ему занять сидячее положение на разложенном футоне. — Как ты можешь двигаться с такой тяжестью? — Привык, — коротко ответил Элрик. — Твой низкий рост во многом связан с этим. — Не надо про рост!!.. — алхимик и засмущался, и закипел, но относительно сдержано. — Но это же проблема, которую нужно решить. И более того, ты в состоянии сделать это уже сейчас, — Иоганн загадочно улыбнулся. — Как??.. — парень усадил некроманта и сам присел рядом с его футоном, согнув одну ногу в колене. Искренний интерес к теме овладел его сознанием. — Ну, примерно так же, как я. Конечно, в твоем случае все несколько проще. Мне кажется, ты хорошо обучаешься, быстро и внимательно. Видишь ли, когда твоя сущность овладевает фуреку, она способна направить эту энергию на укрепление тела. Я уже рассказывал, что шаманы намного живучее и выносливее простых людей. Все благодаря фуреку, — спокойно объяснял Фауст, смотря на своего собеседника. — Как только у тебя появится достаточное количество фуреку, и ты научишься ею управлять – она самостоятельно направит весь ресурс на…хм, можно даже сказать, на балансировку твоего тела, — мужчина едва заметно безобидно усмехнулся, аккуратно сравнив Эдварда с машиной, нуждающейся в техобслуживании. — Очень многое компенсируется со временем. Тяжесть твоей автоброни – как самое очевидное. Как бы то ни было, а если ты научишься чувствовать и использовать фуреку – твое тело изменится в лучшую сторону. Эдвард очень плотно задумался и проникся этой идеей. О чем-то таком ему уже говорил Хао, вот только тогда молодой человек не особенно увлеченно его слушал. А зря. Что теперь, идти к нему и спрашивать, что ли? Унижаться? Нет уж! Но спросить стоило, все-таки, исходя из местной легенды, Хао стоял чуть ли не у истоков шаманского учения, это если верить Анне и россказням самого великого и ужасного. Интересно, а где его тут, вообще, теперь искать? Алхимик так вдохновился мыслями о том, что высокий рост уже где-то совсем рядом с ним! Нужно только постараться! Протянуть руку и урвать, захватить! В обучении Элрик действительно всю жизнь демонстрировал хорошие результаты, некоторые люди как будто созданы для изучения и постижения мира. — Я постараюсь, правда! Было бы очень здорово! Хотя, мне слабо верится в то, что эти начинания возымеют успех. Все-таки, до одного момента я даже не чувствовал этой странной энергии. Пока Хао не толкнул меня в грот Короля духов. — Это нормально. Фуреку так или иначе есть в любом живом существе, Король духов наделяет нас ею с рождения. Кому-то меньше, кому-то больше. — Но я же был рожден не здесь? — А какая разница? Ты же…живой человек, Эдвард. Хао, конечно, поступил гадко. Я сам не пробовал, но наслышан, что даже опытные шаманы особо не рискуют нырять в грот Короля духов, это слишком рискованно. Истории известны смертельные случаи. Тем не менее, раз ты пережил это испытание, значит в тебе точно достаточное количество фуреку. И силы воли, — Иоганн мягко улыбнулся. — Да я, получается, хорош, — ой, почти запетушился! — М, кстати, Фауст, — настроение Стального несколько изменилось и стало чуть спокойнее, — ты не расскажешь мне…что ты видел там? Повисло тяжелое многообещающее молчание. Эдвард, разумеется, опасался спрашивать о таких личных вещах, но, поскольку Фауст тоже принадлежал к касте ученых, он должен был понять и разделить интерес своего коллеги. Обмен опытом – один из двигателей прогресса. Каким бы неприятным этот опыт ни был. Синие глаза несколько угасли, мужчина отвел непроницаемый взгляд куда-то к пространству перед собой. С одной стороны, Фауст был и рад, что наконец-то в его жизни возник человек, с кем можно было бы обсудить настолько ужасающее событие. С другой, воспоминания эти очень болезненны. Даже