You can't fuck your friends as a joke

В то время как Вероника без устали болтала о чем-то маловажном, вроде новых ботинок, сумки или еще о чем-то, о чем Джагхеду было совершенно неинтересно слушать, он лишь скучающе-участливо кивал, стараясь попадать в пробелы, когда она вдруг на секунду замолкала, ожидая его реакции. Джагхед не особо внимательно слушал, неосознанно перебирая пальцами комбинации на замке его шкафчика, даже не пытаясь открыть. Все нужные ему на сегодня тетради и учебники лежали в рюкзаке – вместе с кучей домашки, которую Джагхед за выходные переделал, наверное, на месяц вперед, пытаясь отвлечься от мыслей о ссоре с Арчи (хоть какой-то плюс в этой ситуации), – поэтому Джагхед просто дергал замок, создавая видимость занятости, чтобы не слушать болтовню подруги. Джагхед все же вернул свое внимание Веронике и едва заметно улыбнулся, пытаясь понять, что Арчи в ней нашел. Конечно, Джагхед не слеп и признает, что она эстетически красива: темные волосы цвета воронова крыла, миндалевидные карие глаза, полные алые губы и карамельная, чистая кожа; но он все же не смог найти в ней того, что смогло бы привлечь его самого. Конечно, Джагхеда, в общем-то, никто не привлекает, но иногда подобное занятие – рассматривать других людей и пытаться понять, заинтересовался бы он ими, будь он таким же помешанным на сексе, как и все остальные – здорово помогает скоротать время, если ему не хочется вникать в разговор. На горизонте показался Реджи и, поравнявшись с ними, широко улыбнулся Джагхеду, вскидывая руку; Джагхед, повинуясь какому-то непонятному (раньше не овладевавшему им) инстинкту, без колебаний хлопнул его ладонь своей, давая «пять». – Так держать! – Реджи заговорщицки подмигнул, и Джагхеду ничего не оставалось, как наигранно улыбнуться в ответ. Когда Реджи скрылся за поворотом, Вероника в удивлении даже перестала болтать и недоверчиво уставилась на Джагхеда. – Что это сейчас такое было? Джагхед неопределенно пожал плечами. – Если бы я пытался объяснить каждый идиотский поступок Реджи, я бы уже давно стал знатоком в области неандертальцев и их едва зародившегося разума. Вероника упрямо сложила руки на груди и одарила его взглядом, говорящим, что она ничерта не поверила ни его наигранному безразличию, ни привычной иронии. Она сурово посмотрела в его глаза. – Джагхед, что Реджи имел ввиду? Джагхед раздраженно закатил глаза и беспомощно облокотился спиной о шкафчик. – Возможно, я случайно сказал ему, что мы с тобой трахаемся у Арчи за спиной. – Случайно? Как можно сказать подобное кому-то случайно? – Вероника зло толкнула его в плечо. – Да я просто пошутил! Она шумно выдохнула: – На будущее, я не хочу быть частью твоих тупых шуток. И тебе лучше поскорее разрулить эту ситуацию, пока новость не дошла до Арчи. – Арчи знает. К сожалению, Арчи выбрал именно это момент, чтобы неожиданно показаться из-за спины Джагхеда. – Знаю, что? Вероника обиженно стукнула в плечо и его: – Джагхед сказал Реджи, что мы с ним спим, и ты ничего не сделал? Арчи хотел было что-то сказать, но промолчал. Вместо этого он толкнул внезапно рассмеявшегося Джагхеда так же, как до этого Вероника, и повернулся к ней. – Я поговорю с ним, обещаю, – Арчи прикусил щеку, чтобы не рассмеяться тоже, но все же не смог сдержать улыбки. Вероника обиженно надула губы и, заметив в толпе Бетти, поспешила за ней. Джагхед наигранно показушно потер ушибленную руку. – Да что с вами двумя? – сказал он, рассматривая свое плечо – не так от того, что оно болело после удара, как от того, что не был уверен, хочет ли смотреть сейчас на Арчи. – Серьезно, чувак, я пойму, если вы шлепаете друг друга в спальне, но выносить на всеобщее обозрение свои садомазохистские наклонности это… – Джаг. Джагхед от неожиданности прикусил нижнюю губу, замолчал, но все-таки поднял на Арчи взгляд, широко улыбаясь. Он знал, что его кривая улыбка выглядит чересчур саркастичной, чтобы