Ведьма Принстона

Двадцать два. Ровно столько же, сколько древнегреческих иерофантов, инициирующих обряд плодородия. Из них обрели бессмертие души только пять. Одного – неизвестного Кристоферу, Джим Клайд обнаружил в Нью-Йорке. Одним, с которого началась кутерьма в Принстоне, стал Натаниэль Браум. Еще троих Слепец подрал близ города. Трех солдат, чьих имен Кристофер не знал. Каждая из жертв оставалась в голове монстра грубо выбитой звездой. Еще семнадцатью могли стать кто угодно: Кристофер, Джим Клайд, судья Уильям и Сид. Любой, кто оказался бы близко, мог заплатить цену за голову ведьмы. Проклятие дает альтернативу и имеет два пути. Нетрудно догадаться, каким именно следовала Эклипса. Кристофер горько улыбнулся, хватаясь за голову. Он издал нервный смешок. - Конечно, я об этом раздумывал. Но, признаться, не хотел до последнего верить. Приятно было выбросить это из своей системы координат. Кристофер поднялся на ноги. Защемило в левом легком, будто бы его только что хладнокровно предали. Крепко перехватив ножницы, он убрал их за спину, неизвестно от кого пряча. Эклипса дернулась, переводя палочку на него. Испуганный жест. - Страшная штука. Убери ее, пожалуйста, - попросил Кристофер. Он стоял, раздумывая, как поступить. Ведьма, всхлипнув, послушалась. Какие бы ужасные поступки она не совершала, но Кристофер точно не считался ей окончательно врагом. Скорее наоборот, может, она даже надеялась до последнего, что он поймет ее. Встанет на ее сторону и не будет осуждать ее за прегрешения. Кристофер понял, как обрести спокойствие. Он снял сапоги и наследственный плащ, закатал брючины до колен. Спрыгнув с пристани, где было мелко, пошел до Клайда. Взяв ножницы в зубы, чтобы не пропали, он схватил алхимика за топорщащиеся на мутноватой воде полы пиджака и притянул его к берегу. Ведьма наблюдала. Вытянув Клайда за ноги из воды, Кристофер перевернул его на спину. Со спокойствием и бесстрашием, алхимик принялся смотреть в небо остекленевшими глазами. Его рот был приоткрыт, так, что виден был ряд неухоженных зубов. Если бы тело не было бездыханным – можно было бы представить, что алхимик лежит на земле, созерцая звезды. Кристофер прикрыл ему веки и вернулся на пристань за волшебным плащом. - Не знаю как вы, - Кристофер специально вложил в это «вы» все пренебрежение, какое накопилось в нем – Но в этом мире принято чтить законы последнего прощания. Даже самый паскудный человек не заслуживает участи гнить в воде. Мы называем это гуманизмом – верой в ценность каждой человеческой жизни. Копать могилу было бы расточительно. Разжечь хороший костер Кристоферу тоже показалось невозможным. Поэтому он, ступая голыми ногами по режущему песку, принес плащ к телу и накрыл Джима Клайда так, чтобы скрыть его лицо и туловище. Когда он закончил, заворачивая мертвеца в плащ, как в саван, выглядело это несколько дико, но все же опрятно – из-под невидимой материи торчали только раскинутые сапоги. Уж лучше пусть алхимика сожрут лисы и волки, чем он обернется в раздувшееся в воде мясо. Так Кристоферу казалось правильнее. Эклипса стояла, не шелохнувшись, опустив глаза в землю. Пока Кристофер вновь обувался и прятал ножницы во внутренний карман, она собиралась с мыслями. Ее пальцы обхватили палочку, подобно паучьим лапкам. - Он был плохим человеком. Ты знаешь. - Плохих людей много больше чем хороших. Но воздаваться им по деяниям должно без нашей помощи. Иначе выходит, что мы сами пересоздаем в этом мире зло. - А говорил, - Эклипса хмыкнула – Что не веришь в бога. - Потому и не верю, что он рождает чудовищ. Кристоферу еще не было знакомо это чувство пронзительной пустоты – за шестнадцать лет жизни легко не научиться переживать такие материи. Но мир вокруг него рассыпался с простотой, с какой разгоняется маховик парового механизма. Красивая короткая история окончилась, и не было больше никаких алхимиков, принцесс и чудовищ в романтическом их понимании. Перенимая