ноги ужасно заныли, отчего Иоганн невольно тихо зашипел. Элрик напрягся и уже протянул руку помощи, однако Фауст только покачал головой, как бы успокаивая своего собеседника. — Там были врата. Огромные врата с изображением древа жизни. И…существо. Вернее, это был…я, только не совсем я, а как будто…как будто выжимка из меня. Ох, как трудно выражаться на неродном языке, извиняюсь, — медик пожал плечами, виновато хлопнув длинными густыми ресницами. — Оно представилось разными именами: Бог, Абсолют, Мир, Истина. А затем врата открылись, меня затянуло туда. И там я увидел все. Все, чего искал всю жизнь, все ответы, все разгадки. Мне казалось, я был в самом сердце мироздания. Да, точно. Эдвард видел все то же самое. Значит, процедура одинакова для обитателей обоих миров. Однако вопросы еще оставались. — Что было вокруг врат? Ты помнишь? — продолжил спрашивать Стальной. — М? — немец несколько удивился такому вопросу. Он серьезно задумался, тщательно проверяя свои воспоминания. — Темнота. Но необычная темнота. Какая-то каменистая местность, едва освещаемая языками пламени. Мне кажется, это очень походило на Ад. Золотистые глаза алхимика из иного мира широко раскрылись от шока. А вот и разница. Но чем она обусловлена? Каменистая местность, тьма, языки пламени, Ад. Связано ли увиденное с религиозными убеждениями? Хао ведь и об этом рассказывал! Как их там, коммуны? Умершие души распределяются в коммуны Короля духов в зависимости от культуры и религиозных течений при жизни. Может ли и тут быть подобное? Эдвард с детства не верил в Бога, да и его мать не особенно стремилась к церкви, никак не навязывая детям каких-то определенных представлений о происхождении мира и жизни. Черт, теперь жизненно необходимо разыскать Хао и все у него выспросить. Если он был за вратами, то что видел он? — Ты задумался, — констатировал Фауст, — твой опыт отличается? — Да, вокруг меня был лишь белый свет с вратами, не более. Это так странно и непонятно. Ты религиозен? — Ах, нет, не думаю, что это связано. Знаешь, я уже давно хотел тебя спросить, да возможности не подворачивалось… Я видел, как ты совершаешь преобразование. И это выглядело очень странно. — В смысле??.. — Какую энергию задействует твоя алхимия? — А, ты об этом. М, энергия движения литосферных плит земной коры. На самом деле, об этом в наших научных трудах до сих пор говорится очень мало. Эта информация подается нам просто как факт, который необходимо принять и не думать об этом слишком долго. Насколько мне известно, никто не занимался изучением этого аспекта алхимии. Неоднозначная реакция Фауста говорила сама за себя: он обладал совершенно другой информацией. Вот оно. Вот, за что нужно цепляться! — Фауст!.. — Как интересно…но каким образом человечество смогло получить доступ к настолько глубоким недрам планеты? — вслух начал размышлять Иоганн, приложив ребро указательного пальца к подбородку. — У вас, в твоем мире, каждый может стать алхимиком? — Да… — теперь Эдвард впал в такое же состояние истинного познания, погони за правдой. Как же классно! — На самом деле, первых преобразований я достиг в семь лет. Просто изучая книги отца. — Даже так. Без специальных практик, — ответил немец. — Нет, тут что-то не так. Я уверен, наши планеты примерно одинаковы, с одинаковыми законами физики. Исходя из твоих рассказов, какого-то особенного прогресса для своей временной эпохи человечество в твоем мире не достигло, а это значит, что люди просто не могли дотянуться до такого источника энергии. — Логично, — Элрик нахмурился, — но это правда. Я клянусь. — С другой стороны, каким тогда образом твоя алхимия работает и в этом мире… — эти размышления прозвучали уже как-то отстранённо и обособленно. — Хотя, вероятно, это