Meet Me Halfway / Пойди мне навстречу

      Субботней ночью бар «Деревянный кит» был забит под завязку. Завсегдатаи сидели на своих обычных местах или толпились вокруг бильярдного стола в то время, как женщины прижимались к ним, подбадриваемые рёвом доносившейся из динамиков техно-поп музыки. Но внимание большинства было приковано к знойным барменам за стойкой.       Эмма Свон усмехнулась, подбросила шейкер в воздух и поймала за спиной. Перекинув его в другую руку и не переставая взбалтывать содержимое, она наполнила кружку разливным пивом. Легко и эффектно толкнула напиток в сторону клиента. Затем перелила коктейль в бокал и подмигнула щедрому на чаевые джентльмену.       В этом заключалась прелесть её работы. Эмма пятый год трудилась в маленьком баре. Август, владелец уникального в своём роде места, нанял её около шести лет назад, когда она попала в весьма непростое положение, и с тех пор ни разу не пожалел об этом.       На сегодняшний день Эмма стала его лучшим барменом. Без труда развлекала толпы, в два счёта налаживала отношения с клиентами и всегда работала на износ. Она делала всё, что от неё требовалось, чтобы справиться на все сто процентов.       Вероятно, поэтому она достаточно быстро стала лучшей танцовщицей в баре «Деревянный кит», хорошо известном в скверных районах Нью-Йорка. Место славилось дешёвым пивом, хорошей музыкой и, конечно, горячими барменами. По выходным последние устраивали небольшие шоу для публики: танцевали на столах, выпивали с клиентами и поддерживали хорошее настроение.       Эмма весьма поднаторела в этом деле и получала самые большие чаевые. Чтобы урвать побольше долларов, она флиртовала как с мужчинами, так и с женщинами. Её совсем не беспокоила шумная, зачастую грубая атмосфера, да и вообще этот бар — единственное место, где Эмма контролировала свою жизнь.       После многих лет в системе, когда её перекидывали из одной приёмной семьи в другую, после паршивой работы, не идущей ни в какое сравнение с тем, чем приходилось заниматься теперь, она наконец-то обзавелась постоянной, приносящей прибыль, пусть и не такую большую, как хотелось бы. А ещё семьёй, состоящей из сына и друзей по работе, на которых можно было всецело положиться.       Шесть ночей в неделю Эмма танцевала на столах, разливала напитки и получала достаточно чаевых, чтобы оплатить аренду и накормить восьмилетнего сына. Да, не о такой жизни она мечтала и не такого будущего хотела для Генри, но ведь и не сдавалась. Время от времени оставались лишние деньги, которые она откладывала для осуществления своей мечты — собственного бара.       Сегодняшняя ночь выдалась удачной. Наплыв клиентов, выпивка лилась рекой, и Эмме не составило труда заработать очень хорошие чаевые. Она улыбалась, сворачивала купюры в трубочку и осторожно складывала в лифчик.       Закончилась очередная песня, и Руби, длинноногая брюнетка, протянула руку, чтобы помочь Эмме спуститься с барной стойки.       — Я не понимаю, как ты это делаешь, — искренне сказала подруга.       — Что именно? — спросила Эмма, наполняя стаканы студентов колледжа по второму кругу. Затем проследила взглядом туда, куда указывала Руби — на импровизированный танцпол с шестом — и неуверенно пожала плечами. — Брось, Рубс. Ты получаешь столько же.       — У меня нет постоянных клиентов, которые приезжали бы каждые выходные и просили меня потанцевать, — ответила Руби. Разлила алкоголь в шоты, подхватила предложенный ей, после чего по очереди чокнулась с развесёлой компанией.       Эмма рассмеялась и покачала головой. Затем схватила шейкер и принялась смешивать коктейли.       Время пролетело незаметно. Через несколько часов Эмма снова влезла на барную стойку, сложила ладони лодочкой и объявила последний номер. Во время финального танца она вытащила на сцену Руби, из-за чего толпа, кажется, совсем пошла вразнос. И людей чуть ли не силой пришлось выпроваживать на улицу.       Эмма бережно пересчитала чаевые. За сольные номера удалось выручить без малого сто долларов. Довольная успехами, она махнула на прощание Руби и остальным барменам, выходившим в ночь, точнее, предутренние сумерки. А затем, склонившись над барной стойкой, принялась вытирать разлитый алкоголь и собирать пустые стаканы.       