Яркое Солнце на Тёмном Небе

Тайлер понял, что он в шаге от необратимого, когда замер в ванной с бритвой в правой руке, и тонкий голос в его голове спросил: «что ты, мать твою, делаешь?» Он поднял глаза. То, что он увидел в зеркале, не понравилось ему, и он понял, что это не нравилось ему давно. Волосы были коротко стрижены, кожа бледна, под глазами рисовались тёмные круги, как будто он не спал полгода. Что было неправдой, потому что спал, иногда целых пять часов и без кошмаров, но что-то постоянно грызло его изнутри, отнимало много сил. Чем дольше он смотрел на отражение, тем больше не узнавал себя — с другой стороны зеркала на него смотрел совершенно незнакомый человек. Чем дольше он смотрел себе в глаза, тем страшнее ему становилось. Бритва была зажата между большим и указательным, раковина была наполнена прозрачной, чистой водой и казалась веществом с другой планеты. Тайлер прислушался. Тонкий голос в голове молчал. Он слышал только собственное дыхание. Он снова посмотрел на бритву. Облизал сухие губы. Его взгляд встретился со взглядом двойника по ту сторону зеркала. Затем он мотнул головой и отложил бритву. Она едва слышно звякнула о холодный кафель. Тайлер вышел из ванной и нашёл телефон. Если что-то делать, то делать сейчас. Так больше продолжаться не может. Мысль о том, что с ним может произойти что-то плохое и совсем скоро, стала совершенно очевидной. Она блеснула в его сознании, и так же быстро исчезла. К горлу резко подкатила тошнота, словно его повесили за ноги вниз головой. Ярко-красные табло с командами замелькали перед глазами. Беги! Позвони Брендону! Позвони психотерапевту! Позвони маме! Беги! Ляг спать! Позвони Мартину! Напейся! Позвони! Забудься таблетками! Беги! Тайлер встряхнул головой, чтобы отбросить этот панический наплыв. Он провёл ладонью по лбу и понял, что вспотел. Сердце отбивало удары в висках, руки тряслись. Что тогда говорил Мартин? Дышать? Окей, он попробует дышать. Он услышал собственные частые вдохи, очень короткие выдохи, как будто ему не хватало воздуха, как будто ему не давали дышать, выкачивали кислород. Он очень медленно опустился на пол и лёг на спину, уставившись в серый потолок. Он попробовал сделать вдох поглубже. Стало чуть легче. С огромным усилием он сделал ещё один вдох и выдох. Вдох. Он заставил себя досчитать до трёх. Выдох. Постепенно дыхание выровнялось, и он понял, что его лицо стало мокрым от слёз. Он провёл ладонью по щекам и удивлённо посмотрел на влажные пальцы. Телефон загудел где-то рядом с ним. Он протянул руку. Это был Брендон. — Привет. — Здоро́во, — Тайлер не делал попыток встать, пол сейчас казался самым добрым и надёжным другом. — Ты как там? — Только что отошёл от панической атаки, — он коснулся уголков глаз, убеждаясь, что слёзы таки имели место быть. — Она была суровой. Рассказывать Брендону, что он чуть не порезал себе вены в ванной, исключалось само собой, потому что через пятнадцать минут он бы был на пути в психиатрическую лечебницу. — Вау, я как почувствовал, — голос Брендона казался близким и далёким одновременно. — Ага. Я сам хотел тебе позвонить, но не смог. Брендон молчал, и Тайлер мог с уверенностью сказать, что тот продумывал варианты помощи. — Когда ты последний раз был у Мартина? Начинается, устало подумал Тайлер. Он начал ходить к психотерапевту примерно два года назад. Брендон помог ему найти очень хорошего, очень крутого врача, который брал безумное количество денег за полуторачасовую сессию. Для Тайлера это не было проблемой, но иногда он задумывался над тем, насколько оно того стоит. Всё было в лучших фрейдовских традициях: Тайлер лежал на кушетке, врач — которого все называли Мартин, его первого имени он не знал, — сидел у изголовья так, чтобы оставаться вне поля зрения. Когда они первый раз встретились, Тайлеру он сразу не понравился, особенно взгляд тёмных, почти чёрных глаз. Его волосы были гладко зачёсаны назад, и Тайлеру иногда казалось, что они напомажены бриолином. Мартин не отличался ни мягкостью движений, ни тактом. Он задавал много вопросов, и тон его вопросов тоже не нравился Тайлеру. Они говорили про детство, про родителей, про страхи, про возможные травмы. Часто после этих встреч Тайлер долго находился в состоянии транса. Иногда Мартин просил рассказать случай из детства, что неизбежно приводило к потоку сознания, и Тайлер говорил, говорил без остановки, до тех пор пока не чувствовал, что у него кружилась голова, и пот струился по телу. — Ты когда-нибудь слышал голоса в твоей голове, которые говорили тебе, что делать? — спросил Мартин. Голос, а не голоса. Иногда он успокаивал его, иногда приказывал. Иногда Тайлер его не слышал, а иногда мог слушать только его всю ночь. — Нет, — ответил он после секундного колебания. Он не хотел об этом говорить. Он не хотел говорить об этом с Мартином. Он боялся, что его отправят в сумасшедший дом через минуту после признания. Как ни странно Тайлер признавал, что разговоры помогали, правда, несколько своеобразно. После сессий Тайлер больше и больше осознавал, что у него