связано с тем, что как раз наш прогресс уже давно достиг той отметки, когда мы можем проникать в максимально глубокие недра Земли и делаем это повсеместно. Занимательно. — К чему ты клонишь? — Я думаю, имеет место быть чье-то вмешательство. Но рассуждать об этом бессмысленно, я не знаком с историей вашего государства. Разберешься с этим сам, когда вернешься домой, — Фауст снова ненавязчиво заулыбался. — Понимаешь, мой предок, Фауст Первый, был знаменитым алхимиком и жил несколько веков назад. От него в нашем роду осталось очень много знаний об искусстве алхимии. И оттого мне с ранних лет известно, что для использования алхимии в нашем мире необходимы особенные практики. Шаманские. — Серьезно?? Получается, только шаман может быть алхимиком! Но что это за практики? Что делал ты? Расскажи, это очень важно!.. — Эдвард весь воспылал. Он ощущал себя малолетним ребенком, дорвавшимся до кабинета отца, обычно не запертого. Мать наивно надеялась, что дети не заинтересуются скучными пыльными книгами и непонятными записями родителя. — Это мало связано с самим оммёдо. Японское слово, обозначающее, в общем-то, духовные практики шаманов, всякого рода гадания, изгнания злых духов и защиту от проклятий, демонов. Но сама идея оммёдо начинается с познания энергии жизненного потока, проходящего по всему миру. Именно из оммёдо многие шаманы и пришли. Иными словами, оммёдо эволюционировало в тот вид шаманизма, с которым мы знакомы сейчас. Жизненный поток, окутывающий весь мир, рождающийся… —…на вершинах гор и стекающий на землю, питая ее, подобно крови, струящейся по венам… — неожиданно завершил фразу Эд, вспомнив ее максимально внезапно. Кажется, это когда-то произнес Линг. Линг же из Ксинга! А там у них своя алхимия! — …рентандзюцу?.. — балбеса прямо осенило! Иоганн повторил непонятное слово на японском, мысленно обозначил его происхождение из китайского, а потом попытался перевести на нормальный человеческий язык. — Алкагестия. Да, ты вот о чем. Точно, алкагестия! Так это у него и было записано, именно так, — покивал своим мыслям немец. — Ну-ка подожди… — палец неживой руки припал к устам, Элрик очень глубоко задумался. Алкагестия. Редкое в употреблении слово, даже в штабе предпочитали иностранное «рентандзюцу», обозначая им искусство алхимии востока. И Линг называл это явление точно так же. Энергия вен дракона, окутавших всю землю. Особенный вид алхимии, практически неизученный. Что за святое дерьмо? «Король духов наделяет всех живых существ фуреку с самого рождения…» «Энергия Короля духов – энергия всего мира…» «Души умерших отправляются к Королю духов, где находят себе подходящую коммуну, и остаются там навсегда…» «Король духов, Король-шаман – единое Божество. Божественное во всем мире, во всей жизни…» Слишком много слов Хао в голове. Один есть все, и все едино. Ебаный блядь. Моментально подскочив на ноги, Эдвард поправил свой плащик и накрыл Фауста одеялом, как бы предлагая тому уже, наконец, лечь спать. — Извини, загрузил я тебя тут своими разговорами, а ведь ты наверняка хочешь выспаться перед вечерними поединками. Я пойду! Кажется, я близок к какой-то истине! Хочу кое с кем поболтать! — торопливо болтал Элрик. — А, хорошо. Только будь осторожен, Эдвард. Души. Души после смерти становятся частью Короля духов. А Король духов есть в каждом живом существе. Вот что такое пресловутые вены дракона – это цикл. Цикл жизни и смерти. Умирая, человек уходит в землю, отдает свою душу, свою энергию. Фуреку. И так рождается новая жизнь. Бесконечный равноценный обмен. Вот, о чем лепетали те чудики из Ксинга. Линг, Ран Фан, ее дед, старик Фу. Ки – так они называли энергию всех людей, и благодаря своему особенному чутью могли определять, друг перед ними