Я стану твоей тенью

      Без пятнадцати два я стояла у главного входа в центральный парк и лихорадочно осматривалась по сторонам. Откуда он придёт? Как будет выглядеть? И придёт ли вообще. Кто мог так быстро прознать о том, что меня не приняли в Атен? Что, если это просто очередная шутка, и кто-то с потока решил подшутить?       Мимо меня проходили семейные парочки, пожилые люди, счастливые обладатели домашних питомцев, и никого, кто бы хоть как-то отдалённо походил на звонившего человека.       Я снова глянула на часы, оставалось всего 5 минут, а ощущение, что меня обманули, лишь росло. Из глубины души начали подниматься вчерашнее разочарование и чувство собственной ничтожности. Что ж, мне повторно ткнули в то, что я ноль без палочки. — Садния Феллон? — я взрогнула, неожиданно услышав собственное имя совсем рядом, и повернула голову, отзываясь на голос незнакомца.       В метре от меня стоял мужчина, абсолютно мне незнакомый. Я медленно просканировала его внешность: строгие брюки, лёгкий темно-синий джемпер под горло, лакированные туфли явно недешёвой фирмы, простой чёрный кейс в руке. На вид было не понятно то ли ему 20 с небольшим, то ли давно уже за 30, поэтому я быстро оставила попытки изучить черты его лица, и, не заметив ничего подозрительного, кивнула в ответ. — Очень приятно, меня зовут Витор. Если не возражаете, я бы предложил присесть и все обговорить. Я специально назначил встречу в людном месте, чтобы Вы не переживали. — Нет, нет, всё нормально, — я выдавила из себя чуть облегчённую улыбку, чтобы хоть как-то скрыть мысли, явно транслируемые бегущей строкой у меня на лице, иначе откуда он прознал о моих опасениях, и прошла следом за мужчиной вглубь парка до первой свободной скамьи. — Садния, я знаю, что у Вас будет много вопросов и на часть из них я отвечу прямо сейчас. Вас явно беспокоит как я узнал о вашей ситуации. У меня есть знакомые в Атене, и после того, что вчера произошло, мне сразу же позвонили. Я знаю, какую важность для Вас представляет служба, но Атен работает по протоколу - это факт, поэтому получив отрицательный результат по психологическому тесту, они были вынуждены Вам отказать, не по своей прихоти, а потому что у них связаны руки. Всё упирается в прошлое, были прецеденты, из-за которых и создали протокол, но я могу предложить Вам выход. Атен — государственная организация, она полностью контролируется. Я же представляю интересы Майра, — наконец прервав свой долгий монолог, мужчина открыл кейс, достал из него небольшую папку и подал мне. — Наша организация успешно работает с такими как Вы, без каких-либо ограничений. Вы пройдёте полный курс обучения, даже лучше чем в Атене. Можете посмотреть программу. Теоретические занятия проходят параллельно с практическими, широкий спектр дисциплин... — В чём подвох? — я резко прервала его отрепетированную речь, наскоро пролистав папку и подняла взгляд на мужчину. Его мой вопрос нисколько не смутил. — Его нет, — незнакомец мягко мне улыбнулся. — Что Вас беспокоит? — Ну Вы так хорошо рассказываете, всё идеально, но не может быть всё так просто. От меня отказался Атен, зачем я Вам? — Повторюсь, Атен — это государственная организация, они штампуют по шаблону, поэтому и исходники им нужны похожие, мы же работаем с нестандартными людьми. — Хорошо, почему тогда о вас ничего не известно? Ваша организация незаконна?       Мужчина усмехнулся и посмотрел на небо, откинувшись на спинку скамьи. — Наша деятельность настолько же незаконна, как и производство гамаш. Знаете, где их производят? — Эээ.. Что такое гамаши? — Что-то типа чехлов на ноги, которые надевают поверх обуви. Зайдите в любой обувной магазин, и там отреагируют так же, как Вы, а потом сходите на старый рынок, и Вам охотно предоставят гамаши разных цветов и размеров. Но только потому, что мало кто знает, что это такое, не означает, что производство гамаш незаконно. То же самое можно сказать и про Майр. О нас знают, но в достаточно узких кругах. На то мы и частная организация. Ежегодно мы принимаем примерно 40-50 человек. Для нас важно качество, поэтому и огласки мы не требуем. В плане работы наши выпускники получают такие же возможности, как и выходцы Атена. Объясню совсем простыми словами: они не могут дать вам образование по протоколу, мы можем, и Вас будут вынуждены принять на любую работу.       Последняя фраза сработала как красная тряпка на быка. Злость и обида бурлили внутри меня словно какое-то зелье в чане. Идти к чему-то осознанно всю свою жизнь и потерять цель за считанные минуты, осознать, что больше, собственно, ты ни на что и не способен — всё, что требовалось для глобального переворота. Когда тебе сообщают то, что ты не хочешь слышать, ты сделаешь всё, что угодно, чтобы доказать обратное. Я была к этому готова, и Витор это прекрасно понимал. Стоило рискнуть и ухватиться за эту возможность. Тем более, что я теряю? — Что от меня требуется? — я звонко захлопнула папку и вернула её незнакомцу, морально готовая на любые подвиги, уговаривать меня не было необходимости. — Лишь пройти пару испытаний, и больше ничего. — Отлично, я готова! — В таком случае, нам стоит поторопиться, — мужчина глянул на наручные часы и покачал головой. — Мы можем опоздать. — Только учтите, я оставила дома записку, чтобы родители начали меня искать, если я сегодня не вернусь. — Тогда готовьте убедительную историю, потому что похищать Вас никто не намерен. Идёмте, я припарковался за углом.

