27 minutes until sunrise

      Тэхён пробует себя в роли штурмана и надо признать, у него хорошо это получается. Чонгук беспрекословно подчиняется каждому его указанию и замечает, что они двигаются в сторону побережья. Поездка превращается в настоящий цирк из-за Тэхёна: всю дорогу он пел песни Shinee, подражал голосу Хичоля и Сонгю, строил смешные рожицы. В голове Чонгука не укладывалось, что несколько часов назад этот человек с неприкрытой похотью в глазах зыркал на полуодетых девиц, да ещё и лапал их. Однако факт остается фактом и с этим ничего не поделаешь. — Мы приехали! - старший торопливо расстегивает ремень безопасности и пулей вылетает из салона. Морской воздух приятно ласкает лицо, каштановые волосы развеваются на ветру. На душе Тэхёна — полнейший штиль, в то время как сердце Чонгука делает уже миллионный кульбит за последние пару часов. Все происходящее чересчур похоже на очередной сон, и это не дает Чону расслабиться. Издалека, сидя на капоте автомобиля, он наблюдает за бегающим по пляжу Тэхёном. Чонгуку нравится его двойственность: в этом человеке уместился сам Бог и Сатана. И непонятно, чего в нем больше. Чонгук старается не думать о скоропостижном конце этой ночи, но время продолжает бежать быстрее света. — Чего ты там встал? Иди ко мне! - Тэхён машет своими руками в разные стороны и прыгает на месте. Он только что закончил играть с морем в догонялки. Чонгук, ежась от ветра, неспешно направляется к Тэхёну. Фары освещают его силуэт, как и лунный свет, песок изредка попадает в кроссовки. Неприятные ощущения, но потерпеть можно. Особенно когда есть для кого. Вообще, думает Чонгук, все в его мире делается ради кого-то: в средней школе он делал домашнюю работу для назойливых учителей, сменил свой стиль в одежде ради Чимина, когда пытался с ним флиртовать, Намджун отучился материться, потому что Джин этого не любит. Чонгук сейчас терпит холодный ветер и песок в своих кроссовок ради Тэхёна. Он бы стерпел все что угодно: даже танцы пьяного Джина, который в трезвом-то состоянии не отличался особым умением танцевать, даже пение Намджуна в душе и пятичасовые ворчания Шуги. Потому что есть ради чего. Ради кого. И даже если это все невзаимно. — Море такое красивое сегодня, - заявляет Тэхён, когда Чонгук подходит к нему. Как и ты, - думает Чонгук. — Меня всегда интересовало море. Помню, будучи еще совсем ребенком, постоянно просил своего отца привезти меня сюда. И пиздецки громко плакал, если мое желание не исполняли, - Тэхён тепло улыбается, глядя вдаль, и Чонгук как будто перестает мерзнуть, — Как думаешь, что там? В его глубинах? Какие тайны оно в себе хранит? — Уникальность моря в том, что оно недосягаемо для человеческого разума и души. Раскрой оно все свои тайны, перестанет быть таким привлекательным. — Ты чертовски прав, Чон Чонгук. Он никак не ожидает этого, но это происходит. Чонгук даже не успевает сообразить, как именно это произошло. Каким образом руки Ким Тэхёна вдруг оказываются скрепленными за его спиной, а губы отчаянно ловят каждый тяжелый вздох Чонгука. Поцелуй получается легким, почти невесомым, пропитанный ментоловыми сигаретами, апельсиновым соком и еще чем-то присущим только Тэхёну. Звезды горят ярче обычного в звенящей тишине притихшего моря. — Я схожу за пледом, - говорит старший, отстраняясь. Он смотрит Чонгуку в глаза и улыбается так, будто ничего не произошло. Будто это очередная иллюзия больного сознания. Будто это все - одна сплошная иллюзия. Тэхён снимает с себя джемпер и собственными руками надевает на Чонгука. Если на первом он смотрелся весьма свободно, то на втором джемпер сидит идеально, что ему и говорит Тэхён, перед тем как пойти к автомобилю. Чонгук честно старается не улыбаться во все 32 зуба, но это выходит плохо. Так же как и сдерживать обещание не нюхать джемпер Тэхёна. Его запах перебивает морской, Ким буквально становится воздухом Чонгука. Терпкий аромат дурманит голову лучше коньяка. Джемпер хранит на себе тепло его обладателя. Ебанулся. Ты ебанулся окончательно и на всю голову, Чон Чонгук. Обратного пути нет. Тэхён возвращается вместе с пледом, пачкой кокосового печенья и зажигалкой в зубах. Одет он теперь в серую толстовку еще большего размера. Она забавно качается разные стороны у подола при ходьбе, и Чонгук не может сдержать широкой улыбки. Они сидят на морском побережье и разговаривают обо всем на свете. В основном, Тэхён задает странные вопросы на космические темы, а Чонгук вытаскивает ответы из его космоса. Ким смеется в плечо младшего, когда тот в очередной раз высказывает свою позицию, непозволительно схожую с его. Тэхён живет на своей радиочастоте, и Чонгук определенно смог ее отыскать. Ким поглядывает на свои часы слишком часто. Червячок сомнений начинает терзать душу Чонгука, но он не подает виду. Мало ли что, может Тэхёну нужно на учебу? Или работу? В любом случае время работает сегодня не на Чонгука. — И почему я не познакомился с тобой раньше?.. - Тэхён задает вопрос скорее себе, чем Чонгуку, поэтому последний молчит, — У нас есть еще 27 минут до восхода солнца, Чонгук-и. Целая вечность. — Его тон максимально