у трупа его повадки, Кристофер открыл пачку биди и прикурил одну из них. Он стоял молча, собираясь с мыслями, и ведьма благоразумно не вклинивалась в его разговор с пустотой. Наконец, Кристофер поднял руку с вытянутым указательным пальцем, указывая на Джима Клайда, и сказал: - Acta est fabula, - что значило на латыни «Пьеса сыграна» - Смотри, бездна, вот и ушел последний алхимик этого мира. Ушел – да и черт с ним. Никто по нему не заплачет, потому что он был вор и проходимец. Однако, будь же к нему снисходительна, потому как он хотя бы жил со свободной совестью. Это немногим дано. Таким образом Кристофер отдал последнюю дань уважения этому страшному человеку, как и полагалось на похоронах. Сбросив окурок в воду, где остатки биди зашипели и пропали, Кристофер сгорбился и спрятал руки в карманы. Осенняя вода была холодна и теперь его заметно знобило. Он побрел подальше от пляжа – в жилище на втором ярусе церкви, где все еще не успела остыть печь. Проводив его взглядом, Эклипса прошептала: - Ты осуждаешь меня только потому что не знаешь. Будь ты на моем месте – поступил бы точно также. Меня не гложет совесть. Кристофер не хотел с ней говорить, но остановился, сжимая посиневшие кулаки. В нем заклокотала справедливая, так ему виделось, злоба. - Скажи честно: когда я привел тебя в университет и ты увидела пепелище – ты почувствовала что-нибудь? Хоть самую малость вины за содеянное? - Да. Потому что этот человек был важен для тебя. - Только поэтому? - Кроме жалости есть еще и долг. Мой долг в моем народе. Я не могла рисковать собой и народом, который мне предстоит вести. В этом заключается монархия. Кристофер развернулся к ведьме лицом, плотно сжал губы, чтобы случайно не выпалить что-нибудь ребяческое и обидное. - Таков уговор, - продолжала Эклипса – Либо погибну я, либо двадцать две невинных жизни будут отданы монстру. И эти величины несоразмерны, потому что от меня в будущем будет зависеть много больше, чем двадцать два человека. Их души спасли бы целое поколение. - И поэтому ты пришла сюда. Потому что хотела, чтобы за тебя умирали не твои подданные. Конечно, ведь не жалко тех, кто тебе не поклоняется. - Ты перевираешь. Тасуешь факты и свои злобные идеи. Мне жалко каждого из тех людей, кто погиб. Но кроме жалости есть еще и присяга. Я скованна ей и не могла позволить моим людям погибнуть. К тому же ведь были вы. Вы не дали монстру сосчитать до двадцати двух и прервали его еще на половине десятка. - Не мы, - Кристофер отрывисто кивнул на Клайда – Он. Ты лишила жизни того, кто спас семнадцать человек, обреченных тобою на смерть. Ему даже не помешало тщеславие и природная злость. Вот и суди сама – кто в этой истории герой, а кто чудовище. Ведьма закрыла глаза, набирая воздуха в грудь. Громкий вздох часто прерывался, будто подкатывал ком к горлу. Кристофер с удовлетворением наблюдал, как она старается не заплакать. - Ты говоришь в точности как он. Так просто обвиняешь меня. - А ведь он все знал. Джим Клайд не испугался сделать выводов. Он приехал тогда из Нью-Йорка, пьяный вдрызг, и приказал мне тебя убить. Его ошибка заключалась лишь в том, что он – отвратительный педагог. Он не сказал, зачем, думал, что так сделает лучше. Поэтому я не послушался. А ведь это было бы очень правильно. Теперь-то я точно знаю, что тогда поступил неверно. - Пожалуйста, не говори так. Ты ничего не понимаешь. Не подходи, иначе я покалечу тебя. Эклипса вновь наставила на него палочку, и Кристофер убрал ногу назад, не сделав шага. В ту минуту он гордился, что его лицо смогло удержать маску холодного безразличия. - Есть негласное правило. Наставляя на человека оружие – не останавливаются на полпути. Убей меня, я не стану тебе мешать. Даю слово, что не дрогну. В доказательство этого Кристофер поднял руки, демонстрируя свою безоружность, и закрыл глаза. Через веки пробивался лунный свет – спокойный и ровный. Кристофер считал удары