*** *** ***

      Сердце начало колотиться с бешеной скоростью, когда на горизонте показалось невысокое белое здание. От осознания того, что меня ждёт что-то новое, а может даже местами необычное, я поймала себя пару раз на мысли, что забыла как дышать. Неужели ещё не всё потеряно? И я всё же стану тем, о ком давно мечтала? Всё своё детство я смотрела на отца, как на объект гордости и подражания; меня учили, что каждый должен нести какую-то значимость, и чем ответственнее дело, которым он занимается, тем больше значимость. Мне всегда казалось, что то, что делает мой отец, очень важно, ведь он помогает другим людям, городу, стране, приносит пользу — он важен. От его действий и решений иногда зависят жизни и судьбы других, и мне хотелось того же: стать важным винтиком в системе, делать так, чтобы от моих решений зависели другие, превратиться в супергероя без плаща и нелепого трико, поэтому необходимо было готовиться к этому с самого детства.       Машина завернула на стоянку, на которой находилось с десяток других автомобилей, что уже хорошо, это не просто какое-то заброшенное здание на окраине города. Окончательно расслабилась я лишь тогда, когда мы оказались внутри, среди людей, которые находились в разгаре рабочего процесса. Витор зарегистрировал меня, радостно сообщив, что мы еле успели, и повёл к лифту. — Сегодня всё продлится не больше трёх часов. Сначала психологический тест без нагрузки, проверят скорость реакций, психосоматическое состояние, потом физические и логико-функциональные навыки: площадка, одиночный бой; симуляция и тест с нагрузкой. Знаю, у тебя практика есть не во всех видах теста, но я уверен на 100%, что ты со всем справишься, — мужчина монотонно рассказывал заученный текст, выдавая всё, до последней фразы, без какой-либо эмоции на лице, пока кабина лифта медленно ползла вверх. Я даже успела задуматься: а он всем своим “жертвам” сообщает о стопроцентной уверенности? Когда двери лифта открылись, и мой спутник прошёл вперёд, я невольно усмехнулась своему внутреннему сарказму.       На двери гордо висела табличка “Диагностический отдел”. Ничего примечательного: серая дверь и белая полоса сверху с выпуклыми чёрными буквами. Мужчина надавил на ручку, та бесшумно поддалась, и моему взору открылась небольшая приёмная с секретаршей, столом и куцым фикусом под боком — стандартный набор, и несколько других невзрачных дверей по левую сторону от офисного цветка. — На первичную диагностику, — Витор подал девушке за компьютером тонкую папку. — Вечно ты в последнюю минуту, — ворчливо приняв документы, секретарша быстро сверила данные, вернула папку обратно, и указала на ближнюю к ней дверь. — Проходите.       Узкая длинная светлая комната, разделённая шторками на небольшие отсеки, чем-то напомнила мне больничное крыло. С виду выглядело всё именно так, только медикаментами не пахло. Витор провёл меня к одному из незакрытых отсеков и жестом предложил зайти внутрь. Кушетка, кресло, экран с отходящими от него несколькими проводами и небольшой стол — вид изнутри был достаточно скромным. — Садись в кресло, — приказал мужчина, включая экран и тыкая в какие-то опции на сенсорной панели. — Сейчас будет психологический тест, он у нас отличается от университетского. Нужно будет всего-лишь смотреть на картинки и видеоролики в течение получаса. Ты справишься!       Ого! Так просто. Мне уже это нравится. Вздёрнув бровь, я тут же уселась в кресло, устраиваясь поудобнее. — Ничего не бойся, это необходимо лишь для качественности эксперимента и твоей собственной безопасности, — продолжил мой “куратор”, фиксируя запястья, предплечья, голени, таз, грудную клетку и голову специальными ремнями, а ко лбу прикрепляя различные электроды. — Вся сложность в том, что необходимо провести полчаса в абсолютной тишине, и тебе может показаться, что ты сходишь с ума, для этого и нужна вся эта безопасность, понятно? Только для того, чтобы ты не навредила самой себе.       