проблемы, а что делать с этой проблемой — он не знал. Он видел, что несмотря на всю его антисимпатию, Мартин был хорошим врачом и пытался помочь, но в один прекрасный день Тайлер сорвался. Он понял, что больше не хочет говорить о детстве, о родителях, о смерти, постоянно ковыряться в страхах, постоянно сидеть в болоте меланхолии, и выходить от психотерапевта, как после неудачного полёта в космос — подавленным и уставшим от жизни. Помимо прочего Мартин прописал ему «Золофт» — антидепрессант, от которого Тайлеру становилось хуже, хотя по слухам он должен был возрадоваться жизни через пару приёмов. Теперь ему не хотелось выходить из дома, общаться с немногочисленными друзьями, и он чувствовал, как он всё больше и больше отдалялся не только от них и семьи, но и от себя. Он словно сидел в корзине воздушного шара, верёвки которого были отрезаны на земле, и смотрел на своего двойника, далеко внизу, как он становился всё меньше и дальше от него. Поэтому он перестал ходить к психотерапевту. Предварительный диагноз, поставленный Мартином — клиническая депрессия, и это нисколько не удивило Тайлера. Он не понимал, что с ним происходило, и что делать, чтобы это перестало быть. Были моменты, когда он решил, что возьмёт себя в руки, изучит все возможные книги и сайты по лечению клинической депрессии, и в один прекрасный день проснётся счастливым. Его запал пропадал примерно через полнедели. Он снова превращался в амёбу, и всё, на что он был способен — это вставать, идти на работу, приходить с работы и ложиться спать. Тайлер элементарно не знал, что ему делать со этой жизнью. Он как будто плутал в огромном лабиринте в поисках большого, светлого будущего, но каждый новый поворот заканчивался тупиком. Он был молод, он мог бы делать всё, что угодно, но в итоге его цели сводились к тому, чтобы не помереть от голода и заплатить по счетам за квартиру. — Тайлер? Ты меня слышишь? — голос Брендона вернул его в реальность. — Да, — Тайлер закрыл глаза. — Когда ты последний раз был у Мартина? Тайлер замолчал, потому что не хотел врать Брендону. Он слишком много врал до этого. Тайлер перестал ходить к психотерапевту полгода назад, но продолжал говорить Брендону, что до сих пор ходит. Он не хотел грузить его своими проблемами, апатией, страхами и прочими завихрениями сознания. Он был убеждён, что кроме него это никому не нужно и не интересно. — На прошлой неделе, — ответил он. — Ммхм, — изрёк Брендон. — Есть успехи? — Ну как сказать, — Тайлер вздохнул. — Нет? — Понятно, когда пойдёшь в следующий раз? О господи, как тяжело. Почему он сразу не сказал Брендону, что перестал ходить к Мартину? Если что-то делать — делать сейчас, вспомнил Тайлер. Эта мысль снова пришла к нему, и он решил, что тянуть дальше некуда. Он был на грани самоубийства полчаса назад, а сейчас он снова возвращается на старт, делает то же самое, что делал полгода, год, два года назад. Он врал друзьям, а потом удивлялся, что ему никто не мог помочь. Тайлеру это стало казаться бредом, кошмарным сном, из которого можно вырваться, только если заставить себя проснуться. — Брендон, — начал он, медленно вставая с пола, — я не хожу к Мартину уже полгода. На другом конце трубке повисла тишина, но Тайлер знал, что Брендон слушал. — Извини, я врал тебе, потому что… иногда так легче и проще, понимаешь? Тишина продолжала шуметь. Тайлер услышал вздох. — Я не знаю, как я могу тебе помочь, — грустно сказал он. — я хочу тебе помочь, но не могу. — Да, я знаю, — Тайлер почувствовал необходимость поблагодарить его, за то, что он до сих пор его терпит. — Я знаю, и… я понял, что… наверное, я единственный человек, который может сам себе помочь… — Ты уже говорил это, но, по-моему, ничего не изменилось. Тебе нужен специалист… Тайлер покачал головой. Нет. Нет, нет, он больше не пойдёт ни к каким Мартинам. В сегодняшнем проблеске сознания, Тайлер понял, что нужно делать. — Я тебе перезвоню, — сказал он, и закончив разговор с Брендоном, сразу же набрал 1-800-Suicide.*

+++

Как бы Тайлера ни пугало словосочетание «психиатрическая больница», сейчас он обнаружил, что абсолютно спокоен. После звонка на горячую линию помощи 1-800-Suicide, где ему посоветовали отправиться в ближайшую клинику, он без промедления собрал самые необходимые вещи и через пятнадцать минут был там. Он заполнил анкету и теперь ждал, когда его примет врач. Невольно он стал перебирать события, с которых возможно всё началось, хотя точной даты, когда что-то пошло не так, Тайлер не смог бы назвать. Он был обычным ребёнком, потом обычным подростком… Здесь Тайлер притормозил и понял, что слово «обычный» не совсем подходит под его взросление. Наверное потому, что в относительно раннем возрасте он понял, что ему не нравятся девочки, как девочки. У него была подружка, как у всех, потому что быть в возрасте четырнадцати-пятнадцати лет и не иметь подружку, было бы очень странно. Поэтому он завёл подобие отношений с девчонкой, имя которой он теперь не мог вспомнить. То ли Джина, то ли Джейн. Он помнил, что она была высокой, гораздо выше