Коллекция зимних железяк

      Баки размеренным шагом направлялся в сторону мастерской Тони, чтобы проверить руку. Ничего серьёзного, просто на последней миссии пришлось защищаться ей то от летящих пуль, то от взрыва, так что пластины с одной стороны помялись и иногда щёлкали.       Не то чтобы это было неприятно настолько, что невозможно потерпеть ещё день-другой. В конце концов, после побега из Гидры Баки вообще долгое время обходился без руки и терпел сильные боли. Но Тони вполне доходчиво дал понять, что Баки может приходить в любое время суток, если появятся хоть какие-то проблемы. А когда Баки всё равно продолжал скрывать состояние руки, потому что не хотел лишний раз отвлекать его, даже накричал.       Ну хорошо, не кричал, но строго и грозно отчитал за ненадлежащее обращение с «прекрасной малышкой». Точнее, Тони думал, что строго и грозно, пока Баки изо всех старался не улыбаться так, как при просмотре котиков в Интернете.       С тех пор Баки привык идти к Тони с малейшей проблемой, да и упускать возможность лишний раз увидеться с ним не хотелось. Разумеется, в этом не было никакого романтического подтекста, как однажды намекнул Стив. Просто Тони был… Он был таким… удивительным, замечательным, интересным и волшебным, что хотелось проводить с ним как можно больше времени. Только и всего. Не Баки же виноват, что ко всему перечисленному Тони оказался ещё необычайно привлекательным и сексуальным. И Баки не был ханжой, чтобы не признавать этого.       Он подошёл к мастерской в приподнятом настроении и потянулся здоровой рукой к двери, как заметил кое-что. Кое-кого, точнее, занимающегося кое-чем необычным.       Тони танцевал. Ну почти. Он медленно и плавно двигал бёдрами и немного переставлял ноги. И, казалось бы, что в этом такого?.. Баки, например, часто видел, как Стив пританцовывает во время готовки, но…       Но то, как это делал Тони, заставило покраснеть и задержать дыхание: сладко, тягуче, томно и так возбуждающе. Захотелось подойти к нему со спины и прижаться, положить ладони на бёдра, чтобы прочувствовать каждое их движение, и двигаться в такт, вдыхать запах чужих волос и кожи и ощутить жар чужого тела.       Низ живота потянуло. Баки тяжело сглотнул и попытался выровнять дыхание.       Это же ещё не значит, что Тони ему нравится, правда? Просто он… Боги, Стив его теперь точно достанет, если только узнает об этом.       Но к чёрту, сейчас Баки мог думать только о том, как хорошо Тони владел своим телом и… И лучше не позволять фантазии расходиться настолько далеко…       Словно под каким-то заклятьем, Баки открыл дверь и, не чувствуя пола под ногами, приблизился к Тони. Тот его, должно быть, услышал и потому обернулся с улыбкой:       — Чем могу вам помочь, сержант Барнс? — Музыка всё играла, а Тони продолжал водить плечами, и от всего этого вопрос сам сорвался с губ:       — Могу я пригласить вас на танец, мистер Старк? — Баки протянул ладонь. В глазах Тони промелькнула растерянность, но в следующий миг она исчезла, и он лишь ещё шире улыбнулся.       — Как я могу отказать?       Джарвис убавил освещение до комфортного полумрака и включил другую композицию. Гитарные аккорды с первых же нот намекали на нечто интимное и страстное, но одновременно нежное. На секунду Баки растерялся, но Тони, открытый и зовущий, стоял так близко, что отказаться было бы преступлением. И Баки притянул его к себе, кладя одну ладонь на талию, а другой крепко сжимая ладонь Тони, и весь мир растворился, будто сжался только до них.       Баки потерялся в эмоциях.       Предвкушение и ожидание, томление, жажда большего и в то же время желание продлить это чувство, эту жадность до прикосновений, от которых плавилась кожа. Наслаждение тем, как они близко, как соприкасаются их тела от каждого движения, после которых мелкая дрожь проходилась волной по позвоночнику, а в груди сводило спазмом. И руки сжимались сильнее, потому что невыносимо и так хорошо, до головокружения, до сбившегося сердечного ритма, до покалывания в кончиках пальцев.       И дыхание Тони, оседающее на губах, его губы, мерцающие глаза и то, что в них…       Нужно ещё ближе, нужно пропасть в них, утонуть, чтобы всегда рядом, всегда чувствовать близость, чтобы…       Пальцы Тони щекотали шею и путались в волосах, заставляя Баки наклоняться ниже, ещё ниже, а губы уже касались его губ в кротком поцелуе. Не спеша, расходясь, смакуя каждый миг тонкой грани между нежностью и страстью. Он умирал и воскресал, рождался заново, познавая сладость чужих прикосновений, сгорал в агонии, разрывался на сотни кусочков — так хотелось больше, жарче и откровеннее, хотелось всего и сразу, в омут с головой, но и медленные движения губ Тони сводили с ума. Руки их изучали друг друга, а бёдра их всё ещё были прижаты, двигаясь синхронно под льющуюся потоком музыку и хриплый голос исполнителя.       И Баки не знал, куда это заведёт их дальше, не хотел знать, но был уверен, что не прочь танцевать так вечность. Но только с Тони.