поверить в ее искренность. Он надеялся, что это так. Он также надеялся, что Арчи от этого больно или хотя бы немного (хотя бы самую малость) неловко. И он совсем немного ненавидел себя за эту надежду. Или много. – Чего тебе, Арч? – Просто хотел знать, что ты в порядке. – Ну, я живой и полон сарказма. Арчи неуверенно вздохнул: – Я имел в виду по поводу пятницы. Джагхед пожал плечами, пряча глаза за длинной челкой, и совершенно неожиданно для себя начал говорить: – Знаешь, почему ходить в кино одному считается дерьмовым? Потому что люди смотрят на тебя как на одинокого фрика, которому не с кем провести пятничный вечер. Но на меня всегда так смотрят, я вроде как привык. Лесбиянок, кстати, не было, так что ты не многое упустил. И, думаю, мой французский стал лучше, ибо мне даже почти не приходилось подсматривать в субтитры, что классно. – Ты знаешь, о чем я, Джаг. – Разве? Арчи шумно выдохнул и облизал сухие губы. – Слушай, я понимаю, что перешел границу и поставил тебя в неловкое положение, и мне действительно жаль. Я уже извинился и готов сделать это еще раз, но я не знаю, что еще могу сделать, чтобы как-то исправить эту ситуацию. Джагхед издал нервный смешок и заставил себя улыбнуться. – Дело даже не в этом. Я должен чувствовать себя некомфортно, но на самом деле мне плевать. Серьезно. Просто, – какая-то часть Джагхеда хотела рассказать Арчи все, всю правду, но даже если бы он мог, сейчас не время и не место. Поэтому он только едва заметно повел головой, сомневаясь. – Я, правда, злюсь на тебя. Знаю, что ты не поймешь, и это ничего. Это как в тот раз с Реджи, когда я должен был просто согласиться с тобой, потому что не понимал. Сейчас мне нужно чтобы со мной согласился ты. – Это не честно, Джаг. – А говорить о желании отсосать мне честно? Арчи крепко зажмурился, словно от пощечины. Он зарылся пятерней в волосы, прочесывая пальцами свою челку, и прикусил щеку изнутри – его глаза были грустными, словно у побитого щенка, которого оставили жить на улице. – Мне жаль, что я это сказал. – Не думаю, что этого достаточно. – Прошло уже несколько дней, – выдохнул Арчи, – ты не можешь злиться на меня вечность. – Но я злюсь. – Как хочешь, – Арчи отвел взгляд и попятился. – Надеюсь, ты подумаешь об этом еще раз, а сейчас мне нужно в туалет, извини. Джагхед скривился, прикусив язык, но как только Арчи сделал еще несколько шагов, вдруг сказал: – А знаешь, что? Тебе не нужно. – Не нужно, что? – Арчи удивленно остановился. – В туалет, – Джагхед скрестил руки на груди и с вызовом посмотрел Арчи в глаза. – Я запрещаю тебе идти в туалет, Арчи. Арчи в два шага сократил между ними расстояние, толкнул Джагхеда к шкафчикам, заставляя опереться спиной о холодное железо и неприятно давивший замок, и нахмурил густые брови, понизив голос до шипящего шепота. – Для начала, говори, блять, потише! И кто вообще дал тебе право думать, что ты можешь запрещать мне что-либо? – Не знаю, – Джагхед невозмутимо пожал плечами. – Разве не ты сам, когда пришел ко мне со своей глупой просьбой? – Но я думал, тебе это не нравится, – Арчи еще долго со спокойным вниманием рассматривал его лицо, а затем, словно очнувшись, повел головой. – В любом случае, я не в настроении обсуждать это сейчас. – Тогда иди. Но по какой-то причине (Джагхед понятия не имел по какой) Арчи все еще стоял там, переминаясь с ноги на ногу, и сомневался. – Не делай этого, Джаг. – Чего не делать? – Джагхед сложил руки на груди, отгораживаясь от Арчи, и отвел взгляд. Арчи никогда прежде на него так не злился (даже в тот раз, когда впервые признался Джагхеду, что хочет ту девчонку из параллели, а Джагхед вместо поддержки, меньше чем за полчаса раскритиковал ее в пух и прах). Джагхед глубоко вздохнул и попытался взять себя в руки. – Ты знаешь, чего я хочу. Если ты не хочешь этого делать, скажи что я перешел границу, и не делай. Или это так сложно? Сказать, что я перегнул и нарушил