него, и у неё были тёмные кудрявые волосы, которые Тайлер любил перебирать. Они занимались всем тем, чем обычно занимаются пубертатные подростки, но в определённый момент Тайлер поймал себя на том, что ему не нравится мягкость, присущая девушкам. Он стал засматриваться на парней, их сильные руки, и мечтал, чтобы такие руки крепко обнимали его. Найти себе подобного было нелегко, но когда это случилось, Тайлер понял, что с парнями ему нравилось больше, чем с девушками. С ними никогда не было лишних проблем, как это обычно случалось с девчонками. Даже когда он расставался с первой девушкой, отношениям с которой был максимум год, она закатила истерику и послала ко всем чертям, не узнав истинной причины. Он сменил несколько партнёров, до того как устроился в одну из самых крупных финансовых компаний, где встретил Йена, которым Тайлер стал одержим. Тогда он не мог поверить, что сможет встретить кого-то, кто настолько завладеет его мыслями. Он не мог ни спать, ни есть, ни нормально работать некоторое время, ибо внутри вспыхивал пожар, стоило ему на секунду задуматься о Йене. Даже сейчас, когда Тайлер вспоминал о нём, он чувствовал, как прежние эмоции — оставшиеся угольки после костра — медленно тлели, едва грели, но не исчезли. Самое удивительное было то, что Йен был далёк от стандартов красоты. Он был высоким и угловатым, как подросток. Его волосы были цвета медной проволоки, глаза цвета крепко заваренного кофе. У него были веснушки, и эта особенность всегда умиляла Тайлера. Что до характера Йена, то на первый взгляд он не отличался ничем примечательным — обычный офисный планктон с минимальным зарядом энергии и харизмы. Но Тайлер видел в нём страстного, умного, весёлого молодого человека с сильными руками. Сильные руки, о, да, Тайлер был готов пойти на многое только ради них. Он всегда был достаточно прямолинеен по отношению к предметам вожделения, но с Йеном всё усложнялось потому, что они работали в одной компании. Тайлера это немного отрезвляло, и он не знал, как подступиться. Он не хотел, чтобы весь офис судачил о его отношениях. Он понимал, что влюблён, но это добавляло паники, ибо никогда раньше он не был влюблён. Обычно он хотел затащить парня в тёмный угол и трахнуть. Или опуститься на колени и сделать минет. Но не больше. Всё рухнуло в один прекрасный день, когда Йен объявил о помолвке с девушкой. Девушкой. Тайлера как пыльным мешком по голове ударили, потому что он был готов поклясться, что Йен — гей. Он чувствовал это в его взглядах, жестах, улыбках, обращённых к нему. В таких вещах Тайлер никогда не ошибался. Брендон, с которым он работал и успел подружиться, разделил его страдания. Тайлер напился тогда до беспамятства и грозился уволиться на следующий день, чего конечно не произошло. На следующий день он провалялся дома и смотрел фотки Йена и его невесты на фейсбуке. Ему было больно в физическом (слишком много было выпито накануне) и моральном смысле, но он принял решение, что если Йен достаётся пышногрудой невесте, никто не сможет запретить ему, любоваться веснушчатым богом и время от времени общаться. С тех пор Тайлер хранил в себе эту неразделённую любовь, от которой ему иногда было так тоскливо, что он не мог заставить себя выполнять обычные рабочие обязанности. Теперь, когда он был по уши в депрессии, Тайлер размышлял — насколько та часть его жизни повлияла на то, что происходило сейчас. Другая, не менее важная составляющая его существования, была работа. Откровенно говоря, если бы его спросили, чем конкретно он занимается на работе, он бы не смог ответить, потому что Тайлер действительно не знал, чем он занимался с девяти утра до пяти вечера. Он делал всё на автомате, не задумываясь, и эта работа вытягивала из него все соки, главным образом потому, что ему было до такой степени неинтересно то, чем он занимался. Он делал то, что требовалось делать — зарабатывал деньги. Писал отчёты, писал письма, заканчивал чьи-то проекты, делал никому ненужные презентации. — Кем бы ты хотел работать? — спросил его как-то Брендон во время обеденного перерыва. — В альтернативной реальности? Тайлер пожал плечами, потом нервно засмеялся. Он никогда толком не знал, чем бы он хотел заниматься, и этот вопрос ставил его в тупик. Когда он заканчивал колледж, у него были нелепые мечты стать музыкантом, потому что он умел играть на паре музыкальных инструментов и иногда писал безумные стихи, которые никому не показывал. Хотя нет, он вспомнил, что очень давно он стал близок с парнем, который после секса признался ему, что играл в группе, и они собирались записывать альбом. Это сподвигло Тайлера рассказать про робкие попытки сочинительства музыки и показать наброски к песням. Он пожалел об этом через несколько минут: прочитав несколько строк, парень хмыкнул и сказал, что с такой чушью, он может в переходах подрабатывать. Это был один, ничего не значащий перепихон, но Тайлер до сих пор помнил, как всё съежилось внутри, когда ему с презрением сказали, что он по большому счёту ничего не стоит. В определённый момент, среди