Я кивнула в ответ, чувствуя, как мурашки противно пробежали по спине. Витор всем своим видом внушал мне спокойствие, заглядывая кристально чистыми глазами точно в душу, поэтому до меня не сразу дошло что к чему. О подобных тестах я знала только из рассказов отца, и они были ужасными. От одних историй о том, что делали с людьми, и как подобные проверки на них влияли, становилось не по себе. Пробовать такое на собственной шкуре не особо хотелось. В университете их никогда не проводили, потому что данный вид теста был давным давно запрещён, именно из-за необратимого воздействия на психику. Не все могли пройти его без негативных последствий, и в года пробных тестов достаточно большое количество людей загремели в психушку. Метод, конечно, был очень эффективным и точным, выдержал — подходишь, не выдержал — нет, но был признан не этичным и заменён более лёгкой и не настолько точной версией психологической проверки. — Встретимся через полчаса, — голос донёсся до меня откуда-то издалека, словно сквозь толщу воды, и всё резко изменилось.       Искусственное отключение зрительного, слухового и речевого нервов — то, о чём мне так много раз рассказывали. Электромагнитные волны особой силы влияют на отдельные участки мозга, и человек на время теряет способности видеть, слышать и говорить. Абсолютная беспомощность и дезориентированность, почти сразу же приводящая к панике, а самое весёлое это то, что визуальные образы подаются прямиком в мозг благодаря этим же самым волнам, и не важно насколько плотно ты будешь стараться закрыть свои глаза, тебе всё равно придётся просмотреть всё от начала до конца.       Было похоже на то, будто кто-то резко вырубил свет и музыку в клубе. Темнота обвила всё моё тело, а внутри черепа словно образовался вакуум. Я медленно повернула голову сначала в одну сторону, потом в другую, но пейзаж не изменился. Прошла минута, а может быть две, — вперив взгляд в абсолютное ничего, я быстро бросила идею считать секунды, пока наконец не заметила крохотную белую точку. Она появилась вдалеке и начала медленно приближаться до тех пор, пока не заполнила собой всё пространство. Яркий белый свет заставил слегка поморщиться от раздражения, я шумно сглотнула, но не услышала этого. Странное ощущение, как-то так наверное чувствуют себя глухонемые.       Белый фон сменился лугом: голубое небо, яркое солнце и зелёная трава, доходившая до колен. Из земли появился росток и на глазах превратился в цветок, за ним появился другой, третий. И так, пока весь луг не покрылся цветами. Они росли на глазах, поднимаясь выше и выше до уровня моего лица, бутоны раскрывались один за другим, и, если бы не особенность теста, я бы непременно коснулась лепестков. Вот только через мгновение картина снова начала меняться. Бутон прямо перед моим лицом зашевелился и из-за лепестков показался белый жирный червяк. Я бы вскрикнула, если бы только могла, и непременно отшатнулась бы назад. За первым червяком показался следующий. Они вылезали друг за другом из каждого цветка, пока не заполонили собой всё пространство. Цветы помрачнели, начали загнивать и исчезать, а белые толстые личинки наметили себе новую цель, вот только сделать я ничего не могла. Сердце бешено заколотилось, паника подступила к горлу, но так там и застряла. Я посмотрела вниз — рой червяков, они кишели в земле, ползали по моим ногам, поднимаясь всё выше и выше, прекрасный луг превратился в черно-коричневое гнилое мессиво на сотни километров вперед. Вдалеке показался человек, он медленно приближался, хромая на левую ногу: лицо сильно изуродовано, длинные волосы грязными засаленными паклями свисали до плеч, тело мертвецки худое, что можно было различить каждую кость сквозь прозрачную кожу, из одежды только серая рваная тряпка, которая служила роль рубахи. Он медленно плелся вперед, с каждым шагом все сильнее и сильнее погружаясь ступнями в живое мессиво, и чем ближе он подходил, тем яснее я видела, как червяки перебрались и на него, обволакивали его тело и начали медленно разъедать его кожу. Я вновь посмотрела вниз и заметила как на моих собственных руках появились язвы, в которых копошились личинки. Не дойдя до меня нескольких метров, человек упал на колени и уставился пустым взором прямо перед собой. Кожа в районе груди, где не была прикрыта тканью, зашевелилась, после чего ее будто прорвало, и червяки потоком начали вываливаться наружу. Человек упал, а через мгновение был поглощен мессивом. Меня потянуло вниз, затянуло в темноту, рой будто бы перебрался в мои внутренности, перекладывая кишки как им надо. Их копошение было везде. “Это все неправда, это всего-лишь внушение,” — уверяла я себя, всё меньше веря в то, что это не реально.       