Люблю и ненавижу

Очень долго раздумывала, прежде чем ее писать. Нужен был сюжет, которого у меня нет, лол) В общем, не пугайтесь что у меня новый ник, если кто помнил меня под старым) ____________________ Акнология. Я закрыл комнату и зачаровал двери снаружи, дабы был выход только изнутри. Люси молча плакала в стороне. Успокоить я ее не мог, хотя и пытался. У беременных оно всегда так. Два дня назад я пытался ей объяснить, что рано или поздно, он как и все драконы впадет в спячку. Хотя мы и прибываем в анабиозном состоянии каждую ночь, все равно впадаем. Первый период недолог, от пяти до десяти лет, но… разве меня хоть кто-то послушал? Люси плакала и умоляла найти лекарство от этого «поганого дрёма», пока не вступил в разговор Игнил. Он решил подшутить и сказать, что первая спячка часто смертельна. Ходить ближайшие два года он не сможет. Юморист юргов… Дворецкий и Марта кое-как ее успокоили, отгоняя меня, оправдываясь, что я мешаюсь под ногами. В конце концов, она сдалась и уснула. То, что она беременна только усугубляло все положение. Стадия ригината (таксикоза) была пройдена, но это ее хочу… Дай мне нервов, о всевышний! Она тихонько вытерла слезки и начала плакать с силой пуще прежней. Я погладил ее животик, пообещал ей мороженного из непонятного земного мира (летучая рыба вроде), потом отвел от двери и повел в сад, где мы собирались сегодня отужинать, пока ей не сообщили что Джуд впал в драконий сон. Я помог ей спуститься со ступеней, ей было плохо как тогда, но, возможно чу-у-уть легче. Я помог ей присесть за стол, заодно присел к ней сам максимально близко. Она взяла прибор в руку. Ее кисть колыхалась будто лист на ветру, поэтому я решил ее покормить сам, иначе это уже жизненно опасно для моих нервных окончаний. Я набрал как можно более начинки из малинового пирога, который она так любит, поднес ей ко рту. — Скажи а-а-а, — протянул я ей и взглянул в глаза. Резко начал задыхаться. Мокрые дорожки были на щеках и тянулись к шее, где слезы падали на платочек развернутый у коленей. Губы дрожали, красным носиком она почти беззвучно хлюпала. — Люси… Я… — я растерялся. Боже, как ей помочь? Решения не было, но мне невыносимо хотелось плакать тоже. Резко на плечах появился груз, который не стянуть, не разбить, ничего не сделать, лишь беззвучно страдашиться, от чего по телу пробегали стаи мурашек, несущие за собой безысходность. Нелепый порыв и я тихонечко сажаю ее к себе на коленки и обнимаю. Голова Люси покоится на моей плече, которое превратили в носовой платок, а я прячу лицо, лишь бы она не видела как ревет ее, казалось бы, сильный муж. В конце концов мы поговорили и я смог-таки ее накормить. Она заставила рассказать, что меня тревожит, ибо у нее на душе еще и мои чувства. Потом она наконец улыбнулась, взяла меня за руку и потянула в спальню, где попросила прочитать ей книгу. Я согласился. Она пристроилась у меня на ногах, потом уснула и я вместе с ней. А потом началось. Схватки были с самого утра и продолжались до восьми вечера. Было ужасно страшно, меня не подпускали к ней еще неделю. Потом открыли дверь и в нос ударил запах чего-то родного, столь на мать похожего. И я увидел свою маленькую, крошку дочь и самую любимую женщину. Больше мне ничего не было надо. А вот Люси спала. И во сне плакала.

***

Для Люси и меня время с дочкой полетело быстрей. Прошло восемь лет и проснулся Джуд. Слишком эмоциональное для Люси событие, из-за которого она слегла с земной болезнью. И надолго. Единственное, что могло подбодрить, что чуть позже вернется все на круги своя, правда Джуд уже не уменьшиться, но мы станем наконец счастливой семьей, до того момента, пока не впаду в спячку я и Риманга.