Эмма не сдержала зевок, с которым старательно боролась с того самого момента, как заступила на смену. Оперевшись спиной на бар, она глубоко вздохнула и потёрла уставшие глаза. Так вышло, что несколько последних недель пришлось работать без выходных, и недостаток сна начал давать знать о себе.       Свон сонно потянулась и направилась к кассе, чтобы пересчитать прибыль. Она проверила дважды прежде, чем убрать все чеки в сейф, расположенный позади бара, и начала выключать свет. В одной из отдалённых кабинок она обнаружила вырубившегося клиента. Эмма вызвала такси, растолкала парня, который на её счастье оказался не очень крупным, и, выпроводив его на улицу, помогла забраться на заднее сидение.       Проводив отъезжающий автомобиль взглядом, она проверила сотовый и к собственному неудовольствию обнаружила, что почти три утра. У неё осталось четыре часа, потому что потом она должна собрать Генри в школу. Заметив голосовое сообщение, Эмма нажала на значок и внимательно выслушала вкрадчивый голос хозяина квартиры, сообщивший, что она просрочила плату за прошлый месяц.       Свон со всей силы ударила пяткой по кирпичной стене, которую подпирала, пока слушала чёртово сообщение. Только сейчас она вспомнила, что потратила деньги, отложенные на уплату за квартиру, чтобы купить Генри кое-что из вещей. Звонок не сильно её расстроил, ведь мальчишке понравились обновки, а сегодня она заработала приличные чаевые. Большая часть уйдёт на оплату счетов, а остальное — на товары первой необходимости. Одно плохо. Мечта приобрести собственный бар отдалялась всё дальше и дальше.       Эмма пнула мусорное ведро, распугав уличных кошек и парочку жильцов — в окнах квартир верхних этажей вспыхнул свет. Впрочем, ей было плевать. Прямо сейчас она хотела отправиться домой, лечь спать и забыть о деньгах, аренде и обо всём остальном.       Сзади послышался стук каблуков по мокрому асфальту, за которым последовало нервное покашливание:       — Прошу прощения?

***

      Примерно в то время, когда Эмма сворачивала чаевые и прятала в декольте, на другом конце города в экстравагантном аукционном доме, рассчитанном на избранных представителей элиты Нью-Йорка, выставлялись редкие полотна художников и прочие произведения искусства. Все предметы, разумеется, имели определённую ценность. Например, ваза 1882 года или коврики, стоимость которых превышала сумму обучения в колледже, или бесценные оригиналы картин. Но сегодня ценность всего перечисленного определялась тем, у кого из присутствующих больше денег.       Реджина Миллс сидела в первых рядах. Её фамилия была у всех на слуху главным образом из-за родителей, владеющих многомиллионной сетью отелей. Но, несмотря на то, что в газетах о ней писали почти с рождения, Реджина сделала себе имя благодаря фотографиям. Выставленные в собственной галерее работы получили широкое признание как среди первоклассных фотографов, так и среди любителей.       На сегодняшнем аукционе Реджина скучала в компании своей подруги Кэтрин, ещё одной богатой наследницы, отец которой сколотил своё состояние много лет назад, когда возглавляемая им компания наткнулась на крупные залежи «чёрного золота».       — Что такое? — слегка подтолкнула её плечом подруга. — Обычно ты скупаешь всё на свете.       — Нет, дорогая. Это по твоей части, — ответила Реджина, потягивая маленькими глотками шампанское.       Кэтрин кивнула.       — Допустим, но ты должна что-нибудь купить.       Реджина закатила глаза, а в следующее мгновение подняла табличку, поставив пять сотен долларов на замысловатый китайский веер ручной работы.       — Я должна?       — Кажется, именно это ты сейчас и делаешь, — самодовольно заметила подруга.       — Почему аукционы вечно так поздно заканчиваются? Мне нужно убедиться, что в галерее всё готово для следующего показа, — пожаловалась Реджина. Снова взмахнула табличкой, поднимая ставку ещё немного.       — С твоей галереей всё прекрасно, — отозвалась Кэтрин. — Тебе просто не терпится выбраться отсюда.       — Разве это преступление?       