сердца, стараясь успокоиться. Не выходило – ему очень мешали всхлипы. Он услышал, как заворошился песок, и ведьма обхватила его шею. Обнять ее в ответ он побрезговал. - Кристофер, не говори мне такого больше никогда, - задыхаясь, проговорила Эклипса – Я никогда не причиню тебе вред. Я просто не смогу. Но теперь же все изменится, слышишь? Все уже закончилось. Пойдем со мной, пожалуйста. Я смогу убедить тебя, что все случившееся – единственно верный путь. - Я не пойду, - твердо решил Кристофер – Мне лучше здесь. - Это очень уродливый мир. Здесь очень много неправильного. Тебе просто не с чем сравнить, Кристофер. Есть же места много лучше. - Выбирая между миром, где был Джим Клайд, и миром, где живешь ты – я выберу меньшее из зол. Кристофер вырвался из ее объятий. Расстегнув куртку, он достал ножницы и бросил их на песок. В лезвии отразился синий блеск. - Ты права – все действительно изменится прямо сейчас. Ты сейчас же вернешься в свое королевство. А я поеду домой. Путь предстоит неблизкий, но я уверен, что справлюсь. Кристофер решил, что им больше не о чем говорить. Он направился быстрым шагом от берега, вырвав у ведьмы свой рукав. Он услышал, как она неуверенно шепчет ему вслед: - Я не хочу без тебя, - от этих слов Кристофер совсем растерялся, не зная, что ему думать. Но не сбавил шаг. - Кристофер Патнэм, - закричала Эклипса, утирая нос – Вернись! Я… Я приказываю тебе вернуться! Я запрещаю тебе меня покидать! В этом вся натура монархии, разрушающий романтический рыцарский флёр. Изнеженные принцессы когда-нибудь вполне могут стать королевами. В них с самого рождения скрывается сила повелевать. Когда она вырывается наружу – жди беды. Кристофер дошел до черты захиревшего леса и позволил себе обернуться – часть его очень хотела в последний раз увидеть Эклипсу, чтобы запомнить ее. Ведьма сидела на берегу, точно сломанная игрушка. Почувствовать взгляд, она подняла глаза. Тогда Кристофер дрогнул, сложив левую руку в перст, дабы перекреститься. Глаза ведьмы, точно два зеркальных фонаря, осветили пространство. Свет от них, настоящий, ослепил Кристофера. И он, чертыхнувшись, побежал. Ветки захлестали его по лицу, мир затрясся в такт. Она и правда ведьма. Как мог Кристофер об этом забыть. - Ты не оставишь меня, - твердо сказала Эклипса – Только не ты, Кристофер Патнэм! Кристофер намеренно не побежал вновь в деревню, свернул влево от тропы, с животным страхом сжимая в руке нож. Нужно было срочно запутать следы, чтобы она не нашла его, освещая себе путь ярким светом глаз. Он все еще слышал, как она одержимо повторяет его имя. Крик ведьмы становился все более жутким, будто бы доносился с небес. Только потом он услышал, как что-то режет воздух прямо за ним. Его будто бы настигал ветер. Шеи коснулись холодные пальцы, отчего Кристофер в ужасе вскрикнул. Ноги его подкосились, и он упал, лихорадочно размахивая ножом. Над его головой прострекотали крылья – широкие и узкие, точно у стрекозы, и многорукое чудовище, индийский бог, пролетело над ним. Кристофер успел разглядеть знакомые черты лица, отметины карточных мастей на щеках. Его глаза в ужасе округлились. - Я не нравлюсь тебе такой, - разочарованно прокричала ведьма, облетая его – Я думала, тебе это неважно! В одной из ее рук мелькнули хищные ножницы, осыпающиеся снопами искр. Кристофер осознал, что он становится жертвой ужасного. Ведьма будто сошла с ума – она желала утащить его в свое гнездо. Уговоры сменились животным инстинктом. С такой же звериной уверенностью и Кристофер, осознал, что ни в коем случае не поддастся ей. Он вскочил на ноги, держа нож на вытянутых руках. Пока ведьма, коснувшись земли ступнями, резала воздух и одержимо улыбалась своим мыслям. Ножницы сделали в воздухе размашистое движение. Стало светло. Кремовая пелена запульсировала в рамках невидимой рамы. Так выглядела рукотворная противоестественная граница миров. Эклипса была быстра. В один миг облетев Кристофера, не