Colours

У всех друзей есть свои какие-то традиции. Ну что-то вроде забавных прозвищ или жестов, которые понимаете только вы двое. Намджун и Юнги же никогда этим не отличались, но в последнее время Ким заметил за своим рыжим (несмотря на жаркие споры, цвет спелого апельсина как был, так и остался) другом новую пренеприятнейшую традицию-привычку. Он обламывал Намджуну секс. И ладно бы только один, когда в тот знаменательный день он спер содержимое той злосчастной коробочки, оставив ехидную записку. Ладно бы два, когда Мину вдруг приспичило вернуться в их общажную комнату, предварительно не появлявшись там недели две, в самый разгар действа. Ладно бы три, когда в два часа ночи на Юнги нахлынуло осознание того, что конспекты на завтра не написаны, а сдавать завтра, и срочно надо у кого-то сдуть. А у кого же еще, как ни у друга-умницы? Сам друг-умница в тот момент готов был расцарапать симпатичное белое личико друга как какая-нибудь истеричная девица. Сокджин (раздетый и возбужденный) в тот момент желание соулмэйта разделял как никогда. Четвертый раз настиг в виде Чимина, которому ни с того ни с сего понадобился рецепт блинчиков в воскресенье с утра пораньше. Технически, вины Юнги в этом не было, но Намджун горел жаждой отмщения, а посему на Мина пало еще одно обвинение. - Пять раз. Пять блядских раз, Сокджин, - убеждал Ким, размахивая руками, словно возмущенная ветровая мельница, после очередного «мне надо, чтобы ты все бросил и примчался в студию вотпрямщас». Сокджин ловко увернулся от взмаха чужой ладони (хочешь ходить без синяков – привыкай вертеться) и неуверенно произнес: - Ну… он же не специально… - Я слышал, как он обсуждал это по телефону с Чимином. В глазах Джина загорается опасный огонек. - Он такое обсуждает с моим лучшим другом? - Ага. И не только обсуждает. А угорает над этим как скотина, - ехидно добавляет Намджун и с удовольствием наблюдает, как выражение любимого лица меняется с «это слишком сурово» на «давай сделаем это прямо сейчас». - Ладно. Убедил. И каков план? - Подкрадываемся к нему ночью, и… - Намджун, я тебя люблю и все такое, но ты и «подкрадываемся» не сочетаются в принципе. Ким вздыхает, признавая правоту своей половинки, и задумчиво чешет в затылке. - Тогда, может, ты один? - Моя грация и изящество от твоих недалеко ушли, так что прости, но нет. Может, младшеньких заставим? - Тэхен споткнется на ровном месте и грохнется ровнехонько на Юнги, оглушая весь район укуренным смехом. Не вариант. Джин горестно вздыхает. - О! Я знаю! – Намджун светится как лампочка, - Попросим Чонгука! - Мелкого? – с сомнением в голосе тянет Сокджин, - а он согласится? - Пообещаем ему дуэт с Тэхеном, и согласится, - потирает руки Намджун. – А еще он вроде как все умеет, так что и план наш сможет выполнить. - План не наш, а твой. - Ты на него согласился, а значит наш, не отмазывайся, солнышко. * Утро было прекрасным. Солнышко неярко светило сквозь шторы, птички на улицах напевали что-то мелодичное, теплая тушка Сокджина равномерно сопела под боком, перекошенная рожа Юнги мелькнула в отражении стеклянной двери… Намджун резко поворачивается в сторону дверного косяка и действительно видит Мина, на лице которого написано если не желание убивать, то расчленять долго и мучительно точно. - Ну здравствуй, педрила, - ласково начинает Мин, подходя ближе к кровати. Намджун машинально отползает назад, путается ногой в простыне и случайно пинает Джина в бок. Тот недовольно что-то мычит, еле как разлепляет глаза, натыкается взглядом на Юнги и отползает синхронно с Намджуном. - И кто из вас, долбоебов, на это решился? – почти ласково вопрошает Юнги, садясь на краешек кровати. «А я говорил, что это плохая идея» читается в глазах Сокджина, и Намджун решает проявить себя настоящим рыцарем и храбро ответить первым. - Решился на что? - Не прикидывайся тупее, чем ты есть, - почти рычит Юнги и рывком сдергивает черную бейсболку, - кто, блять, ночью перекрасил меня в зеленый? Пару секунд Намджун и Сокджин таращатся на ярко-зеленую макушку, а потом громко выдыхают в унисон: - Какого хрена… - … тебе так идет этот цвет?! Джин, видимо, от возмущения забыв, что надо бояться, тянется к Юнги и с неверием пропускает яркие прядки через пальцы. - Как, блять, человек вообще может ходить с зеленой шевелюрой и прилично при этом выглядеть?! - Почему ты как какой-то сраный персонаж из аниме, это несправедливо, - обиженно тянет Намджун, выглядя при этом настолько разочарованно, что Мин чувствует, как гнев поневоле начинает утихать. Ну как тут злиться на этих придурков? - Потому что я охуенный. И потому, что Чонгук меня любит больше, чем вас. - А причем тут вообще… - Намджун, я, блять, не тупой. Вы с Джином никогда бы не сделали это так незаметно. Плюс, сегодня мне позвонил Тэхен и сразу начал выдвигать требования для новой песни, чтобы голос его драгоценного Чонгукки сиял, пардон, звучал во всей красе, - количеством яда в его голосе запросто можно было бы утопиться, и Намджун просто рухнул на подушки, чувствуя, как желание заржать во весь голос становится просто невыносимым. Первым сдается Джин. Его потрясающий икающий смех скрипящим звуком разносится по комнате, и Ким не выдерживает и от души угарает следом. Юнги пытается сохранить серьезное лицо, но улыбка так и растягивает краешки губ от одного только взгляда на этих идиотов. - Я вам отомщу еще, сраные пидорасы, - в итоге выдает он и рывком поднимается с кровати. – Чимина на вас натравлю, он вас заноет до смерти. - Я с этим живу полжизни, не привыкать, - бодро отзывается Джин, замечая, что основная опасность миновала и смертельных жертв сегодня не предвидится. - А еще даже не мечтайте о том, чтобы потрахаться ближайшие месяца два, - злорадно замечает Юнги, и, нахлобучив кепку, эффектно хлопает дверью. Намджун переглядывается с Сокджином, и они вздыхают в унисон. - Слушай, а ты никогда не думал о том, чтобы переехать?..