Подруга звонко рассмеялась.       — Бери машину и поезжай за мной. У одного моего друга сегодня вечеринка, а тебе нужно хотя бы на пять минут выбросить из головы свою галерею.       В последнюю минуту перед окончанием аукциона Реджина в третий раз подняла табличку, повышая ставку до тысячи долларов, после чего зал взорвался аплодисментами. Боковым зрением она заметила, что Кэтрин поднялась и направилась в сторону выхода.       Что плохого может случиться, если она последует за подругой на развлекательное мероприятие?       Плохое не заставило себя ждать. Очень скоро Реджина потеряла из виду «Вольво» подруги, гнавшей по улицам Манхэттена с возмутительной для большого города скоростью. Кэтрин сумела проскочить на жёлтый сигнал светофора, а её «Мерседес» беспомощно застрял на перекрёстке. К тому моменту, когда снова загорелся зелёный, Реджине пришлось угадывать, в каком направлении скрылась подруга.       Она несколько раз останавливалась, пыталась дозвониться до Кэтрин, но неизменно попадала на голосовую почту. Какое-то время Реджина бесцельно петляла по улицам в надежде отыскать знакомые ориентиры, но фонарей становилось всё меньше, а люди, попадавшиеся ей на глаза, выглядели довольно неприглядно. Она знала, что попала в ту часть города, в которой находиться совсем не хотела.       Пальцы Реджины крепче сжали рулевое колесо, пока она оглядывалась в поисках уличных знаков, не пострадавших от вандалов, или хоть какого-нибудь знакомого ориентира, способного помочь вернуться домой.       Ей не везло.       Реджина мысленно проклинала Кэтрин, убедившую убежать с аукциона, и придумывала способы отомстить подруге, когда откуда-то снизу послышался громкий хлопок. «Мерседес» накренился и встал под неудобным углом.       Осознав, что только что произошло, Реджина ахнула.       Ну, конечно, пробило колесо!       Разумеется, это должно было случиться на отшибе города, а не в каком-нибудь цивилизованном месте.       Реджина уронила голову на руль, прежде чем включить аварийные огни. У неё «Мерседес». Наверняка кто-нибудь попытается угнать его, особенно в таком районе. Меньше всего на свете хотелось нарваться на бандита, который может в два счёта превратить драгоценный автомобиль в груду металлолома. Надо убираться отсюда и поскорее.       Реджина вытащила из бардачка сотовый и уставилась на тёмный экран. Затем понажимала на все доступные кнопки, но это не принесло никакого результата. Телефон приказал долго жить.       Отлично.       И что теперь делать? Надеяться, что кто-то её ищет? Реджина никогда не была беспомощной принцесской. Все поняли это ещё в тот момент, когда она вместо того, чтобы присоединиться к семейному бизнесу, занялась фотографией.       Оглядевшись в поисках признаков цивилизации, она заметила на противоположной стороне улицы припаркованное такси. Из сомнительного заведения выволокли мужчину и загрузили на заднее сидение. В тот же момент машина тронулась с места, а помощник развернулся, чтобы закрыть дверь.       Реджина, прищурившись, посмотрела на неоновую вывеску — на ней были изображены очертания ярко-голубого кита, с бьющим из спины фонтаном, а чуть ниже мигающие буквы складывались в название: «Деревянный кит». Господи, во что только вляпалась?       Она услышала звук ботинка, ударившего по стене, и снова перевела взгляд на незнакомца. Присмотревшись, Реджина отметила про себя тонкую, подтянутую фигуру, маленькую и достаточно женственную, и с облегчением поняла, что перед ней женщина.       Схватив с соседнего сидения пальто, кошелёк и телефон — все ценные предметы, которые могла унести в руках — Реджина захлопнула дверцу. Перебежала на другую сторону дороги, не спеша подошла к незнакомке, вроде бы ворчавшей что-то сотовому. Когда она пнула мусорное ведро, из-за которого с визгом вылетела бездомная кошка, Реджина остановилась. Дождалась, пока женщина немного успокоится, и сделала ещё несколько шагов.       Несмотря на перспективу быть ограбленной, Реджина держалась прямо с высоко поднятой головой. Она откашлялась и, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, окликнула:       — Прошу прощения?