собственные правила? Арчи вгрызся зубами в нижнюю губу с такой силой, что едва ли не прокусил ее – Джагхеду стоило знать своего друга лучше; знать, что он никогда не откажется от столь наглого вызова в его голосе – и невозмутимо пожал плечами. – Так что, ты просто запрещаешь мне ходить в туалет? Навсегда? – До конца дня. – До конца… Да ты, блять, шутишь! Я не смогу терпеть так долго. – Тогда иди прямо сейчас, – Джагхед одарил Арчи скучающим взглядом. – Будто бы мне не плевать. – Конечно, тебе не плевать. – Уверен? У Арчи на скулах от злости заиграли желваки, казалось, еще немного и он взорвется. Послышался скрежет зубов. – Значит, ты действительно хочешь, чтобы я не ходил в туалет до конца дня? – Не то чтобы я хочу, – признался Джагхед, шагая ближе, и то, что Арчи неосознанно отступил назад, почему-то принесло ему какое-то извращенное удовольствие. – Хотя нет, знаешь, что? Я хочу. Это то, чего я хочу, Арчи. Как думаешь, сможешь сделать что-то для меня или тебе слишком сложно переступить через свои собственные убеждения? – Какой же ты мудак, Джагги. – За что боролся, на то и напоролся. Арчи издал непонятный хрип, поперхнувшись, со злостью стукнул кулаком о шкафчик, впечатав костяшки в жесткий металл всего в нескольких сантиметрах от головы Джагхеда, и резко развернувшись, быстро зашагал вниз по коридору – в противоположную сторону от уборных. На громкий грохот тут же стали оборачиваться заинтересованные студенты. Джагхед невозмутимо прикрыл глаза и позволил плечам, ссутулившись, облокотится о пострадавшую дверцу – его сердце стучало, как бешенное, а по венам ядом растекся адреналин, заставляя руки неумолимо дрожать. Джагхед понятия не имел, на кой черт это сделал; или кому и что, блять, пытался доказать. Прозвенел звонок и Джагхед решил, что у него нет времени зацикливаться на этом. Что сделано, то сделано. Во время ланча Джагхед не отрывал взгляда от экрана своего ноутбука. Он не сказал ни слова с тех пор, как занял свое привычное место, так что был почти уверен, что никто не станет отвлекать его. Даже Арчи, который все это время нервно теребил край своей рубашки, не мог поймать его взгляд. Время от времени, Джагхед все же поглядывал на подрагивающие колени Арчи под столом, и в такие моменты его переполняло чувство какого-то больного удовольствия и власти, несмотря на то, что смысл затеи был совсем не в этом. Если, конечно, был вообще хоть какой-то смысл во всей этой ситуации. Совсем скоро Арчи ушел по своим делам так ничего и не сказав, и только шумное дыхание и нахмуренные брови выдавали то, что он злится. Вероника тут же поспешила за ним, а Кевин улыбчиво упорхнул на очередную тайную встречу со своим Лосем. В итоге осталась только Бетти, которая без особого энтузиазма доедала свою фри и пыталась понять, что же все-таки произошло. – Вы с Арчи поссорились? – наконец спросила она, нарушив тишину. – Не твое дело, Бет-с. Бетти в ответ только выразительно на него посмотрела – как бы намекая, что ему лучше рассказать – скорее с любопытством, чем обиженно; Бетти никогда не обижалась. – Да что с вами двумя? Знаю, что вы всегда хранили от меня свои мальчишеские секреты, но в последнее время их гораздо больше, чем обычно. Вы вообще перестали со мной говорить. Джагхед хмыкнул. – Эй, – Бетти игриво толкнула его плечо своим, улыбаясь, – ты же знаешь, что всегда можешь поговорить со мной, да? – Не думаю, что могу обсуждать с тобой это. – Уверена, Арчи не будет против. Но даже если и будет, ты знаешь, что я умею хранить язык за зубами, – Бетти шутливо понизила голос и снова ткнула его плечом, подвигаясь ближе; Джагхед не смог удержаться от ответной улыбки. – У меня неплохо получается решать чужие проблемы. – Я вроде как уже говорил тебе об этом, – Джагхед отнял взгляд от экрана, чтобы посмотреть на нее. – Но ты мне не поверила. Бетти одарила его да-ты-блять-издеваешься взглядом. – Ты же не думаешь, что я