успел еще он обернуться, она втолкнула его в портал, нажимая всеми своими руками ему в спину. Кристофер провалился головой в свет. Стало очень мокро. По ту сторону пелены бушевала буря. Сгибались деревья, похожие, в общем и целом, на те, что и в мире Кристофера. Дождь заливал глаза, но ничто не заставило бы Кристофера разжать руки, вцепившиеся в осязаемую рамку портала. Глубоко вздохнув, он подался назад, пересиливая ведьму, и снова оказался целиком в американском лесу. - Отпусти меня! Я никуда с тобой не пойду! Эклипса молча хватало его за руки, намереваясь скрутить, но Кристофер вовремя замахнулся ножом, метя ей прямо в грудь. Она рывком отдалилась от него, паря над землей, и по-девичьи невинно наклонила голову набок. - Зачем ты так, Кристофер? Я желаю тебе добра. - Благими намерениями вымощена дорога в ад! Кристофер сорвал с груди пистолет, направляя его ведьме в голову. Он совершенно не был уверен, что порох не отсырел, что он вообще способен попасть в нее с дрожащей руки. Но он очень хотел испугать ее, заставить уйти и больше никогда не возвращаться. - Не доводи меня до греха, - взмолился он, отступая от портала – Я не буду счастлив, если ты уведешь меня против моей воли. Для убедительности он взвел курок, сочно щелкнувший стальным механизмом. Ведьма дрогнула, отлетая влево. За ней следовал хорошо различимый в свете портала розоватый пар. - Ты не знаешь, чего ты хочешь… Словно этот пар был частью ее – Эклипса начала растворяться в нем, исчезая. Но Кристофера было не так просто провести. Он отлично знал, что это лишь уловка, виртуозный тактический ход. Перехватив нож зубами, он спешно нащупал в кармане тонкую проволоку очков. Тех самых очков, которые Эклипса подарила ему в университетской хирургии. Очки сползали, Кристофер придерживал их рукой, кружась в танце с невидимой ведьмой. Он поворачивался туда, куда тянулись золотые искры, и ведьма никак не могла подобраться к нему. - Этой мой подарок! – в ее голосе прозвучала гордость – Ты взял его с собой. - Никогда не знаешь, когда представится случай воспользоваться… Ведьма сделала выпад, пытаясь сбить с него очки, но Кристофер удачно выставил руку. Когтистые пальцы впились в нее, и потащили его вперед, сапоги почти оторвались от земли, ведя по опавшей листве носами. Только тогда Кристофер решился – он надавил на тугой спусковой крючок, и пистолет в его руке гавкнул. Дым ударил в нос, и ведьма отпустила его, ахнув. Кристофер не знал, что и чувствовать: удовлетворение ли, от того что попал, или сожаление, что допустил самую ужасную вещь на свете. - Что же ты творишь? – не могла поверить ведьма. Она появилась из воздуха, широко раскрыв глаза, прижав крылья к спине. Кристофер в ее глазах совершил настоящее предательство, подняв на нее руку. И пусть он промахнулся, что было для него обычным делом. - Ты вынудила меня. Никто кроме тебя в этом не виноват. - Я была добра к тебе. Думала, что ты тоже это видишь. - Эй, - сказал Кристофер, отбрасывая бесполезный пистолет в сторону – Принцесса. Не знаю, что движет тобой, но тут не пахнет добром. Я вижу только каприз. И следовать ему я не стану. - Слова ученика алхимика. - Алхимиков нет. Они умерли. После них остались только книги и кости. Я говорю от лица лишь только себя. Я, Кристофер Патнэм. Будучи в здравом рассудке, заявляю, что не желаю больше тебя видеть на этой земле. - Я не нужна тебе? - Может и нужна. Но правильно говорил великий: ты лучше голодай, чем что попало есть. И лучше будь один, чем вместе с кем попало. - Я – кто попало? - Нет. Но оттого даже хуже. Это была последняя ее попытка. Рывком Эклипса устремилась к нему, вытянув руку с раскрытыми ножницами. Быть может, она хотела схватить его в объятия и унести с собой туда, где ей казалось лучше. Но Кристофер ждал от нее и такого. За прошедшее время он узнал ее достаточно хорошо. Он тоже вытянул руку, правую, чтобы перехватить ножницы. Раскрыл ладонь, свет от