или враг, павший человек. Как и местные шаманы благодаря фуреку определяют намерения других шаманов относительно себя, чувствуют их издалека. Вот она, эта особенная связь. Отчего-то Эдвард уже был уверен, что его догадка абсолютно верна. Местная алхимия – это рентандзюцу. Возможно, именно с этим связано небольшое внешнее отличие врат. Каменистая местность, похожая на Ад – это сердце горы. Или самое ее подножье, только под землей, куда и стекает вся энергия. Место, где цикл берет свое начало. Сука. Не может быть. Если это правда, то это просто охуеть. Оммёдо – непонятное прото-шаманское учение, из которого по итогу выросли все нынешние шаманы. А кто же мог застать этот период становления оммёдо? Естественно, ебучий Хао, которому уже полторы тысячи лет! Добраться до Хао. Любой ценой, но бесплатно. Денег нет. — Господин Элрик, какая встреча! — вдруг раздался знакомый баритонистый голос со стороны дороги. Эдвард мчался ближе к центру острова, чтобы попробовать осмотреться с высоты. Чертов Хао, когда надо – ни за что не явится сам! Вот тварь. Ну не дай Бог Эдвард сегодня найдет его, огненному черту пиздец. Молодой человек остановился и посмотрел на Люциуса Рассо. Отлично! — Йо, старик!! — алхимик тут же подомчался к пастырю. — Мне надо к Хао, срочно! Где он? — Сколько огня и страсти в глазах, вы напоминаете мне одного человека. Впрочем, сейчас это неважно. Что касается вашего вопроса – Хао-сама ушел по каким-то своим делам сразу же после высадки на остров, сказал, что придет только перед началом первого сражения. То есть, к позднему вечеру. Увы, я даже не представляю, куда бы он мог пойти. — Вот ведь хрен, а лепетал мне, что его дела уже закончены и он станет свободнее, — сокрушился Элрик. Удача сегодня не на его стороне. Уже понятно, если Хао куда-то свалил и даже удосужился объявить об этом заранее, искать огненного шамана бесполезно. Сейчас он никому не позволит найти себя. Стервец. Сука. Когда так нужен! — А ты чем занят? — Как раз вас и разыскивал. Хотел убедиться, что с вами все в порядке. Насколько мне известно, ваша компания предпочла дом на берегу, поэтому обязан предупредить: не гуляйте по береговой линии в одиночку. Судьи традиционно избрали своей базой порт, так что вы можете нарваться на неприятности, — Люциус, как и всегда, загадочен и претенциозен, однако с ним интересно. Занимательный мужик, явно таил в себе какую-то припиздь так называемую, иначе из пастыря в снайперы (или наоборот?) не переквалифицировался бы. — С вами должен был находиться Теодор. — Я уже давно его не видел. Кажется, он не планирует всюду волочиться за мной. Да и черт с ним. — Хм, значит, планы Хао-сама изменились, — задумался Рассо. — Как бы то ни было, а с вами всегда должен быть кто-нибудь из его приближенных. Из соображений безопасности. — Да не такой уж я и слабак, ты че, — смирившись с мыслью о том, что любой ценой до Хао сейчас не добраться, Эдвард попустился и тяжело выдохнул. — Я не сомневаюсь в ваших способностях, но с настоящими шаманами вы дел еще не имели, господин Элрик. — Значит, хочу заиметь с ними дела. Хочу научиться. Стать самым крутым. Научишь, старик? — Из меня хреновый, однако, учитель. Тут уж лучше действительно к Хао-сама. Думаю, вы сможете поговорить после первого сражения, там обозначен весьма длинный перерыв. А сейчас могу предложить вам только обед. У вас же по-прежнему нет денег, я прав? На том и порешили. Люциус пригласил Эдварда в свое авто. Вернее сказать, неебательски крутую неистовую черную спортивную телегу, которая могла развивать такую скорость, какой Элрик в своей жизни вообще еще никогда не ощущал и не имел возможности. Ни одна лошадь не могла бы разогнаться до таких показателей, с ума сойти! До трехсот