***

      Эмма резко обернулась на звук голоса. Окинула взглядом стройную брюнетку с бриллиантами на шее, идеально уложенными короткими волосами. И платье на ней наверняка высочайшего качества и стоит больше, чем она зарабатывала в месяц. На мгновение задержавшись на бриллиантовом колье, Эмма вопросительно изогнула бровь.       — Что такая девушка забыла в этом месте?       Тупой вопрос, прекрасно подчёркивающий их отличие друг от друга, заставил Миллс растеряться, но всего лишь на секунду. Она подошла ближе и, придав голосу властные нотки, обратилась к молодой женщине, одетой в джинсовые шорты, ковбойские сапоги и пропахшую спиртом майку:       — Мне нужен телефон. Моя машина сломалась.       Эмма посмотрела мимо неё на накренившийся и застрявший в разбитом ливневом стоке «Мерседес». Восхищённо присвистнула.       — Далековато ты забралась от дома.       — Как будто я не знаю, — пробормотала Реджина, чуть склонив голову. — Можешь одолжить телефон? Или я должна поискать кого-то посговорчивее?       Эмма снова вздёрнула бровь и посмотрела на неё, на этот раз со смесью удивления и любопытства. Для рыбки, насильно выдернутой из естественной среды обитания, женщина была слишком изворотливой.       — Леди, сговорчивее меня вам сегодня никого не найти.       С этими словами Эмма бросила Реджине сотовый. Та поймала его и чуть замешкалась, пока барменша не продиктовала номер владельца аварийной службы Майкла Тильмана, частенько выручавшего её из дорожных передряг. Затем Эмма отошла на несколько шагов, предоставляя женщине немного личного пространства, и невольно усмехнулась, услышав в её голосе изумлённые нотки. Должно быть, Майкл наорал на неё за то, что разбудила посреди ночи. И Свон искренне удивилась, когда незнакомка накричала на него в ответ, требуя предоставить услуги, а затем возмущённо ахнула, уставившись на сотовый, из которого раздавались короткие гудки.       Эмма устала и хотела домой, но маленькое шоу стоило нескольких дополнительных минут, проведённых на ногах.       — Не повезло? — поинтересовалась она.       — Мне нужна другая фирма. Очевидно, мистер Тильман не собирается приезжать, пока не откроется, но чёрта с два я буду ждать болвана, — ответила Реджина, не сводя взгляда с телефона и собираясь набрать новый номер.       — Тебе придётся.       Женщина резко вскинула голову.       — Фирма Майкла единственная во всей округе. Сюда больше никто не поедет, — объяснила Эмма и протянула руку за телефоном.       Реджина нехотя вернула его и, сузив глаза, уставилась таким взглядом, будто она одна во всём виновата.       — Я должна просто сидеть и ждать?       — Да, обычно всё происходит именно так, — ответила Эмма.       Реджина мысленно вздохнула. Развернувшись, отошла на несколько шагов и с шипением выпустила воздух сквозь зубы. Когда же снова повернулась, гневное выражение на её лице сменила улыбка, настолько фальшивая, что даже Эмма не поверила в её искренность.       — Простите, мисс?..       — Свон. Эмма Свон.       — Мисс Свон, — снова приблизившись, Реджина протянула руку, которую бармен осторожно пожала. — Уже поздно. Уверена, вам есть, чем заняться, как и мне. Мне действительно пора возвращаться. И мне очень нужен эвакуатор.       Эмма растерянно огляделась, будто надеялась найти поддержку против настойчивой особы, а затем пропустила сквозь пальцы золотистые локоны.       — По-моему, в машине была запаска. Я могу…       — Исключено.       Эмма ошеломлённо уставилась на неё.       — Я сказала, мне нужен эвакуатор и механик. Не обижайтесь, дорогая, вы не похожи ни на одного, ни на другого.       Понимая, что попытки быть вежливой ни к чему не приведут, Свон скрестила руки на груди.       — Послушай, леди, после того, как ты наорала на Майкла, он сюда не приедет, так что позволь мне поменять колесо или найди другого собеседника.       — Не называй меня «леди», — раздражённо фыркнула та. — Меня зовут Реджина Миллс.       