ведьминых глаз очертил его пальцы. Когда один из его пальцев попал меж лезвий, Кристофер ощутил нагретый металл. А потом ножницы сомкнулись. Легко и совсем не больно было ему в тот момент. Ножницы с необычайной легкостью отделили от руки кожу и кость, не успел Кристофер даже охнуть. Осознание случившегося пришло к нему позже. Острие ножниц зависло прямо рядом с ним – это ведьма замерла, округлив глаза. - Кристофер? Свет в глазах Эклипсы начал угасать. До конца не веря, что это происходит с ним, Кристофер медленно повернул руку к себе. Увидел, как по линиям ладони течет кровь. Ему стало дурно и обидно. - Кристофер, что ты наделал? - Это вышло случайно. Ноги Кристофер подкосились, он медленно осел на землю, округлив глаза. Эклипса схватила его за руку, стараясь разглядеть непоправимую утрату. - Господи, идиот, зачем же так? Кристофер, надо остановить кровь. - Да. Я все сделаю. Это несерьезно. Иди домой. - Прости меня. - Простил. Она нависла над ним, как над поранившемся ребенком, испуганно причитая и выискивая, чем можно замотать свежий обрубок. Схватила его за плечи, встряхивая, будто боялась, что он вот-вот умрет. - Это все я. Это я виновата. - Брось. Я просто пойду в деревню. Я справлюсь. А ты иди домой. Хватит с нас этих дурацких приключений. Опустив покалеченную руку, Кристофер натянуто улыбнулся в противовес ее болезненной гримасе – лицо Эклипсы, залитое слезами, было совсем рядом. - Не бойся. Если это важно – я не держу на тебя зла. В доказательство Кристофер позволил себе быстро поцеловать ее в лоб. - Теперь я понимаю, почему ты не хочешь уходить со мной, - обреченно сказала она – Как я смею тебя заставлять? Ты обещаешь мне, что дойдешь до деревни? Кристофер поклялся, перекрестив сердце, оставив на куртке красный волнистый след. Напоследок ведьма схватила его руку и крепко сжала. Потом она встала и отвернулась от него, поднимая ножницы над головой. - Там ливень, - предупредил Кристофер – очень-очень сильный. Тебе бы очень пригодился плащ. Или зонт, на худой конец. - Зонт, - согласилась Эклипса. Она вытянула руку с палочкой, так, что силуэт ее отпечатался на портале. Палочка зашевелилась. Закипела, как ртуть. Жезл приобретал новые очертания, тонкие складки и острый конец. Обхватив палочку, Эклипса шагнула в портал. - Прости меня, Кристофер Патнэм, - сказала она напоследок – Я больше не причиню тебе неудобств. Когда портал закрылся – стало темно. Кристофер бессильно упал на спину, прижимая правую руку к груди. Он поразился тому, какой пронзительной может быть простая тишина.

***

Кристофер дошел до деревни, хоть и не знал точного пути. Его тянула к месту какая-то сила, навязчиво требующая исполнения ее прихотей. Входя в деревню, он совершенно не удивился тому, что увидел. - Иногда мы не замечаем того, что находится у нас под самым носом. Хромая и покачиваясь, он вышел к церкви. Он покинул ее не более двух часов назад, но за это время невидимый зодчий перестроил ее. Не было больше округлого барабана алтаря или шпиля с колоколом. Не было дорического ордера и прочих украшательств. Стены стали монолитными, серыми, устремляющимися к небу ровным конусом. Только дверь оставалась на том же месте. Кристофер вошел и не обнаружил ни скамей, ни лошади. Пол покрывал слой пыли. Не было лестницы наверх, где располагалась кровать. Единственное, что напоминало о прошлом – жутковатый многоликий тотем, стоявший в центре. Кристофер подошел к тотему и замер, изучая его перламутровые глаза. Они дарили ему магнетическое спокойствие. - Вся ирония в том, - услышал он знакомый голос – Что никто и никогда не строил каменных вигвамов на этой земле. Ни для богов, ни для людей. Это трудоемко и крайне непрактично. Из клюва тотемного орла выползла ящерка с блестящими глазами. Уставившись на Кристофера, она почти по-человечески ухмыльнулась. В ее повадках без труда распознавались черты Натаниэля Браума. - Получается, что вигвама как бы не