поверю, что Арчи… Джагхед иронично вскинул бровь и снова уткнулся в ноутбук, не желая видеть, как она смущается и краснеет; он не хотел видеть на ее лице шок, сменяющийся беспокойством и смятением. Но несмотря на ужасную красноту ее щек и бегающие глаза, неспособные встретиться с ним взглядом, Бетти все же со всей серьезностью продолжила разговор (Джагхед не был уверен, что даже Вероника смогла бы сохранить невозмутимость). – Вау, ты не шутишь. Но я думала… Хотя знаешь, что? Не мое дело! Серьезно, не мое дело, – Бетти глубоко вздохнула. – Но если тебе все же нужно поговорить об этом, я здесь. Давай поговорим. Ты и Арчи, да? Что… что пошло не так? Джагхед почти обнял ее, но вовремя сдержал свой порыв. Бетти действительно переживала и хотела помочь, но было видно, что ей все еще ужасно неловко. Так что Джагхед не захотел травмировать ее психику деталями и решил рассказать PG-13 версию всей истории. – Мы целовались, Арчи начал говорить о том, чего бы ему хотелось, и я запаниковал. Сделал только хуже и сбежал, а сегодня утром, когда Арчи пытался извиниться, мы поссорились, и я сказал ему не ходить в туалет до конца дня. Бетти удивленно нахмурила брови. – Что, прости? – Это что-то вроде странной игры между мной и Арчи. Кинковое дерьмо, которое ему нравится, – Джагхед неконтролируемо растянул губы в ухмылке. – Серьезно, ты не хочешь знать, поверь. Бетти повела головой, слегка улыбаясь в ответ. – Ладно. Правильно ли я тебя понимаю: ты злишься на Арчи, потому что он в каком-то роде перешел черту дозволенного, и в наказание ты поступил так же с ним? – Не в наказание. Больше для того, чтобы он понял, что у него проблемы с осознанием того, где именно эта черта проходит. – Ведешь себя, как обиженный ребенок. – Не думаю, что дети знают, что такое эмоциональное доминирование. Бетти закусила щеку, и Джагхед понял, что ляпнул то, что она действительно не готова была услышать. Он, правда, очень старался не засмеяться, но все- таки не смог – прыснул и залился громким хохотом, глядя на ее озадаченное лицо; Бетти засмеялась тоже, утыкаясь лбом в его плечо, пряча еще больше покрасневшие щеки. Джагхед неожиданно подался и едва ощутимо ткнулся губами в ее мягкие волосы. – Извини, – выдал он, все еще посмеиваясь. – Тебе не обязательно было это знать. – Ладно уж. Всегда рада помочь, – Бетти отодвинулась и, улыбнувшись, сделала глубокий вздох, чтобы снова стать серьезной. – Но, для справки, ты уверен, что злишься только потому, что Арчи перешел черту? Нет, Джагхед не уверен, но все-таки сказал: – С чего бы мне еще злиться? Бетти загадочно пожала плечами. – Может, ты злишься уже потому, что он хотел это сделать, – она заглянула Джагхеду в глаза, и долго и усердно высматривала реакцию. – Вы с Арчи очень давно дружите, и я почему-то уверена, что тебе нелегко дается весь этот новый опыт между вами. Вам обоим. Так что, может, ты злишься не потому, что он сказал тебе парочку грязных словечек во время поцелуя, а потому, что он, скорее всего, действительно имел их в виду. Джагхед еще долго смотрел на Бетти, не мигая. Ему казалось, что на его грудь уронили огромную глыбу, которая своим весом давит на хрупкие ребра, не давая нормально вздохнуть. Прошла минута или две прежде, чем он все-таки кивнул. – Да. Ладно, давай просто закончим на этом. Поговорим о чем-то другом. Знаешь, что? Расскажи мне что-то ужасно романтичное или такое же дико странное про вас с Вероникой. Чтобы я мог отвлечься от этого дерьма. Бетти громко рассмеялась и, прищурившись, спросила: – Уверен, что хочешь знать? – Ну конечно, не хочу, – Джагхед смешливо закатил глаза, – но ты терпеливо слушала мое нытье, так что теперь я послушаю твое. Бетти улыбнулась и начала говорить; Джагхед слушал ее, улыбаясь в ответ, но даже в тот момент ему ни на секунду не удалось выкинуть чертового Арчи из головы. Джагхед делал все, чтобы избегать Арчи до конца дня, и в большинстве случаев, Арчи