Счастливый несчастный случай

На четвёртый день Датч вкатил в комнату Чака инвалидную коляску. Видимо, чтобы Чак не слиш-ком комплексовал, она была раскрашена во всё те же вырвиглазные цвета. Однако Датч в этот раз постарался особенно сильно – Чак приметил, что коляска разукрашена в тон Дворняге. Это маленькое замечание заставило его в очередной раз вспомнить о Майке. «Чем я его обидел?» - проскользнуло у Чака в голове. - Чак, тебе нужно пересесть в коляску, - пояснил вошедший с Датчем Джейкоб. – Тебе станет хуже, если продолжишь просто лежать. Пересаживаться было ужасно больно и тяжело, хотелось брыкать ногами, но от этого становилось только хуже, и Чак чуть было не расплакался. Сидя он впервые за несколько дней увидел свои ноги, и мысль, смутно витавшая в его голове все эти дни, наконец обрела свою форму. - Я никогда не смогу ходить. – Тихо сказал он. - Прекрати, Чак! – Тут же отреагировал Джейкоб. – Это естественно, что тебе страшно, но… - Я это чувствую.. – светлые волосы опустились ещё ниже обычного. – Спасибо, что вы пытаетесь приободрить меня, но не стоит. Датч молча переглянулся с Джейкобом и начал объяснять, как управлять коляской. Радиоуправ-ление ещё готово не было, поэтому хоть пару дней придётся обходиться своими силами. - Ничего страшного, Датч. Мне нужно к этому привыкать. Датч лишь осторожно прикусил губу. Когда Чак более-менее понял, как управлять креслом, то тут же задал единственный волновавший его вопрос: Где Майк? - Майк, гм, ну, он.. – Джейкоб замялся. – Он был немного занят.. - Я заметил. – Сказал Чак с обидой в голосе. – Настолько, что ни разу не пришёл ко мне. Но теперь я сам могу до него добраться. Где он? - Майк у себя дома, - начал Датч. – И он не выходил оттуда с того самого дня как привёз тебя. Ни-кому из нас он не открыл, а ломать дверь мы не осмелились. Ты можешь попытаться достучаться до него, но не сильно огорчайся, если не выйдет. Может, у него случилось что-то ещё, я уверен, что он бы не бросил тебя просто так. Чак тут же отправился к дому Майка. Метрах в ста от дома он заметил знакомую фигуру, медлен-но выходящую из здания. - Майк! – позвал он. Чилтон попытался обернуться как можно незаметней и припустился вперёд. Чак принялся вра-щать колёса так быстро, как мог, и продолжал голосить на всю улицу: -Майк! Майк! Не заметив ухаба на дороге, Чак естественно въехал в него колесом и перевернулся, громко вскрикнув. Майк наконец обернулся и кинулся назад. Подбежав, он первым делом поднял коляску, усадил в неё Чака, и спросил, отряхивая его одежду от пыли: - Сильно больно? - Больно. Но не так, как друг, который игнорит тебя, пока ты валяешься в кровати не в силах пошевелиться, – огрызнулся Чак. Майк выпрямился. Чак ожидал оправданий, но их не последовало. Чилтон лишь молча смотрел на его ноги. - Может, скажешь что-нибудь? «Я рад тебя видеть, друг, прости что не заглядывал», или, напри-мер, «ой, как нехорошо получилось»? Впервые в жизни Чак был так зол и язвителен. Обида жгла его изнутри, словно кислота, заполняя лёгкие, сердце. Он уже собирался переходить на ругательства, как вдруг случилось нечто неожиданное – Майк встал на колени перед ним и прижал к себе. - Прости меня. – Чуть слышно сказал он. – Пожалуйста, прости меня, это я во всём виноват. Я не должен был везти тебя с собой, я не поймал тебя, пока ты падал и не увидел вовремя, что ты вот-вот споткнёшься, прости ме.. Чак немного робко обнял его в ответ, и тот вздрогнул. Чак не ожидал такого от Майка – Майк, такой сильный, верящий даже в один шанс из десяти, убивается из-за того, что протянул руку слишком поздно, чтобы спасти его, Чака, раззяву и труса. - Н-не переживай так.. – осторожно начал он. – Ты сделал всё, что мог, ты же не знал, что так по-лучится… Я