Кэпсвонный рейтинговый драбблосборник

      — Киллиан, – едва слышно выдыхает Эмма, когда он, стоя напротив, смотрит на её губы таким жадным взглядом, что она готова расплавиться под ним прямо сейчас.       Её словно утягивает в водоворот без мыслей, на одних лишь чувствах. Едва касаясь пальцами, она ведёт по его обнажённой груди, ощущая, как подрагивают мышцы и как волосы у виска сдувает рваными выдохами. Эмма никак не может поверить, что всё это – для неё. Бездонные глаза, мягкие губы, исступлённо колотящееся сердце, гладящие кожу грубоватые пальцы. Всё – для неё.       Он наконец целует её, прижимая к себе крепко, кожа к коже, вынуждая испытать одновременно такую гамму чувств, что она почти задыхается от их избытка. Задыхается – и ищет, ищет в нём свой кислород, хватается за плечи, тянется ладонями выше, оглаживает шею, пальцами зарывается в волосы.       Она выгибается в пояснице, подставляясь под прикосновения Киллиана, и что-то бессвязно шепчет. Сама не понимает что – просто не может молчать, когда эмоции буквально распирают изнутри, не давая ровно дышать и здраво мыслить. Впрочем, она не хочет ни того, ни другого.       Она хочет Киллиана. Без мыслей, без разговоров – на тех чувствах, которые расцветают в ней, когда он рядом.       Он садится на кровать, увлекая её за собой. Тянет поцелуи к шее и ключицам, и Эмма откидывает голову, открывая ему беззащитный перед его поцелуями участок кожи. Каждый раз, когда он целует её в шею, она словно замирает и перестает себя осознавать, а все ощущения сосредотачиваются в единственной точке, где губы Киллиана жгут кожу. Потом она чувствует, как рисуют по спине пальцы, потом – что сама вцепилась в его плечи так крепко, словно боится, что он куда-то исчезнет.       Не исчезнет. Никуда и никогда не исчезнет.       Она легко толкает его в грудь, заставляя лечь на кровать, нависает над ним, ловит горящий взгляд и целует. Длинно, глубоко целует, чтобы через мгновение опуститься ниже, покрыть поцелуями грудь, легонько прикусить мочку и маняще улыбнуться, глядя исподлобья.       — Эмма, – сквозь зубы шипит он, подаваясь бёдрами вперёд, и она выпрямляется.       У них такая игра. «Киллиан». — «Эмма».       После первого имени можно поцеловать.       После второго можно всё.       Она опускается на него с глухим стоном, глядя в глаза, тяжело сглатывает и приподнимается, чтобы качнуться вперёд.       Его рука властно проходится по её спине, пальцы крепко сжимают бедро, а губы изгибаются в хищной улыбке. Хищной, нахальной улыбке, которая стирает последние условности. Те, которых между ними вообще не должно быть.       Она перехватывает его руку и сплетает пальцы.       Она наклоняется к нему и вовлекает в поцелуй.       Обнажив каждую эмоцию, она ощущает его всей собой.       Когда она понимает, что готова вот-вот сорваться, то ждёт лишь одного, потому что на втором имени игра не заканчивается.       — Киллиан, – задушенно просит она в его губы, и он подминает её под себя, в несколько резких движений подводя к последней черте.       За черту выталкивает сдавленно произнесённое в ответ:       — Эмма...