даже был рад помочь ему в этом. Но иногда они все же встречались взглядом в коридорах, и это было пиздец как неловко: Арчи нервно переминался с ноги на ногу, разговаривая с Реджи; Арчи скривился, когда Вероника участливо коснулась его груди; Арчи почти открыл дверь уборной, но в последний момент развернулся и быстрым шагом умчался прочь. Все его попытки пошли по пизде в раздевалке. Джагхед осознавал, – ну, конечно, он осознавал, – что тоже виноват; Арчи имел полное право злиться на него так же, как и он на Арчи, если не сильнее. Так что Джагхед решил намеренно опоздать, подождать, пока все переоденутся и пойдут на урок, и только потом прийти в раздевалку. Таким образом, ему бы не пришлось контактировать с Арчи даже на физре. Не учел Джагхед только одного – Арчи очень хорошо его знал. Так что он опоздал тоже, заявившись в раздевалку ровно тогда, когда все остальные, приветствуемые свистком тренера, убежали на поле. Джагхед как раз стянул с себя футболку, когда заметил Арчи, сидящего на одной из лавок напротив – его руки зажаты между коленями, лицо сосредоточенное, с почти болезненным выражением, брови нахмурены. Джагхед едва мазнул языком по пересохшим губам и отвернулся. – Может, наконец-то поговорим или так и будем бегать друг от друга? – спросил тихо Арчи, его голос звучал спокойно и действовал также – успокаивающе. Джагхед шумно вздохнул и уткнулся лбом в дверь одного из шкафчиков, обхватывая руками голый живот. Он мог бы уйти. Мог бы прогулять физру; снова избежать разговора с Арчи; да даже сбежать со школы, если бы захотел. Но они должны поговорить. Так что он медленно развернулся и посмотрел на Арчи с такой безнадегой в глазах, с какой не смотрел, наверное, еще со времен младшей школы, когда его заставили произнести речь перед всеми учениками и их родителями. Арчи посмотрел на свои скрещенные меж коленями руки, и начал говорить: – Послушай, я знаю, что перешел границу. Я извинился. И я играю по твоим тупым правилам, хотя понятия не имею, что должен доказать этим, так что я делаю это только ради тебя. Но я не думаю, что это работает, потому что мы так ничего и не исправили. – Это не должно было ничего исправлять, – признался-таки Джагхед. Он сделал несколько шагов и уселся на лавку напротив. – Я просто был занозой. Извини. – Принято, – Арчи внимательно осмотрел Джагхеда, заглядывая своими карими глазами, казалось, в самую душу. – Мне было бы проще понять, если бы ты сказал почему. Джагхед вернул взгляд и едва заметно прикусил губу. – Я не думаю, что мы можем продолжать. – Что? – Мы должны прекратить все. Никаких больше поцелуев, дрочки или вибраторов. Ничего, – Джагхед вдруг осознал, что внимательно рассматривает поцарапанный лавками и бутсами пол, он глубоко вздохнул, поведя голыми плечами, и медленно скользнул взглядом по рукам Арчи, неспособный посмотреть в глаза. – Мы прекращаем. Сейчас. Никаких драм, никаких расставаний, никаких последних шансов – холодная расчетливость. – Но почему? – на выдохе спросил Арчи. – Я не говорил, что стану объяснять, – Джагхед едва заметно повел головой. – Но ты и не говорил, что не станешь. Джагхед на это только прикусил щеку изнутри, упрямо продолжая молчать. – Джаг, – голос Арчи спокойный, но громкий, от чего простое «Джаг» из его уст прозвучало слишком резко, эхом отдалось от кафельных стен раздевалки. Он подался вперед, укладывая большую, горячую ладонь на голое плечо Джагхеда, чуть сжимая. – Какого черта? Я думал, мы справляемся, что все идет хорошо. – Для тебя. Все идет хорошо для тебя. Комнату заполнила звенящая тишина, а на грудь Джагхеду словно снова давила огромная глыба, от которой на этот раз он не мог избавиться. Он в который раз подумал о том, чтобы сбежать – от этой ситуации, со школы, от Арчи. Но взамен он почти перестал дышать – его сердце словно остановилось, воздуха в легких оказалось катастрофически мало, а ноги, казалось, примерзли к