Она дерзко вздёрнула подбородок, как будто одно её имя должно было заставить трепетать от страха. Но этого не случилось. Всё, чего сумела добиться Реджина, так это того, что Эмма отвернулась и недовольно пробормотала под нос:       — Угу, до леди тебе очень далеко.       — Прошу прощения? — бросившись вперёд, Реджина удержала её за локоть.       Эмма снова развернулась. В тёмно-карих глазах отражались собственные раздражение и злоба.       — Хорошо, Реджина. Я просто хочу домой, поэтому, если желаешь, могу впустить тебя в бар, но только при одном условии. Ты должна пообещать, что ничего не украдёшь, — она даже не дала возможности обдумать предложение. Вернулась к зданию, на ходу вытаскивая ключи, и открыла дверь. Посторонилась, ожидая, когда ледяная королева соизволит переступить порог, что та и сделала с возмущённым хмыканьем.       Эмма включила свет. Обычно шумный бар, заполненный мужчинами и женщинами, сейчас радовал глаз пустотой. Стулья стояли на столах ножками вверх, сверкали чисто вымытые полы и вытертая насухо барная стойка. Реджина озиралась по сторонам с брезгливым презрением.       — Ты владелица этого бара?       — Нет, — Эмма сняла один из стульев и, поставив на пол, переместилась за стойку. — Я всего лишь менеджер.       Реджина внимательно осмотрела барный стул, а затем сбросила с плеч пальто и постелила на сиденье.       — Ты не местная, да?       — И что именно натолкнуло тебя на эту мысль? Застрявший «Мерседес» или пальто от Шанель? Которым мне пришлось пожертвовать, чтобы сесть на древний немытый годами стул, — язвительно парировала Реджина.       Эмма кивнула на него.       — Вообще-то, он новый.       Реджина недоверчиво закатила глаза.       — Будешь? — предложила Эмма, наполняя стакан водой из-под крана.       Женщина брезгливо передёрнула плечами.       — Нет, спасибо.       — Как хочешь, — Свон вылила воду в раковину, ополоснула стакан, а потом поставила к остальным на барной стойке. — Так что? Останешься здесь? Я вернусь, когда приедет Майкл, и выпущу тебя.       — Ты сейчас серьёзно? — выдохнула Реджина.       — Конечно. Четвёртый час ночи, — как само собой разумеющееся сказала Эмма. Неловко потопталась возле двери.       — Именно поэтому ты не должна оставлять в баре незнакомца, — заключила Реджина.       — Я почти уверена, что ты ничего не стащишь, — фыркнула она.       — И босс действительно поощрит твой риск?       Эмма стоически выдержала пристальный взгляд. Она ни секунды не сомневалась, что сидящая перед ней особа настроена серьёзно. Исходя из того, что этой шикарной женщине подавай всё и сразу, несложно предположить, что ей ничего не стоит позвонить Августу или как-нибудь подставить. Прорычав ругательство, Эмма прошла к дальней кабине и плюхнулась на сиденье.       Они обе молчали. Эмма набирала сообщение, и единственными звуками, нарушающими тишину, были щелчки. Следующие десять минут она отчаянно боролась с усталостью, силясь держать глаза открытыми. Почувствовав, что отключается, Эмма резко выпрямилась и не без удовольствия заметила, что Реджина даже подскочила от неожиданности. Усмехнувшись про себя, она снова откинулась на спинку сиденья.       — Так что ты здесь делала? — поинтересовалась в попытке завязать разговор.       — Собиралась встретиться с друзьями, — спокойно ответила Реджина. — Но потерялась.       — Откуда ты?       Реджина не спешила отвечать. Попыталась разглядеть сидевшую в глубине кабины Эмму.       — Немного личный вопрос, тебе не кажется?       Эмма, проиграв битву со сном, проворчала что-то невразумительное.       — Разве ты не должна быть привычной к ночной жизни? — осведомилась Реджина.       — То, что я работаю по ночам, не значит, что я могу спать днём.       — Дай угадаю, — Реджина задумалась. — У тебя есть вторая работа. Дневная.       Свон хмыкнула, но, вспомнив о сыне, мысленно улыбнулась.       — Можно сказать и так.       — Тогда отдыхай.       — Не могу, — сонно возразила Эмма. — Ты можешь что-нибудь спереть.       