Появился тусклый свет, он сочился из приоткрытой двери, за которой оказалась комната с большим металлическим столом. Скованная по рукам и ногам на нём лежала девушка. Вместо лица у неё было засвеченное пятно, как на старых фотографиях, но по тому как медленно вздымалась и опускалась её грудь, стало понятно, что она была ещё жива, только лежала неподвижно. Через мгновение с другой стороны к ней подошёл мужчина с серпообразным ножом в руке. Он склонился над своей жертвой, будто внимательно её разглядывая, но что именно он делал было непонятно, так как подобно девушке, его лицо так же отсутствовало. Приставив острый конец ножа к солнечному сплетению, он медленно надавил на рукоять, утопив нож в плоть на треть, и, не отрывая взгляда от лица девушки, распорол её живот. Девушка выгнулась, словно взвыв от боли, лихорадочно задергала конечностями, будто это поможет ей освободиться. Не обращая на её метания никакого внимания, мужчина запустил ладонь в разрезанную брюшную полость и принялся в ней копаться, явно растягивая удовольствие. Он вытащил ненадолго ладонь, чтобы насладиться цветом крови на пальцах, медленно повертел кистью, приблизил её к лицу, вдыхая запах, после чего резко запустил руку обратно в живот девушки и рванул наружу кишки, вываливая их в грязный таз рядом со столом, словно это была какая-то требуха. Я невольно снова беззвучно вздохнула, но мужчина резко выпрямился, будто услышал мой голос, посмотрел в мою сторону и сорвался с места к двери. Схватить дверную ручку, дернуть на себя, сбежать! Вот только я не управляла происходящим, происходящее контролировало меня. Дверь резко распахнулась…       Тридцать минут растянулись просто в часы. Звенящая тишина медленно, но верно давила на мозг. Не осталось ровным счётом ничего, будто бы уже и не было никакой комнатки с невзрачной шторкой, только кровавое мессиво, трупы, фрагменты людских тел и я в эпицентре всего происходящего. Через меня пропустили десятки мерзких картин, заставив почувствовать на себе их влияние. Как дурной сон, вот только ты не спишь, и осознаёшь всё достаточно чётко. В горле стоял рвотный комок, но я не могла даже банально вывернуть содержимое своего желудка. — Вот и всё, ты молодец, — всё оборвалось так же резко, как и началось. Проморгавшись пару раз, я, наконец, сфокусировала взгляд и увидела перед собой Витора, протягивающего мне упаковку сока. Голова взорвалась от жуткой мигрени, вызвав непроизвольный мучительный стон, а всё тело пронизывала неконтролируемая дрожь. — Выпей, поможет прийти в себя.       Мужчина бесцеремонно впихнул в зубы соломинку, и мне ничего не оставалось, как сделать несколько глотков, преодолевая рвотные позывы отправить всё это обратно. На удивление, через несколько секунд на самом деле стало легче, и я смогла сползти с проклятого кресла, еле удерживая себя в вертикальном положении на трясущихся ногах. — Надеюсь, мне больше никогда не придётся его повторять. Вышло в 100 раз ужаснее, чем я всё это представляла, — первое, что выдавила я из себя, отчаянно хрипя не своим голосом, обхватила себя руками, попытавшись хоть немного унять паническую лихорадку. — Отойдёшь по пути, нам нужно на площадку, — словно не слыша меня, мужчина махнул рукой и отправился на выход.       Вот это забота, но ничего не оставалось, как поднять своё вымученное сознание и отправиться следом. Разум раз за разом возвращался к тошнотворным картинам, не позволяя мне расслабиться. Образы то и дело всплывали в голове, как бы я ни старалась заставить себя послушать советы Витора. Утешало лишь то, что площадки всегда были моим коньком. Уж где-где, а тут у меня была большая практика с самого детства. Поэтому когда объявили условие пройти площадку с препятствиями за наименьшее количество времени, я вздохнула с облегчением. Ничего нового и неизвестного, а значит паниковать нет смысла. Когда тебя готовят к этому с детства, ты способен справиться с подобным заданием с закрытыми глазами.       