тоже погорячился. Ну же, Майк, давай как раньше пойдём к Джейкобу, я наемся булочек, а ты скажешь, что они не съедобные. Майк улыбнулся. Но что это была за улыбка – и говорить нечего. В сравнение с его былой, весёлой и энергичной, она точно не шла. Они были настолько разными, что у Чака что-то ёкнуло внутри, и он только сильнее сжал куртку Майка. Они простояли так минут пять, пока каждый из них не осознал, как глупо они выглядят. Тогда Майк встал и молча покатил коляску Чака к кафе Джейкоба. Встретили их с радостью, облегчением и булочками – Джейкоб теперь потчевал Чака исключи-тельно ими, дабы тот воспрял духом. После вечера с друзьями Майк отвёз Чака к себе. - Ты ещё не можешь позаботиться о себе сам, - спокойно заметил Чилтон. – Что бы ты ни говорил, я чувствую вину за собой. Разреши мне помочь если не поэтому, то из-за того, что мы с тобой друзья. Чак не стал протестовать. Его заботило другое – за вечер Майк ни разу не улыбнулся. Вернее, он улыбался, но совсем не так, как делал это раньше. Всё, о чём думал Чак глядя на эту улыбку – это то, что она была бледной тенью бледной тени той, привычной и родной. Пока Чак размышлял на эту тему, Майк успел организовать им кровать и ужин. Чак не был голоден и лишь лениво запихал в себя пару ложек каши, приготовленной Майком. Пока он ел, он сумел заметить, что на его футболке появилось несколько пятен, а чёлка стала заметно жирнее – и только тут Чак припомнил, что мылся он в последний раз накануне того происшествия, а было это огогокакмного дней назад. - Майки, - осторожно начал он. – Мне как-то надо помыться.. Повисло неловкое молчание. - Доешь, а я придумаю что-нибудь, – сказал Майк и ушёл. Из ванной донёсся шум воды, и Чак направил коляску туда, бросив свою тарелку. - Майк? Майк стоял возле набирающейся ванной и добавлял в воду что-то розовое и тягучее. - Что это? – Широкая коляска Чака не могла проехать в довольно узкую дверь. - Просто пена. – Майк подошёл к коляске и наклонился так низко, что его дыхание коснулось шеи Чака, и тот замер на секунду, пока не понял, что его поднимают на руки. Тогда он чуть ойкнул и обхватил Майка за шею. Тот, тем временем, усадил Чака на край ванной и снял с него футболку. - Й-я и сам м-мог… - Чак чувствовал, как его щёки заливает глупый румянец. К чему бы это? Чего здесь стесняться, если Майк давно его знает и, более того, прекрасно представляет себе, что у Чака под одеждой. - Верх – да. С ногами тяжелее будет. – Совершенно спокойно заметил Майк. Он оказался прав. Чёртова ткань оказалась очень твёрдой, и боль в коленях казалась попросту адской. Они убили на неё минут десять, хотя Чак уже был готов навсегда забыть о ванне или разрезать любимые джинсы, лишь бы прекратить всё это. Когда Майк взялся за резинку трусов, Чак завизжал, и схватил его за руки. - Майк, не надо! Я сам, отпусти! - Что такого? – Спросил Майк. – Тебе будет больно, если ты нагнёшься, Чак. Успокойся, я быстро. Вышло более плаксиво, чем Чаку хотелось бы: - Не смотри-и-и… Майк глубоко вздохнул и вдруг поднял руку, откинул чёлку Чака и перевёл на него взгляд. В по-следнее время он делал это так редко, что Чак непроизвольно затих и очухался, когда понял, что бельё с него таки стягивают. - Успокойся, - сказал Майк, почувствовав, как Чак вздрогнул. – Я не смотрю, видишь? Я смотрю только тебе в глаза, так что ничего не увижу. Чак чувствовал, как кожа его лица приобретает цвет заходящего солнца, а руки судорожно дро-жат, но он не мог ни пошевелиться, ни оторвать взгляда от глаз Майка. Когда тот на ощупь закон-чил, то взял Чака на руки, и всё так же, глядя ему исключительно в глаза, опустил его в воду. - Дальше ты сам справишься, - сказал он и вышел. Чак испустил вздох облегчения, больше похожий на стон.