Она не видела, но прекрасно представляла, как в ответ на её слова Реджина выразительно закатила глаза. Эмма потянулась, встала и какое-то время расхаживала по пустому залу, ударяя себя по щекам, чтобы проснуться. Потом вытащила сотовый и набрала ещё одно сообщение Майклу с просьбой приехать пораньше. Так и не дождавшись ответа, она подошла к бильярдному столу и принялась расставлять шары.       — Что делаешь? — немного свысока полюбопытствовала Реджина.       — Бильярд, — Эмма убрала треугольную рамку. — Играешь?       Миллс ничего не сказала, и она молча заняла позицию, чтобы разбить шары. За следующие два часа Реджина так и не встала с барного стула, а Эмма, несмотря на то, что не могла долго находиться в вертикальном положении, неплохо улучшила свои результаты в бильярдной таблице. То и дело озвучивались случайные вопросы, но Эмма слишком устала, чтобы разговаривать, а Реджина была слишком скрытной.       Свон как раз наклонилась, чтобы нанести очередной сокрушительный удар, когда её снова одолела усталость. Глаза сами собой закрылись на несколько мгновений. Встрепенувшись, она бросила кий на стол, от чего шары с грохотом разлетелись в разные стороны. Она схватила ключи и выскочила на улицу.       — Куда ты, чёрт возьми, собралась?! — крикнула потрясённая Реджина. Подхватила с барной стойки кошелёк, сдёрнула со стула пальто и поспешила за ней. Меньше всего на свете ей хотелось оставаться здесь в одиночестве.       Эмма не отреагировала. Она прямиком направилась к своему «Жуку», открыла багажник и выдернула запаску. Лишь после этого резко повернулась к Реджине, почти не осознавая, как близко они стоят. — Я сама починю твою машину. Конец истории.       С этими словами она покатила шину к «Мерседесу», брошенному на другой стороне улицы, прежде чем вернуться за домкратом.       — Ты не можешь! — воскликнула Реджина.       Эмма, не обращая внимания на гневные выкрики, подсунула домкрат с водительской стороны и начала поднимать автомобиль.       — Если поцарапаешь…       — Расслабься, Ваше Величество, — проворчала Эмма, возвращаясь к своей машине за оставшимися инструментами. — Я делала такое раньше.       Реджина, стараясь держать себя в руках, наблюдала за тем, как Эмма меняет колесо. Новая шина не слишком подходила, но по словам нахалки на первое время пойдёт. Она отступила на шаг, когда Эмма выпрямилась, вытирая перепачканные пальцы о джинсы.       — Вот, — её голос звучал скорее раздражённо, чем удовлетворённо. — Можешь возвращаться в свой пентхаус.       Эмма проскользнула мимо Реджины и, собрав инструменты, понесла обратно к своей машине.       — Не пентхаус, а квартира! — услышала она, когда сгрузила всё обратно в багажник. — Не позволяй мне отвлекать тебя от составления «хэппи-милов» для детишек! — добавила Реджина язвительно.       Эмма посмотрела на неё, но подходить не стала:       — Езжайте прямо, потом повернёте налево, потом опять прямо и попадёте на автостраду. Не за что.       Она отвернулась раньше, чем лицо Реджины исказила гримаса раздражения, но звук закрывающейся дверцы указывал на то, что женщина тоже немного утомилась. Эмма юркнула в салон, а когда подняла глаза, увидела, как Реджина уезжает в своей сверкающей великолепием божественной машине.

***

      Домой Эмма добралась только через час. Умудрилась застрять в круглосуточной пробке, которая в общем-то была обычным делом в Нью-Йорке. Она сразу поднялась на этаж выше, где жила её подруга, молодая мамочка по имени Эшли, согласившаяся присматривать за Генри по ночам.       Едва переставляя ноги, Эмма вошла в квартиру и поздоровалась с хозяйкой, кормившей ребёнка в смежной кухне. Затем рухнула на диван и блаженно закрыла глаза. Но не прошло и минуты, как ей на спину плюхнулся кто-то весьма увесистый.       — Привет, мам!       С трудом разлепив налитые кровью глаза, Эмма устало приподнялась и поцеловала сына в лоб.       — Давай собираться в школу, малой.