пятнадцати километров в час! Просто зверь! А какой дизайн, какая форма, какой сногсшибательный салон! Вот это вкус! Чертов новый мир не переставал всячески удивлять Эдварда, молодой человек ощущал себя уж совсем малолетним придурком, вырвавшимся куда-то в неизведанные дали! От такой скорости даже голова немного закружилась с непривычки, в какой-то степени было и страшновато. Однако, судя по тому, насколько легко и комфортно ощущал себя Люциус – для него вождение в подобных условиях абсолютная норма. — Так это истинная форма твоего духа, охуеть! Даже такое бывает! И оно физическое, ощутимое! Это противоречит всему, что я знаю! Мне и плохо, и хорошо! Теперь понятно, почему Хао всегда посылает тебя на всякие встречи вместо себя и отдает задачи по наблюдению. С такой скоростью можно хоть всю планету пересечь! — не переставал восхищаться алхимик, будучи впечатленным каждой клеточкой своего тела. До мурашек. — А то, — гордо усмехнулся стрелок, приняв юношеское восхищение, как комплимент. — Но как машина может обладать душой? Такое разве возможно?? — Любимые вещи, с которыми не расстаешься и хорошо обращаешься, со временем обретают души. Твои чувства накапливаются и обретают форму. В Японии их принято называть «цукумогами», — объяснил Рассо, ничуть не переживая о том, что раскрывает, своего рода, секрет собственного духа Эдварду. — Этого можно достичь, обладая развитой фуреку и определенными знаниями. Не очень сложно, сколько занимательно. К слову, все духи-хранители Судий – цукумогами. Их когда-то создал я. Совместно с Марко. Их можно передавать кому угодно, все-таки они остаются вещами. Так Судьи и обрели всю свою мощь. Вещь обретает душу? От бережного к себе отношения? Нет, Люциус сказал не это. Люциус передал важное знание, один из законов мира шаманов: человек сам наделяет вещи смыслом и душой, когда вкладывает в нее свои чувства, частичку собственной души. Так говорят и в мире Эдварда. Кажется, люди везде остаются людьми. Однако, здесь это выражение обрело реальный буквальный смысл. Значит, опытный шаман способен создать новую душу на основании своей, грубо говоря, по уже готовой составленной формуле. Как это удивительно. Просто волшебство какое-то. А отношение к этому процессу, ожидаемо, потребительское. Даже магия, стало быть, подчиняется «законам рынка». Невольно Эдвард засмотрелся на собственную правую руку, вернее, автоброню. Вот уж точно вещь, с которой он никогда не был бережен и заботлив. А сейчас жизнь тыкнула Элрика носом в его же дерьмо: попробуй в текущих условиях хотя бы царапину на одном из сегментов оставить! Починка невозможна, в случае чего вероятность остаться одноруким инвалидом стремилась к ста процентам. Дерьмо. Очень плохо. Придется быть к себе внимательнее и осторожнее. — Почему ты называешь его «Хао-сама»? — поинтересовался Стальной, решив сменить весьма гнетущую для себя тему на что-нибудь попроще. — Насколько я понял, это именно японская языковая особенность. — Ах, ну! Хао-сама, в общем-то, японец. С рождения. Ему нравится собственная культура и он требует к себе соответствующего японского обращения. С теми, кто знает японский, он общается исключительно на родном себе языке. — Но «Хао», вроде, не особенно японское имя. Я, конечно, не специалист, но ничего подобного в Токио я не слышал, — Элрик смотрел в окно, пытаясь разглядеть в быстро сменявшихся картинках примечательности острова и других людей. Они ехали по окраине, чтобы не привлекать к себе много внимания. — Китайское. Хотя, тут я тоже не специалист. На самом деле, японцы очень многое переняли от китайцев. Возможно, Хао – одно из китайских слов, на манер которого японцы изобрели какой-нибудь символ канджи. Или взяли китайский иероглиф и прочитали своим