холодному полу раздевалки и совершенно не слушались. – Если это из-за пятницы, – мягко, еле слышно сказал Арчи, так, что Джагхед, не выдержав, поднял взгляд. Зря. Глаза Арчи были темными, влажными, с ошеломляющей долей концентрированной боли в кофейной радужке. Джагхед прежде никогда не видел подобного взгляда у Арчи и, наверное, никогда не хотел бы увидеть. Арчи громко сглотнул и так же тихо продолжил: – Ничего подобного больше никогда не случится. Тебе не нужно касаться меня или целовать. Я никогда больше не попрошу тебя об этом и не скажу чего-то, что поставит тебя в неловкое положение. – Но ты будешь хотеть. – Что? Джагхед сделал глубокий вдох и попытался приподнять уголки губ в полуулыбке. – Ты захочешь, чтобы я коснулся тебя, чтобы поцеловал. Захочешь сделать все то, о чем тогда говорил и я… Я не могу дать тебе ничего из этого. – Зачем ты сейчас говоришь мне все это? Я прекрасно знаю, на что иду. – Нет, не знаешь! Я асексуал, пойми, наконец! И аромантик. Я никогда не захочу тебя! Никогда не захочу секса с тобой, свиданий или даже просто держать твою гребанную руку. Я никогда не полюблю тебя, Арчи, – Джагхед устало прикрыл глаза, смаргивая откуда-то взявшуюся влагу, и тихо вздохнул. – Я просто… я на самом деле не понимаю, что тебе от меня нужно. Потому что ты должен знать, что я не смогу дать тебе ничего из этого. Арчи попытался улыбнуться, но натянутая улыбка больше напоминала гримасу боли. – Джаг, – Арчи повел головой, словно раздумывая над чем-то, а затем вдруг подался вперед и скользнул с лавки на колени – прямо к ногам Джагхеда. – Послушай, я люблю тебя. И буду любить тебя вне зависимости от того, любишь ты меня в ответ или нет. И я буду хотеть тебя так, как ты никогда не захочешь меня. Но это не значит, что мы должны все бросить. – Бросить что, Арчи? Что мы можем бросить? Мы не занимаемся сексом и мы не пара, так что… что бросать-то? Арчи мгновение сомневался, а затем все-таки взял Джагхеда за руку и серьезно посмотрел на него снизу вверх. – Между нами нет сексуальных или романтических отношений, но это не значит, что их вообще нет. Мы лучшие друзья, Джаг. И у нас… ну, по крайней мере у меня, есть чувства к тебе, которые гораздо сильнее, чем просто дружеские. Мы никогда не будем парой в общепринятом значении этого слова, но глупо отрицать, что между нами что-то есть. Что-то, что я не хочу бросать. Джагхед посмотрел вниз на их сплетенные пальцы, позволил себе сосредоточиться на теплоте ладони Арчи поверх его собственной, и повел головой, смахивая наваждение. – Но я не могу дать ничего из того, что тебе нужно. Я просто буду продолжать разочаровывать тебя, отталкивать и, в конце концов, ты устанешь. Очень быстро устанешь, Арчи. Так что я думаю лучше прекратить это до того, как все зайдет слишком далеко, и ты влюбишься в меня, а я не смогу сказать того же в ответ. Потому что все закончится тем, что ты будешь ненавидеть меня до конца наших дней. А я не смогу пережить этого – если ты будешь ненавидеть меня; если я сделаю тебе настолько больно. – Ты не причинишь мне боли, – прошептал Арчи. – Я знаю о тебе все. Я понимаю, что ты не чувствуешь все так, как я. И если ты правда хочешь прекратить все – что бы это «все» для тебя не значило – я пойму это тоже. Но ты сам установил правило, помнишь? Я найду кого-то, кто захочет секса со мной, кого-то, кто будет любить меня – Веронику, Бетти. – Тогда зачем тебе я? – Джагхед произнес слова на надрыве, тихо, в надежде, что Арчи не услышит. Он ненавидел себя, смотря вниз на рыжую копну волос Арчи, и мысленно молил не любить себя. Но Джагхед ничего не мог сделать, даже если его собственное сердце все больше разбивалось с каждым произнесенным Арчи словом. – Я тут поинтересовался и прочел, что некоторые асексуалы состоят в дружеских отношениях. Никакого секса или романтики, просто… дружеская любовь, – Арчи едва ощутимо сжал его руку и не в силах выдержать изучающий