всего этого, на Тайлера навалилось чувство безысходности. Огромное и чёрное, как мешок, который накидывают на голову, перед тем, как повесить. Он понимал, что это чувство не появилось ниоткуда, а было сплетено из сотни, тысячей различных мыслей и обстоятельств, которые незаметно роились у него в голове. Первый тревожный звоночек прозвенел, когда Тайлер стал меньше спать. Он просыпался среди ночи и часами не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок, окутанный бредом из сновидений и ночным по́том. Мысли, как чёрные птицы, кружили в голове. Всё начиналось с одной, потом к ней присоединялась другая: она была темнее, больше, злее, готовая растерзать на куски. Мысли-птицы вили гнёзда, сбивались в стаи, летали по кругу, становились сильнее с каждым витком. Затем Брендон заметил, что Тайлер — обычно разговорчивый и умеренно весёлый — стал молчаливым и угрюмым, вечно думающим о чём-то далёком. Он начал осторожно расспрашивать Тайлера, но Тайлер уходил от ответа, отшучивался и посмеивался над собой. Брендон скоро уловил, что этот смех ненатуральный, натянутый и грустный, настолько что ему стало не по себе. Что-то происходило с Тайлером, что-то, о чём он не хотел или не мог говорить. Панические атаки были редки, но внезапны. Они пугали Тайлера. Он боялся, что однажды приступ настигнет его на работе, или в общественном месте, и это усиливало чувство паники. Он с особым рвением слушался советов врача по этому поводу, но страх был подобен пауку, который плёл сети в углу сознания. Тайлер всегда чувствовал его. Страх, что однажды он не сможет сдвинуться с места, потому что паутина стала слишком большой, плотной, липкой, преследовал его. Он задыхался от каждого вдоха и неспособности что-либо сделать. Финальным аккордом был случай, когда во время обеда, Тайлер вскочил и побежал в туалет, где его вытошнило тем, что он съел пятнадцать минут назад. Последнее время он стал замечать — он не мог заставить себя есть. Кусок застревал в горле, и он вздыхал с облегчением, если получалось что-нибудь проглотить. Но иногда ему приходилось бежать к унитазу, как это произошло тогда, и выйдя из кабинки, Тайлер нос к носу столкнулся с Брендоном, который с беспокойством смотрел на него. — С тобой всё в порядке? Брендон был интересным и добрым персонажем в жизни Тайлера. Одно время между ними было нечто похожее на флирт, но Брендон встретил Райана, и флирт сошёл на нет, а дружба осталась. Тайлер всегда тянулся к нему, потому что Брендон всегда мог развеселить и поддержать, понять и принять. Но, даже учитывая все положительные качества Брендона, Тайлер не сразу решился рассказать ему о проблемах со сном, аппетитом и мотивацией. Что ему неинтересно ничего, кроме того, чтобы вечером добраться до дома и провалиться в хотя бы недолгий, но такой долгожданный сон. — Звучит хреново, — подвёл итог Брендон.— Я бы на твоём месте обратился к врачу… …Тайлер вспомнил, что не позвонил ему сегодня, как обещал. Он очнулся от воспоминаний и быстро написал сообщение, что у него всё хорошо, он ложится спать и что возможно завтра он возьмёт выходной. Он не написал, что он в больнице. Он сделает это завтра. — Тайлер Джозеф? — Да? — Меня зовут Даллон Уикс, — врач протянул руку. — Пойдёмте со мной. Тайлер прошёл в кабинет, который с порога понравился ему. Он был маленький и неожиданно уютный, в мягких голубых тонах. На столе, кроме одинокого монитора компьютера, стояла рамка с фотографией. На стене висел большой пейзаж: ласточки на фоне залитого солнцем поля. Даллон Уикс был воплощением спокойствия. От него веяло элегантностью — от чёрных блестящих ботинок до небрежно расчёсанных волос. В тёмно-серых глазах отражался ум и доброта. Он послушал лёгкие и сердце, внимательно прочитал анкету Тайлера. — У меня есть несколько вопросов, — сказал Уикс после минутной паузы. Тайлер положил ладони под бёдра — странная привычка, от которой он не мог избавиться. — На вопрос «как часто вы думаете о самоубийстве или хотите причинить себе боль» вы отметили «почти каждый день». — Да, — кивнул Тайлер и добавил. — Иногда у меня возникало желание порезать себя лезвием, но я ни разу этого не делал. До сегодняшнего дня… то есть, сегодня я был готов это сделать, но не смог… Даллон кивнул и что-то отметил в анкете. — Проходили медикаментозное лечение? — Да, принимал «Золофт» около месяца, или больше. — Когда был последний приём? — Полгода назад. — Как сейчас себя чувствуете? — Странно. Необычно. Тайлер чувствовал облегчение и что-то похожее на гордость. Он сделал шаг, который давно нужно было сделать. Он не знал, насколько полезно будет пребывание в психиатрическом отделении, но по крайней мере, он сделал это и больше не боится. Даллон внимательно и серьёзно посмотрел на него. — Вы согласны на госпитализацию? — Да, — кивнул он. — Тогда распишитесь здесь, — Даллон протянул ему бумагу. — Побудете у нас пару дней, а дальше будем смотреть. «Пара дней» Тайлера вполне устраивала. Если его опять будут пичкать антидепрессантами, то можно не задерживаться. Он с таким же успехом может