языком. Сложная, короче, тема – вся эта Азия. Некоторые из наших предполагают, что имя Хао – ненастоящее. То есть, не родное, а присвоенное самолично. — Вот как, — молодой человек даже немного удивился. Хао полон загадок. — Слушай, а он очень доверяет тебе, считает особенным. А ты какого о нем мнения? — Наши с господином Хао судьбы прошли схожий путь. Оттого я предпочту всегда быть на стороне этого человека. — Путь? — Полный несправедливости. Обед прошел в максимально отдаленном захолустном кафе. Из соображений безопасности Эдвард и сам предпочел бы с людьми огненного шамана у всех на виду не тусоваться, и так одного лишь мельтешения в аэропорту хватило для того, чтобы Марко из Судий взбесился и попытался напасть. Чем черт ни шутит? Одна из врожденных особенных способностей братьев Элриков – концентрирование возле себя очень интересных людей, способных оказать неоценимую по своим масштабам помощь. И никогда братья этим не пользовались. Вернее, просто Эдвард предпочитал все делать сам и не впутывать в свои дела лишних людей. Никому не нужны эти заботы и риски. Так считал Элрик-старший. Однако сейчас, когда сам он не мог вообще ничего, потому что оказался в совершенно новом для себя измерении, эта его особенность вышла на первый план, отодвинув гордыню и напускную независимость куда подальше. Здесь приходится доверять другим и полагаться на них. Или, по крайней мере, сотрудничать. Вот Люциус, например, рассказал очень много всякого интересного! И за эти знания Эдвард ему благодарен. Уникальная возможность впитать в себя так много познания и информации! Нельзя этим не воспользоваться. После этакого своеобразного свидания (Эдвард уже привык к тому, что его содержит любовник), Люциус отвез молодого человека домой. Напоследок он повторно попросил Элрика быть осторожнее и не ослаблять бдительности, а еще рекомендовал не бродить нигде в одиночку. Помимо Судий существовали и другие заинтересованные, о которых история пока умалчивает. Спать хотелось неистово. Через пару часов уже необходимо будет проснуться. Но получится ли сейчас вообще заснуть? Мозг обрабатывал великое множество процессов, мыслей. Он не позволит поспать! Это точно. Алхимик решил принять душ, это должно помочь. Японская ванная комната бывает двух видов: крошечная темная комнатушечка с каким-то корытцем и лейкой сверху, куда едва-едва помещался даже такой мелкий человек, как Эдвард Элрик, и громадное просторное помещение с общей ванной-бассейном и душевым углом, где очень много места. Удивительная культура. Для них нормально мыться и купаться вместе. Однако сейчас Элрик застал в ванной комнате только Рэна. Полностью оголенного и отдыхавшего в той самой большой ванной. Смущает! — Да ладно, че ты, — слабо отмахнулся Тао, не проявляя никакого интереса ни к подтянутой крепкой заднице алхимика, ни к его естеству с другой стороны тела. Он уже успел все рассмотреть за секунду до. И сделал определенные выводы. Куда больше интереса вызывала так называемая автоброня и метод ее сочленения с телом. Выглядело и жутко, и до ужаса красиво! — Проходи, не стесняйся. Эдвард, однако, чуть ли не стремглав промчался мимо Рэна в сторону душевого угла, чтобы скрыться там за перегородкой. Ну не привык он так!!.. — Вы тренировались? — спросил Элрик, настраивая нужную температуру воды. — Ага. — И как успехи? — Продуктивно, — лаконичный ответ. — Я, честно, даже рад, что мы выступаем первыми. Хочется оценить силы потенциальных противников. Какими они вообще бывают. Тебе, должно быть, тоже интересно посмотреть на способности других шаманов? Хотя, ты и наших-то не особо видел, — Рэн тихо усмехнулся, развалившись в горячей воде чуть свободнее. — Ты прав, очень интересно. Я узнаю так много нового и