В плане ловушек площадка показалась достаточно лёгкой, хотя возможно годы практики говорили сами за себя. Но вот сама тропа оказалась сложнее, поскольку потребовала очень много сил и неслабо так ударила по выносливости, что было не очень хорошо, при учёте, что сразу после площадки проверяли боевые навыки. Нам не дали времени отдохнуть, чтобы выжать из кандидатов максимум. Атен тут и рядом не стоял. Я очень сильно ошиблась, а ещё мне не повезло. Соперник оказался не в моей категории, рассчитывать на какое-либо преимущество смысла не было. Ряд сильных атак, и я лежала вверх тормашками на ринге, раздумывая о вечном. Конечно же я знала с самого начала, что у меня не было никаких шансов. Какой смысл рвать жопу, когда прекрасно знаешь результат? Правильно, никакого. В таких ситуациях моя тактика — показать максимум своих навыков. Если уж и проигрывать, то раскрыв все карты. Особенно если от этого зависит твоё будущее.       Едва я соскребла себя с ринга, и немного пришла в себя после тотального поражения, как нас всех собрали в одной аудитории. Пользуясь моментом, я осмотрела всех присутствующих. Оказалось всего 16 человек, хотя мне казалось, что было куда больше. Комната, в которую нас отвели, была вытянута в длину и вся напрочь уставлена столами с компьютерами, за которые нас и усадили, раздав симуляционные наборы. С симуляцией я была знакома лишь отдалённо, знала что это такое и как работает, но лично никогда не пробовала. Поэтому меня снова начало слегка потряхивать.       Заданием стало — обезвредить команду противников, как в пейнтболе. Отличие лишь в том, что действие проходило не на настоящем полигоне: нас загрузили в виртуальную локацию, но для подсознания всё вокруг было реально: от запаха травы и солнечного тепла до реальной боли от ударов противника.       Нас разбросали по разным точкам виртуальной площадки, выдав каждому по пистолету и паре обойм, которые я решила приберечь напоследок, дождавшись, пока не самые сообразительные расратят свои запасы. Такие конечно же нашлись почти сразу. Двигаясь бесшумно вдоль стены уже на второй минуте квеста я услышала выстрелы с противоположного конца площадки. Отлично, пока добрая половина в данный момент пошла на звук, у меня появилась фора зайти с другого фланга, встретив при этом как можно меньше противников, которые сократят мне работу, отсеяв добрую часть. Поначалу всё шло по плану, и мне удалось обогнуть часть сектора, но добравшись до одного из углов, я услышала, что за поворотом кто-то медленно, но весьма различимо для слуха, приближается в мою сторону. Сконцентрировавшись на шагах, я замерла, выждав достаточно, чтобы нанести резкий удар ногой, который пришёлся точно в кисть и заставил оппонента потерять пистолет. Сработал эффект неожиданности, такой манёвр полностью выбил из колеи парня из команды противников, позволил мне нанести следующие пару ударов, произвести захват и вывести участника из строя. Передо мной появилось небольшое табло с циферкой 1 напротив моего имени. Подобрав выбитый пистолет, я двинулась дальше, уже более уверенно. Сколько впереди соперников — было не известно, и в этом заключалась сложность. Каждый видел лишь свои результаты, никакого рейтинга, из-за чего все находились в напряжении, не зная, кого ожидать за очередным поворотом. Симуляция резко прервалась, выкинув меня в реальность. Сначала я подумала, что меня убили, но боли не было, что означало, что случилось что-то другое. Первое, что я услышала, был крик. Сорвав очки, я поняла, что из симуляции вывели абсолютно всех, и обернулась на источник звука. У одного из кресел лежала девушка, мы были с ней в одной команде. Впившись пальцами в голову, она извивалась в припадке на полу и истошно вопила. Пока все без исключения наблюдали в шоке за происходящим, к несчастной подбежала пара людей в белых халатах, тут же вколов ей успокоительное. Девушка перестала двигаться, оставив в покое своё расцарапанное лицо. — На дезактивацию, — слова резанули слух, а сердце похолодело.       Мы с Витором столкнулись взглядом, его лицо изменилось, как и моё. Он снова искусно прочитал мои мысли.       Ведь я знала, что такое дезактивация.