принимать антидепрессанты дома. — Сейчас вам нужно подняться на четвёртый этаж и найти пост медсестры. Она сориентирует вас по этажу и ответит на интересующие вопросы. А я увижусь с вами завтра, в одиннадцать утра. Покинув кабинет, Тайлер направился к лифту. Он боязливо косился по сторонам, ожидая увидеть безумных старушек, танцующих с собственной тенью или громко смеющихся, взлохмаченных мужиков, показывающих на него пальцем. К своему облегчению, он заметил, что на него никто не обращает внимания. Доктора в белых халатах, медсёстры в голубых рубашках, пёстро одетые пациенты — все были заняты своими делами. Лифт звякнул, остановившись на четвёртом этаже. Он вышел в просторный холл. Здесь пёстро одетых людей было значительно больше. Тайлер постучал в стеклянную дверь. Пост напоминал большой короб с прозрачными стенками, на которых висело множество белых бумаг и записок. За столом сидела девушка. Она махнула ему рукой, приглашая зайти. — Привет, я Сара, старшая медсестра, — дежурно улыбнулась она. — Я задам тебе несколько вопросов и постараюсь ответить на твои. Тайлер кивнул. Глядя на неё, он вспомнил Белоснежку: у Сары была такая же чистая, фарфоровая кожа и чёрные, как уголь, волосы. Только губы её были бледны, а глаза — кристально-голубыми. Она попросила заполнить анкету, которая была такая же, как и этажом ниже. Тайлер снова обвёл «постоянно» в ответе на все вопросы. Как часто вы испытываете беспричинное беспокойство? Как часто вы думаете о смерти? Как часто вы забываете позавтракать или пообедать? Как часто вы чувствуете усталость в конце дня, даже если мало работали? Как часто вы испытываете бесполезность происходящего вокруг вас? Как часто вам кажется, что вы никому не нужны? И так далее. — Это таблица физической боли, — Сара протянула ему другой листок. — По шкале от нуля до десяти, оцени свой опыт переживания физической боли. Тайлер внимательно взглянул на график. Он не понял вопрос, и поэтому ответил: — Ноль. — Хорошо. Пытался ли ты когда-либо причинить себе боль? — Нет, — мотнул головой Тайлер. — Глотал таблетки? — В смысле, снотворное? — Да, много снотворного. — А. Нет. — Хорошо. Вероисповедание? — Христианское. — Вегетарианец? — Нет. — Вот, прочитай правила поведения на этаже, — Сара протянула третью бумагу. Тайлер обратил внимание на пункт о бритье, которое происходило каждый день после завтрака под присмотром санитара. — У тебя с собой мобильный телефон? — Что? — Мобильник? Ключи? — повторила Сара. — Их необходимо сдать. Тайлер не хотел отдавать его. Как он тогда свяжется с Брендоном? Что он здесь будет делать без мобильника? Смотреть в окно? — Не волнуйся, он будет храниться у нас в шкафчике с твоим именем, — успокоила его Сара. — Если будет необходимо, мы его вернём. Обычные стационарные телефоны есть на каждом этаже, в случае если ты захочешь с кем-нибудь связаться, или кто-нибудь захочет связаться с тобой. — Окей, — Тайлер достал мобильник, выключил его и положил на стол рядом с ключами. — Отлично, — Сара встала. — Есть ли у тебя какие-нибудь вопросы? — Нет. — Тогда пойдём, попросим кого-нибудь устроить тебе экскурсию. Она что-то отметила в карточке, и они вышли в коридор. — У тебя комната номер десять, — она огляделась вокруг. — Джерард! Тайлер с удивлением наблюдал за молодым человеком, который приближался к ним. Он был одет в огромный чёрный халат в оранжевую полоску, который подчёркивал его худобу. Пока он шёл по направлению к Саре, он несколько раз оглядывался, теребил одежду, — одним словом, всё в его образе кричало о нервозности. Черты его лица были тонкими и изящными, как у девушки, а самым неожиданным в его портрете были волосы — ярко-красные, которые доходили ему почти до плеч. — Джерард, это Тайлер, — сказала Сара. — Сможешь показать ему этаж, и что где находится? Джерард нервно накрутил прядь волос на палец. Он вопросительно смотрел в пространство за ними, потом на Сару, потом снова на Тайлера. — Да, — наконец кивнул он. — Спасибо, — сказала Сара и оставила их. Джерард явно нервничал, но со знанием дела повёл Тайлера по этажу, параллельно рассказывая детали. — Гостиная, — показал Джерард. — Можно попялиться в телек. Или поиграть. Или почитать. Если сможешь, — он пожал плечами. — Иногда бывает шумно. Тайлер кивнул в ответ, не зная, что сказать. Джерард говорил короткими, отрывистыми предложениями, аккуратно выбирая слова. — Какая комната у тебя? — спросил он. — Десять. — Соседи, — в голосе Джерарда появилась нотка радости. — Куришь? — Нет, — мотнул головой Тайлер. — Жаль, — нотка радости исчезла. — Курить можно там, за душевыми. — Хорошо. — Твоя комната! — провозгласил Джерард. Он постучал и повернул ручку. Комнатка была крошечной, но светлой. Под самым потолком было окно, из которого зияла темнота. В углу — дверь в туалет. Две кровати стояли друг напротив друга, и на одной из них кто-то лежал, отвернувшись лицом к стене. — Спенсер, — сказал Джерард, — у тебя новый сосед. Спенсер пошевелился, но не повернулся. Он издал какой-то звук, в котором Тайлеру почудилось недовольство. — Не