не могу в это все поверить. И мне становится только интереснее. Многие открытия, полученные в этом мире, очень помогли бы мне в своем. По крайней мере, я нашел, за что могу зацепиться, — спокойно говорил алхимик. — Да…наверное, это классное чувство. Я с ним не знаком. С самого детства я окружен сильнейшими шаманами, мне неведомо ощущение первооткрывателя. Никогда не испытывал вдохновения. Глупый клан. От Хао Эдвард когда-то услышал, что Рэн Тао убил своего смотрителя от Патчей в самом начале турнира. Просто так. Без особой на то причины, просто чтобы потешить свое эго и, наверное, по-детски инфантильно заявить о себе Патчам, как о будущем Короле-шамане. Это так гадко. И не укладывалось в голове. Человек, с которым Эдвард познакомился лично, конечно был очень гордым и эгоцентричным, а еще холодным, закрытым, но…не убийцей. Он не был убийцей. Спрашивать о таком Эдвард не станет. У него хорошие отношения с Рэном, да и вообще этот паренек очень нравился ему, как друг и товарищ. Либо Хао обманул, либо в самом Тао что-то очень сильно переменилось с того момента. Как бы то ни было, а Хао хотел Рэна себе. В свою свиту. И не смог. Наверное, потому и бесится каждый раз, стоит только упомянуть в разговоре друзей Йо. — Я тебе очень сочувствую. Но все впереди, да? — было решено не нагнетать сильнее. Эдвард параллельно занимался приведением своего тела в порядок и чистоту. — Мне кажется, у тебя точно получится изменить свой клан к лучшему. Дети всегда круче родителей. — Это точно. Ах ты поганец, подлизываешься… — Рэн рассмеялся, практически зловеще. Стальной тоже. Как классно. — Слушай, Рэн, а ты ведь…китаец, да? — началось, самая любимая часть жизни Элрика – глупые вопросы, которые его самого мысленно вгоняют в краску. — Да, — утвердил шаман. — А что? — Хао – это же китайское имя, производное от какого-нибудь китайского слова? Хоть бы его поняли правильно. Рэн распахнул глаза и насупился. Алхимик не видел этого, но ощутил всей своей сущностью. Да, прозвучало действительно слишком подозрительно. Хотя, уже и непонятно, как вообще в этой ситуации к нему относились ребята. Многие из них считают Хао своим врагом, и в то же самое время ни для кого не секрет, что Эдвард иногда проводит с ним время, как с приятелем. Это очень странно и непонятно, самого Элрика это точно так же вводит в ступор. Но с этим оставалось только смириться и жить дальше. Так сложились обстоятельства, вот и все. Минутное напряжение, кажется, рассеялось или растаяло в горячей воде, где отдыхал Тао. — Верно. Но значение этого слова очень сильно зависит от контекста. У него десятки значений. Может, даже сотня наберется. — Че… — Эдвард искренне охуел от сложности китайского языка. — Вне контекста его невозможно рассмотреть. Но если мы говорим об имени, то, вероятно, подразумевается «хороший, приятный, красивый». Еще подойдет «любить». Хм. Вообще ни разу не про придурка Асакуру. Вот ни разу. Каждый смысл спорен. Кроме, пожалуй, красоты. Интересно, если это действительно не его настоящее имя, то чем обусловлен такой выбор? Да и с чего его подсосы вообще взяли эту идею о ненастоящести имени? Кому такое вообще нужно? — Я догадываюсь, почему ты спросил. Мое суждение: Хао очень похож на одного из тех сумасшедших япошек, которые до пены из рта гордятся своим происхождением и считают его чуть ли не божественной благодатью, а японская культура на стадии своего активного формирования переняла очень много из китайской и, фактически, утратила свою изначальную идентичность. Родилось что-то по типу гомункула. Такой неорганичный ненатуральный симбиоз, состоящий, однако, из полностью естественного и закономерного материала. Сука, как точно все сказал-то! Вот прямо попал в десятку! Единственное, что