его взгляд, опустил голову. – Я знаю, что многого прошу, но я был бы невероятно счастлив, если бы ты, может, хотел быть со мной в таких отношениях? Джагхед мазнул языком по пересохшим губам. Он подался чуть назад, прикрыв глаза, стараясь выглядеть спокойно, когда Арчи снова посмотрит на него. Но он знал, что не сможет. Знал, что не сможет скрыть ни единой эмоции от парня, которого знает с самого детства; от парня, который сидит у его ног на коленях и просит согласием сломать ему всю жизнь. Джагхед не заслуживает этого; Арчи не заслуживает этого тем более. – Но зачем? Ты можешь найти кого-то намного лучше меня. Кого-то, с кем наконец-то захочешь гордо пройтись по школьному коридору, не стесняясь. Так что, зачем нам делать это, Арч? Как долго, ты думаешь, эти дружеские отношения смогут работать? – Всю жизнь. – Что? – от неожиданности Джагхед едва не подавился воздухом. – Ты же любишь детей, да? – Арчи улыбнулся. – Мы можем купить дом вместе. У нас будут отдельные кровати и пара детишек. Мы будем вместе ездить на работу, и я буду говорить тебе, что люблю, а ты в ответ улыбаться, как идиот. Бетти могла бы присматривать за детьми. – Бетти, вполне возможно, была бы их мамой, – Джагхед издал тихий смешок и не смог сдержать улыбки, что неконтролируемо появилась на его лице. Арчи рассмеялся тоже. Он снова сжал руку Джагхеда и посмотрел на него, на этот раз уже более серьезно. – Мы можем состариться вместе. Быть как те надоедливые старики в ужасных ситкомах. Наши дети будут навещать нас, привозя с собой внуков. Я буду спать за соседней стенкой, а ты допоздна засиживаться и подолгу писать свои романы, стуча тростью по стене, чтобы я заткнулся и не храпел. – Мы можем купить дом побольше и тогда Бетти и Вероника смогут жить с нами, помогая присматривать за детьми. Будем ультрасовременной семьей, – почему-то добавил Джагхед. – Думаешь, Бетти с Вероникой согласились бы? – Нет. Но если мы пара и они пара… – Бетти и Вероника? Джагхед иронично усмехнулся. – Вот поэтому ты все еще мой ничего не понимающий друг-натурал. Арчи поморщился, но не смог сдержать широкой улыбки. Он поднялся на ноги, подавая Джагхеду руку: – Так, думаешь, это может сработать? Джагхед, не задумываясь, кивнул. – Тогда давай уже поторопимся, тренер не станет вечность закрывать глаза на наше отсутствие, – Арчи улыбнулся, отпуская-таки его руку. – И еще, – Джагхед поднялся, вглядываясь в карие глаза напротив, ткнулся губами в губы Арчи – быстро, едва ощутимо, в немом обещании того, чего не смог бы, наверное, никогда обещать – и смешливо шлепнул ладонью по его щеке. Улыбнувшись, сказал: – Думаешь, я могу использовать это, как оправдание не ходить на физру? Извините, тренер, мой лучший друг только что признался, что хочет провести со мной всю свою жизнь, и я слишком счастлив, чтобы портить все отжиманиями. Арчи засмеялся и снова поцеловал его – аккуратно, не спеша, огладил кончиками пальцев щеку. – Так нормально? – спросил Арчи тихо, утыкаясь лбом в лоб Джагхеда. – Потому что я хочу, чтобы ты больше никогда не перешагивал через себя ради меня. Отныне, делай только то, чего действительно хочешь. – Я буду, обещаю. Арчи больше не хмурил брови. Джагхед вдруг осознал, что Арчи переживал насчет всего этого намного сильнее и дольше, чем он думал. Его выражение лица потеряло серьезность, улыбка стерла все ломаные линии, а спокойный, расслабленный взгляд приковывал к себе сильнее, чем когда-либо. Арчи легко коснулся подушечкой большого пальца уголка губ Джагхеда, огладил скулу и отступил-таки на шаг. – Еще вопросик, – он улыбнулся; Джагхед кивнул. – Можно мне теперь в туалет? Джагхед громко засмеялся. – Пожалуйста, – хрипло проговорил он сквозь смех, – только не прямо здесь. Арчи сгримасничал и направился к двери уборной, но обернулся на полпути, оборачиваясь через плечо: – Я люблю тебя, Джаг. И, как Арчи и говорил, Джагхед стоял там и улыбался, как идиот.