в настроении, — прошептал Джерард. — Но вы подружитесь. Хэй, Спенсер, — обратился он к безмолвному телу. — Там ужин. Курица. Пойдёшь с нами? Спенсер не проявил интереса. Джерард пожал плечами, показывая, что делать здесь больше нечего, и повернулся к выходу. Они вышли в коридор и пошли в противоположную от сторону. Вскоре они оказались у большой белой двери, из-за которой доносились негромкие голоса. — Столовка, — закатил глаза Джерард, толкая дверь плечом. Они заглянули во внутрь. Место напомнило Тайлеру о школьных столовых — кучки народа за бледными столами, люди у стойки на выдачу, запах готовой еды. — Есть хочешь? — спросил Джерард, и не дожидаясь ответа, направился в конец очереди. Тайлер не знал, хотел ли он есть. Он чувствовал себя странно в новом месте, и Джерард немного напрягал его. Он был слишком резок, на грани агрессии, а Тайлер не любил агрессивных людей. С другой стороны, было бы неплохо подружиться с кем-нибудь, влиться в компанию, чтобы чувствовать себя комфортнее. Выбор у него был не широк, поэтому после секундного колебания он присоединился к Джерарду. Им выдали пластиковые контейнеры и набор пластиковой посуды. Тайлер сглотнул. Он не чувствовал голода и не помнил, когда ел последний раз. В любом случае, он попробует. Джерард убежал от стойки, как только им выдали еду. С долей облегчения Тайлер подумал, что Джерард захотел избавиться от него, ибо экскурсия по этажу была завершена и говорить им явно было не о чем. Значит, не судьба. Тайлер огляделся вокруг, продумывая куда присесть. Он слышал негромкие голоса, а из дальнего угла донёсся громкий хохот. Он присмотрелся и увидел огненное пятно волос. — Хэй! — не Джерард, а сидевший рядом с ним тёмноволосый парень, низкого роста махал ему рукой. — Ты чего там застрял? Иди сюда! Несколько человек неодобрительно посмотрели в его сторону. — Можно потише! — услышал Тайлер. — Пожалуйста. Я пытаюсь есть. — Айеро, почему ты всё время орёшь? — крикнул другой голос. — Ты прирос что ли? — спросил кто-то сзади. Тайлер дёрнулся от неожиданности и поспешил к Джерарду и его компании. Он чувствовал на себе внимательные взгляды. Чувство неловкости росло с каждым шагом. Апогей наступил, когда он подошёл к столу и сидевшие за ним разом замолчали, словно он не вовремя зашёл на вечеринку старых друзей. — Новенький, — нарушил тишину Джерард. — Тайлер. — Привет, — выдавил Тайлер, ни на кого не глядя. Он присел на краешек стула, поставил поднос и выдохнул. — Я Фрэнк, — полностью покрытая татуировками рука потянулась к нему через весь стол. — Добро пожаловать в наш сумасшедший дом. — Тайлер, — ответил он, удивлённый лёгкостью, с которой Фрэнк называл вещи своими именами. Помимо множественных татуировок, в том числе и на тыльной стороне ладони, на каждом пальце было надето мощное серебряное кольцо, из-за чего руки смотрелись внушительно. Тайлер понял, что глазеет, отвернулся и открыл контейнер: там была курица, брокколи и морковка. Он прислушался к себе. — Она вкусная, — услышал он и поднял глаза. Напротив сидел молодой человек с голубыми волосами, которые, очевидно, когда-то были ярко-синими. Его лицо было простым и открытым, но пирсинг в ушах и носу придавал экзотичности. Из-под длинного рукава серой футболки виднелся цветной узор татуировки. Как он здесь оказался, подумал Тайлер. Как они все здесь оказались? Проявлять столь праздное любопытство было рано, поэтому он придержал язык. — Я даже хочу сходить за второй порцией, — сказал парень напротив и улыбнулся, обнажив белые зубы. Они были не просто ровные и белые, а прозрачно-белые, словно выточенные из арктического льда. Идеальные. Они волшебным образом гармонировали с розовым оттенком его губ, который напомнил Тайлеру о старой рекламе куклы Барби. — Джошу лишь бы пожрать, — проворчал Фрэнк. — Ну, извините, дамочки. Не все такие малоежки, как некоторые, — он отправил морковку в рот. — У тебя, по ходу, тоже не самый волчий аппетит? Тайлер очнулся и испуганно посмотрел на Джоша, когда понял, что тот обращался к нему. Джош продолжал улыбаться белоснежной улыбкой, и Тайлер неожиданно почувствовал, что уголки его губ тоже поползли вверх. Это было так странно — улыбаться после долгого перерыва, растягивать атрофированные мышцы в давно забытое положение. — Мы говорили об естественном отборе. — Что? — не понял Тайлер; после улыбки Джоша ему стало легче, свободнее, словно в тёмной комнате включили свет. — Джош считает, что современный мир ничуть не изменился со времён динозавров, — Фрэнк помахал оранжевой вилкой. — Типа, город — джунгли, люди — животные, понимаешь о чём я? — Дааа? — протянул он, отрезая кусок от курицы. — И что более сильные пожирают более слабых. Согласен? Джерард сидел, прислонившись спиной к стенке, и грыз ногти. Его лицо постоянно искажала та или иная эмоция, но глаза внимательно следили за Тайлером. — А как можно определить, слабый человек или сильный? — он проглотил мясо и принялся за брокколи. — Я не знаю, мне кажется, каждому своё. Я, например, вряд ли буду пожирать кого-то, кто слабее