непонятно – а где же тут закономерность, если речь идет о гомункуле? Такое чудовище не может быть закономерным, этот термин к нему не применить. Хотя, может быть, Тао закладывал в это слово другой смысл? Не сильно важно. «Азиаты» слишком, блядь, какие-то все такие загадочные и склонны к постоянным метафорам, типа сотканы из не ебаться каких небесных тонких материй, до которых простому нормальному человеку никогда не дотянуться, вот что успел усвоить Эдвард. Без негатива, а лишь с фанатичной любовью ко всему новому и неизученному. — Можешь, кстати, у Хорохоро спросить. Он из айну, коренного народа, населявшего острова Японии. Их истребили практически полностью. Сами японцы. Может, он знаком с этим словом лучше меня и поможет тебе разобраться. — Истребили?.. Почему? Неужели история настолько сильно повторяется? Почти как цикл. — Война за территории. Дело настолько плохо, что последних выживших айну даже в нынешние времена пытаются выдворить с их же земель. Вернее, оставшихся клочков земли. До такой степени некоторые японцы нетерпимы к тем, кто не похож на них. — Неужели дело только в этом? Это же какая-то глупость… Как можно?.. — А в твоем мире такого, типа, нет? Рэн встал из ванной и потянулся к полотенцу. Ему тоже пора ложиться спать, перед предстоявшим сражением потребуется много сил. Есть. Конечно есть. Точно цикл. Бесконечный цикл, из которого человечеству невозможно выбраться. Как будто такая возможность просто не предусматривалась самим мирозданием. Война, бесконечная война. Беспочвенная, глупая, несуразная. — Но ведь Хорохоро дружит с вами. Он не в обиде на Йо? Не считает его виноватым?.. — с надеждой в голосе спросил Стальной, обернувшись к Тао. Тот уже стоял напротив него с полотенцем на бедрах. Тоже еще мелкий такой. С дурацкой колючкой для увеличения роста. Балбес-то. — Конечно. Я хоть и говорю про него всякие гадости, а все-таки понимаю, что Хорохоро не такой тупой. Он, так-то, временами нихуя себе, какой умный и мудрый, чтоб его. Он не привык обвинять кого-либо. В его правилах не искать виноватых, а искать способы исправить ситуацию. Даже не верится, что я сказал про него что-то хорошее. Эдвард улыбнулся. Значит, не все потеряно. Может быть, и ненависть Шрама когда-нибудь эволюционирует в принятие и стремление построить новые мосты между двумя народами. Кто-то всегда должен быть умнее и сильнее, а еще терпеливее. Умение прощать – вот на чем держится весь мир, любой. Сила человека в умении прощать, так говорила наставница Изуми. — Короче, Эдвард, — китаец скрестил руки на груди, оповещая тем самым о серьезности предстоявшего разговора. — Меня твои личные отношения с Хао мало волнуют. И уж точно не такому, как мне, говорить о том, что Хао ужасный страшный мудак. Но все-таки, мы по разные стороны баррикад. Пока это еще мало заметно, но уже в ближайшие недели ситуация точно обострится. Будь готов к тому, что тебе придется сделать выбор. И чем дольше будешь тянуть – тем больнее будет отрывать. Кого-то, кого выберешь. Я говорю тебе это, потому что кто-то должен сказать. Йо слишком мягкий, чтобы обозначить реальное положение дел. А остальные посчитают неприличным лезть в твои дела. Какой же он все-таки крутой, этот Рэн Тао. Сразу видно, что его воспитывали в твердой нерушимой строгости и с особым пристрастием. Невероятно сильный человек, харизматичный. И всегда говорит по делу, что очень важно и высоко ценится в системе ценностей Эдварда. — Спасибо, что сказал это. Мне от этого не легче, но правда, спасибо. Рэн. — Ты мне симпатичен. Не хочу сражаться против тебя по-серьезке, — шаман уже направился к выходу, а в качестве принятия благодарности он только лениво помахивал ладонью, даже не поворачивая головы к собеседнику.