существует? Он в моей голове? - Он вполне существует. Коснись стен – ты почувствуешь холод. Разведи костер – и он прогреет стены. Это здание ничем не уступает иным, кроме того, что строилось оно не руками человека. - Руками бога? - Ну, в каком-то смысле. - Я больше склонен был полагать, что богов не существует. А если и существует, то этот бог христианский. - Это заблуждение распространено. Исономия, помнишь? – пояснила ящерка – Сколько людей – столько же и богов на белом свете. Каждому достанется, когда придет время. Это не отрицает бога христианского, иудейского и вообще любого. Просто каждый человек – это вотчина отдельной силы. Ты, например, старина, нашел своего бога. Он перед тобой. Этот бог следил за тобой не из праздного любопытства. Ему важно было знать, что ты найдешь силы не следовать чужой жизни. Тебе приготовлена своя – много лучше. - А почему именно вигвам? – спросил Кристофер. Ящерка хмыкнула. - Мы же в Америке. Здесь – особенные условия для произрастания каменных вигвамов. Я никогда не был силен в религиоведении, но мне это кажется предельно логичным. Ты тоже до этого дойдешь, рано или поздно. Но знаешь, я честно горд за тебя. Новый бог, родившись, выбрал тебя неслучайно. Он очень умен и ему не чужда самоирония. - И как мне звать этого бога? - Имена богам выдумывают люди. Называй его как хочешь. Хочешь – вообще никак не называй. Это просто новый бог. Он родился на просторах английской колонии, воспитан и вскормлен Англией. Но это же не значит, что он должен всю жизнь провести под ее крылом? - Не должен – согласился Кристофер – Смешными выглядят те, кто опекаемы родителями до самой старости. - Так помоги ему, - сказала ящерка – Помоги ему править этими землями без надзора. Он к тому уже более чем способен. Он принесет сюда новую силу. Научит людей следовать великой идее. - Какой идее? - Не знаю. Назовем это Американской мечтой. А бога – по аналогии – Американским богом. Тебе нравится? Кристофер усмехнулся: - На первое время – сойдет. Кристофер протянул покалеченную руку, и ящерка взобралась на нее, изучая рану. - Какой хороший срез. Мастерская работа. Ты сам это сделал? - Отчасти. - «Отчасти», - передразнила ящерка – этому миру хватает калек. В ближайшие пару сотен лет их станет еще больше. Так что давай исправим это недоразумение. Мой тебе подарок. Ящерица напряглась всем телом, Кристофер почувствовал, как она дрожит на ладони. Ее хвост, длинный и блестящий, отделился от прочего тела и, извернувшись, сцепился с кровящим обрубком его указательного пальца. Будто бы так и должно было быть. - Используй подарок с умом. Это – твое клеймо. Клеймо нового бога. Чтобы ты не подумал, что это тебе приснилось. Кристофер поднял руку над головой, изучая, как прекрасно срослось в ней человеческое и звериное. Ему не было страшно. Тотем не давал ему бояться. - И что мне теперь делать? – спросил Кристофер. - Не знаю, - призналась ящерка – Мысли масштабно. Может, стоит начать с Бостона? Я знаю там прекрасное заведение – милейшую пекарню, где на развес продают чай. Вот и начни с чая. Таков мой тебе совет. А так – действуй по прихоти своей. Это, в конце концов, будет свободная страна. Кристофер опустил ящерку на землю. Она встряхнулась, почти как собака, и проследовала к тотему, забираясь на него. - Если когда-нибудь, пусть даже через пару минут, тебя пожрет тоска по содеянному – помни, что ты все сделал правильно. Ты нужен этому миру. А девочка станет хорошей королевой. Ты научил ее, как ей стать. Ваши пути, может, еще пересекутся. Прощай, Кристофер? - Выходит, что прощай. Ящерка скрылась в тотеме, и Кристофер, все еще осматривая свою руку, направился к выходу. Луна освещала брошенную деревню. Звезды – хорошо видны. Бостон – значит, Бостон, решил Кристофер. Было в названии города что-то очень славное. Свободное, как поле или океан. Обернувшись, он уже не увидел каменного вигвама. Бог-странник не терпел долгих стоянок.