меня. Это как-то не по-человечески. Я скорее помогу ему, а не буду добивать. Он замолчал, удивлённый собственной речью среди этих мало знакомых людей. Джерард метнул взгляд на Джоша, ожидая реакции. — А если добивают тебя, ты не будешь сопротивляться? — спросил Джош, складывая руки на груди, и вырастая в размерах на глазах. Тайлер внимательно рассматривал оставшуюся в контейнере еду. Он больше не улыбался. Внезапно возникшая симпатия также внезапно исчезла. — Я не буду общаться с человеком, который так будет ко мне относиться, — тихо ответил он. — Видишь? — Фрэнк тыкнул пальцем в Джоша, потом повернулся к Тайлеру. — Я согласен с тобой, чувак, дай пятюню. Никто не хочет, чтобы с ним обращались, как с дерьмом. Все эти естественные отборы подходят для британских учёных, но никак не для человеческих отношений. Джош откинулся на спинку стула и поднял руки. — Ладно, ладно, я понял, — он поднялся. — Пойду за добавкой. Тебе взять? Тайлер мотнул головой и принялся за остатки овощей. Фрэнк подсел ближе и по-дружески толкнул его плечом. — Ха, ты всё правильно сделал. Не поддавайся на его улыбочки, он тот ещё говнюк. Тайлер хмыкнул в ответ. Он не был очарован Джошем, но несмотря ни на что, он понравился Тайлеру больше, чем Джерард. Его улыбка определённо могла осветить пару закоулков его тёмной души, она успокоила его тогда, когда он в этом нуждался, позволила ему чувствовать себя уютнее. — Ты откуда? — спросил Фрэнк, прервав поток его размышлений. — Из Колумбуса. — Да ладно? — ухмыльнулся Фрэнк и обернулся на Джоша. — Этот засранец тоже оттуда. Как ты сюда попал? — Родители переехали в две тысячи девятом. — Нет, я про клинику. — А, это, — Тайлер почесал затылок. — Сам пришёл. — Да ладно? — Фрэнк округлил глаза. — Ага, — Тайлер сел на ладони. — Хотел покончить с собой. — Понимаю, — кивнул Фрэнк. — Знаешь, как я сюда загремел? Тайлер отрицательно качнул головой. Он покосился на Джерарда, который всё также грыз ногти и внимательно наблюдал за ними. — Я нашёл самый грязный угол на самой грязной улице, самого грязного района, припарковался, — Фрэнк щёлкнул языком. — Закрыл все щели, врубил мотор и приготовился отправиться к праотцам, как вдруг… — В последней версии, которую я слышал, ты нажрался таблеток, — прерывал вновь появившийся Джош. — Это было до этого, — поднял бровь Фрэнк и продолжил: — Так вот. Я уже видел тени потустороннего мира, как вдруг мне стучат в окно! Я ни хрена не понимаю, слышу крики на ломанном английском: «Мистер, мистер, тут нельзя, тут ресторан, уезжайте, тут нельзя, мистер». Я открыл дверь и последнее, что я помню из того вечера, это грязного индуса со шваброй, который дышал мне в лицо восточными пряностями. Джерард звонко рассмеялся. Фрэнк так весело рассказывал историю, что Тайлер невольно усмехнулся. На миг Тайлеру почудилось, что он сидел в компании друзей, которые хорошо проводили вечер. — Я вырубился через секунду, как вывалился из машины, и этот чёртов индус отвёз меня в больничку. И я снова подумал, что кто-то там, наверху, — Фрэнк поднял палец, — не хочет, чтобы я умирал. Это была моя не первая попытка, и каждый раз — косяк. То родители, то индусы. Такие дела. Фрэнк опять щёлкнул языком и обратился к Джошу: — Тайлер тоже из Колумбуса. — Оу, — Джош жевал. — Круто. Курицу будешь? Он протянул Тайлеру вилку с кусочком мяса. — Нет, спасибо, — ответил Тайлер, мысленно поздравляя себя с полностью съеденной порцией. Джош пожал плечами. — Ты уже познакомился со своим соседом? — Да, — задумчиво ответил Тайлер, не зная, считать ли встречу со Спенсером знакомством. — Какая у тебя комната? — Десять. — Он не курит, — встрял Джерард. — Жаль, — разочарованно сказал Фрэнк. — Но мы можем поиграть в настолки, например? — Окей, — согласился Тайлер. Когда Джош покончил с едой, они встали и потянулись к выходу. В коридоре все постепенно разошлись по своим загадочным делам. Тайлер понял, что Джерард и Фрэнк находились в одной палате, когда они исчезли за дверью одной из них. Джош отправился бродить по коридорам, как большой уличный кот, который знал все местные закоулки и решил проверить, всё ли в порядке. Тайлер дошёл до медсестры, чтобы узнать нужно ли ему принять лекарства. Сара ответила, что врач ничего не оставлял. Он непонимающе уставился на неё. — Разве мне не положено какое-нибудь успокоительное? — Доктор Уикс не оставлял никаких указаний, — терпеливо объясняла Сара. — Если он посчитает нужным приём лекарств, он обязательно даст знать. Тайлер пожал плечами и поплёлся в палату. Спенсер не поменял положения, с тех пор как он последний раз его видел. Тайлер не хотел спать и не был уверен, что уснёт. Он постоял немного между кроватями, потом развернулся и вышел в коридор. Пустынная гостиная тускло освещалась стоящим на полу торшером. Это был полукруглый, широкий зал, который окаймляло несколько тёмно-зелёных кресел и диван. На стене висел большой экран телевизора. Он был включён на музыкальном канале, но работал без звука. Тайлер залез в кресло с ногами. Он надеялся, что его отсюда не выгонят в столь