серьезен, взгляд сфокусирован где-то на уровне губ младшего, поза расслабленная. — Я подарю тебе рай, слышишь? Черт бы побрал этого Ким Тэхёна и его космос. Чонгук забывает, как дышать, как думать, как жить. Тэхён почти аккуратно валит его на плед и нависает сверху. В его глазах пляшут дьяволы вокруг жертвы. Внутренний голос говорит Чонгуку, что он - жертва, прежде чем эта мысль стирается, как и все остальные, когда Тэхён требовательно его целует. От нежности не осталось ни следа. Только желание, чистое двустороннее желание. Морской воздух вдруг накаляется до предела, дышать становится почти невозможно. Руки Чонгука беспардонно гуляют по всему тела Тэхёна, где-то поглаживая, а где-то сжимая так сильно, что старший шипит сквозь поцелуи и еще сильнее заводится. Искра от трения двух напряженных тел проносится где-то в районе живота. Тэхён решает избавить Чонгука от одежды и нетерпеливо стягивает с него джемпер вместе с футболкой. — Ты невероятен, - шепчет он. Ты тоже. Тэхён мучает ухо Чонгука, то засасывая, то кусая. Его руки почти невесомо гладят нежную и бархатную молочную кожу младшего. Затем поле его деятельности смещается ниже, в район шеи, и, блять, Чонгук тает. Растекается лужицей по пледу, руки на мгновение падают, но тут же возвращаются обратно. Чонгук с остервенением мнёт ягодицы Тэхёна и с удовольствием отмечает, как их едва слышимые стоны сливаются воедино, создавая настоящую симфонию. Сколько бы раз младший ни представлял себе это, никогда не думал, что будет настолько хорошо. Запредельно хорошо, непозволительно близко. В один момент одежда Чонгука и толстовка Тэхёна валяются где-то в радиусе метра от пледа. Холодный воздух обжигает кожу, контраст температур сводит с ума. Тэхён полуукусами-полупоцелуями проводит дорожку от истерзанной шеи до резинки боксеров, и совершенно неожиданно для младшего он легонько кусает уже вставшую плоть сквозь ткань. Чонгук захлебывается в собственных стонах и искренне не понимает, чем он это заслужил. За какие такие заслуги ему дарят рай? Он в прошлой жизни мир спас? Или это его наказание за непростительный грех? — Это сейчас лишнее, - бурчит себе под нос Тэхён и стягивает боксеры с Чонгука, — Оу, а малыш Чонгук не такой уж и малыш. Придется хорошенько постараться, - старший соблазнительно скалится, облизывает пересохшие губы слишком как-то по-блядски, и сердце Чонгука останавливается. Он замечает, что не дышит, когда чувствует горячее, почти опаляющее дыхание на своем члене. Тэхён заглатывает сразу и заглатывает глубоко, неотрывно смотря прямо в глаза младшего, от чего тот не может сдержать отчаянно рвущееся наружу «хёёён». Старший гортанно рычит и закатывает глаза. К чему-к чему, а к тому, что младший будет почтительно стонать, Ким не был готов. Тэхён работает старательно, обводит языком каждую выступающую венку, старается выглядеть при этом максимально сексуально, и у него это, блять, ахуенно получается. Чонгук мечется на мягком коричневом пледе с медведями, сминает его одной рукой, а второй иллюзорно управляет процессом. Его ладонь лежит на макушке Тэхёна, однако, как бы ни хотелось, он не руководит процессом. Чонгук лишь перебирает пряди его мягких волос и в случаях, когда старший берет слишком глубоко, вытягивает его вверх. Горло хёна бездонно, и младший даже думать не хочет, откуда у него такие прокаченные скиллы. — Тэхён, не могу больше, - предупреждает Чонгук. — Не сдерживайся, - одна фраза выбивает его из колеи. Лучи солнца ласкают разгоряченные тела, когда морскую тишину разрывают два гортанных стона. Чонгук обессиленно валится обратно, совершенно не чувствуя своего тела. Приятная истома разливается по его телу, а по венам течет наркотик под названием Ким Тэхён. Краем глаза он замечает, как старший избавляется от своих изрядно испачканных боксеров и надевает брюки на голое тело. — Хён, не возбуждай меня снова. Тэхён смеется в голос и лукаво улыбается, принимая сексуально-нелепую позу. — Меня хотят все! Новый день застает парней уставшими, но чертовски довольными. Тэхён везет их обратно в город. Он непривычно молчалив, но Чонгук списывает все на усталость. Тем более что он - единственный собеседник Тэхёна - сейчас не в самом лучшем состоянии. Он расслаблен до невозможности, а еще неимоверно клонит в сон. Легкая музычка на утренней радиостанции тихо играет на фоне, картинки пейзажа сменяются с быстрой скоростью. Чонгук ловит взгляд Тэхёна в зеркале и проваливается в страны сновидений с улыбкой на лице. Просыпается Чонгук только к вечеру. Почему-то в кабинете Намджуна без самого Намджуна. А еще и без Тэхёна. Рядом с собой, на тумбочке, Чонгук находит свой телефон, конфеты с ликером в нежно-персиковой упаковке под простым названием Heaven и записку на желтом стикере. Никакой статики. Я живу от заката до рассвета. Прости меня. Слишком поздно Чонгук складывает картинку воедино. Разные партнеры на каждой вылазке и никакого постоянства, за исключением тех девяти случаев, когда Тэхён, видимо, пытался изменить правила им же продиктованной игры. Только дураки влюбляются в таких парней, как Ким Тэхён. Чонгук не дурак, но ждать не перестанет.