Люблю и ненавижу

Как только я взял её на руки, то она сразу начала отпихиваться от меня, сказав, что у неё там ценный багаж. Да что может быть ценнее чем император драконов? Попытавшись слезть с меня, я не разрешил ей, уже входя в скалы. У неё весьма приятный запах лаванды, что странно. Как только мы вошли в город, я пошел побыстрее, чтобы она точно не подумала, что я собираюсь с ней нежится. Она — одна из многих. Я — один. Сам не заметив как оказался во дворце, я решил не вести ее в спальню, чтобы сразу обрюхатить, а решил показать ей мир во всей жестокости. Пускай не расслабляется, это моя территория. Да и к тому же, не все так шоколадно, как в её мечтах. Я взял цветы со ступеней (так вот зачем нужен садовник, значит я-таки не просто так ему плачу) и взял Сердоболию за руку, ведя вниз, к подземельям. К уровням с особо опасными преступниками. Спустившись ниже обычных уровней, мы прошли в громадный круглый тоннель. Нам предстояло спуститься на почти сто метров вниз. Как только мы спустились, то надо было вспомнить залу. Камера… какой там номер… пять… пять… Пятьсот два! Дверь автоматически распахнулась, почувствовав магию заклинателя (тут магия Акнологии, так как он запечатывал эту дверь), и когда Сердоболия вошла внутрь, то сразу уронила цветы и побежала вперед. — Мама! Мама! — кинувшись к телу подвешенной на цепях Лейлы, она обхватила ее и уже крича и захлёбываясь слезами. — Ирод! Что ты сделал с ней?! Отпусти её! — Твоя мать в состоянии анабиоза. Временно она жива. Но это только временно. — Отпусти ее, иначе я сбегу. А насколько я знаю, драконы могут оплодотворить только пару! — Да неужели? У меня весь род Сердоболиев в руках, стоит тебе пискнуть, они тут же погибнут. Да и где истинность нашей пары? То что ты это чувствуешь. ничего не значит. Она вновь начала реветь, но уже осев на пол. Столы, рядом с которыми висели тела Анны и Лейлы, пошатнулись и шары, стоящие на них тоже. — Вставай, — приказал я ей. — Я не хочу чтобы тут что-то пошло не так. Она отрицательно помахала головой, а я подхватил ее и перекинул на плечо. Я не собираюсь ее ждать. Путь наверх мы с ней молчали, а я даже почувствовал себя немного виноватым, но и счастливым одновременно. Как только мы вышли, меня тут же окружили слуги, а среди их голосов я услышал голос Грандины. Я отдал девушку на попечение слугам, которые тут же заохали и завздыхали от радости. Я вспомнил про неоконченные дела, да ещё и дворецкий по мозгам капает. Я сразу отмахнулся и пошел в кабинет, где меня уже ждала повестка от совета из мира смертных. Я раскрыл конверт, прочитав, сразу отдал его дворецкому, чтобы тот отдал его Сердоболии. Члены совета собрались и мы начали обсуждение, которое не так быстро как обычно тянулось. Я опять со всеми переругался, одного вообще лишил должности. А что он себе позволяет? Если принялся меня здесь дураком выставлять. В одной из пристоличных областей теракт, который надо было обсудить с министром, где-то в рыбацких деревеньках нехватка древесины, для постройки домов. Боже мой, сколько всего… А еще скоро званый вечер надо объявить, из-за появление этой… зазнобы. Ужинал я один, потому как приказал подать ей отдельно. Слуги ко мне боялись подходить, так как из-за прошлого моего бешенства я разрушил страну смертных. Хотя, я даже сделал им одолжение. Мелкие жучки! Ночь не время для сна, потому я решил навестить Сердоболию. А что? Чем быстрее она отсюда уберется, и все поймут что она не избранная, тем лучше для меня. Я вошел в ее покои даже не постучавшись, в то время когда она разговаривала со служанкой. Вроде бы та попросила принести ей книги. — Ох! Ваше Величество! — воскликнула она увидев меня. Во взгляде обернувшейся Сердоболии я прочёл лишь некий ужас, а потом и ненависть. — Проваливай, — рявкнул я ей. Она поспешно удалилась, почти неслышно хлопнув дверью. Ну что ж, начнем?