позднее время, когда по идее он должен находиться в палате. — Не спится? — кто-то уселся рядом. Тайлер повернул голову. Оскалившись, Джош помахал ему с соседнего кресла. Он был одет в чёрную толстовку, вместе с капюшоном, из-под которого виднелась прядь голубых волос. — Да, — кивнул Тайлер и уставился в мельтешащий красками экран. Ему не хотелось разговаривать, и он бы предпочёл, чтобы Джош сделал вид, что его здесь нет, но похоже, что сегодня на это можно было не рассчитывать. — Как тебе больничка? — спросил Джош со странным энтузиазмом. Тайлер потёр ладонью лицо, заставляя себя быть приветливым. — Нормально. — Почему не спишь? — Бывает, — ответил Тайлер, не желая вдаваться в подробности. — Ага, у меня тоже, — Джош закинул ноги на ручку кресла и улёгся головой на вторую, лицом к Тайлеру. Он чувствовал, как Джош рассматривал его — внимательно, словно прощупывал взглядом. Тайлер не пошевелился. — Хочешь поиграем? — спросил Джош через пару минут. — Раз ты не спишь, и я не сплю. — Поиграем? — Тайлер оглянулся вокруг. — Во что? — О, я знаю много интересных игр, — он поднялся и сел, скрестив ноги по-турецки. — Например, я говорю тему, а ты должен выразить своё мнение по этой теме. — Кажется, это было в каком-то фильме. — Не знаю, — Джош прислонился плечом к спинке кресла. — Я всегда думал, что это только моя оригинальная идея. Ну так чего, играем? — Ну, давай, — вздохнул Тайлер. Действительно, что ещё делать, если не можешь уснуть и находишься в психиатрическом отделении? — Окей, дружба, — предложил Джош. — И что я должен на это сказать? — захлопал глазами Тайлер. — Я не знаю, — развёл руками тот. — Придумай что-нибудь. — Эм, ну, дружба это хорошо… — Гениально, — жуя губы, отреагировал Джош. — Никогда не слышал более интересного ответа. Тайлер нахмурился. Его начинал раздражать этот насмешливый тон. — Не смотри на меня так, — Джош широко улыбнулся, показывая зубы. — Ладно, давай я приведу пример. Дружба — это отношения между людьми, когда они уверены друг в друге, никогда не подводят и на них можно положиться в сложной ситуации. — Звучит, как статья из Википедии, — свысока ответил Тайлер. — Значит, я мог бы написать статью в Википедию, — сказал Джош, не моргнув глазом. — У тебя много друзей? — Нет, — Тайлер ругал себя за то, что согласился участвовать в этой дурацкой игре. — У меня тоже, — Джош поменял положение, и теперь сидел, как Тайлер. — Ладно, давай сменим тему. Дружба была не лучшим вариантом. — Да уж, — согласился Тайлер, косясь на него одним глазом. — Тогда бог. — Бог? — у Тайлера подскочили брови. — Да, действительно. Получше дружбы. Он не понимал, почему он в этом участвует. Ещё одна безумная тема, и он отсюда уйдёт. — Я не собираюсь разговаривать с тобой о боге, — скривился Тайлер, заметив, что Джош ожидал от него глубокомысленных размышлений. — Почему? — он, казалось, действительно не понимал, о чём просил. — Потому что это слишком личное, а я тебя, — он огляделся в поисках часов, — от силы пять часов знаю. Это во-первых, а во-вторых… — Ладно, ладно, не заводись, — Джош наблюдал за ним с едва сдерживаемым смехом, и Тайлера это невероятно бесило. — Не будем говорить о боге, окей, ты достаточно ясно выразился. — Неужели? — Ага, — Джош натянул рукава до самых пальцев и спрятал руки под мышки. — Давай поговорим о сексе. Тайлер выдохнул через рот и поднялся. Это уже не лезло ни в какие ворота. — Хэй, хэй, хэй, куда ты, — Джош схватил его за запястье. — Простая же тема. — Секс? — остановился Тайлер и вырвал руку из ладони Джоша. — Ты ненормальный? — Ну как тебе сказать, — Джош почесал затылок. Чёрт. Тайлер застыл. Что он только что брякнул? Чёрт, чёрт, чёрт. — Извини, — вырвалось у него, — я не это имел в виду. — Я понял, что ты имел в виду, — Джош не подавал признаков обиды, и Тайлер облегчённо выдохнул. — Забудь. — Но я всё равно не буду разговаривать с тобой о сексе, — строго сказал он. — Он для тебя также сокровенен, как и бог? — Почти, — кивнул Тайлер, не решаясь сесть обратно. Джош смотрел на него снизу вверх, и встретившись с ним взглядом Тайлер не смог его отвести. Глаза у Джоша оказались большими, тёмными, блестящими, излучающие любопытство и искреннюю заинтересованность. Тайлер моргнул и, покачав головой, сел в кресло. — Ты можешь выбрать тему для меня, — вновь воодушевился Джош. — Ты можешь даже по ней не высказываться. — А мы можем просто посидеть и ни о чём не разговаривать? — спросил Тайлер, кладя голову на подголовник и закрывая глаза. Он сосчитал до трёх, когда Джош ответил: — Нет. — Нет? — Тайлер разомкнул веки. — Это почему? — Потому что просто посидеть и не разговаривать, ты можешь в своей комнате, но ты сидишь здесь, а значит подсознательно ты бы хотел общаться. Тайлер удивлённо посмотрел на него. Потом поджал губы и сказал: — А знаешь, ты прав, — он поднялся. — Я пойду. Попробую поспать. — Серьёзно? — Джош выпрямился. — Серьёзно, — Тайлер не мог сообразить, что ему ещё сказать. — Спасибо за игру. — Пожалуйста, — усмехнулся Джош и, натянув капюшон на глаза, откинулся на спинку кресла. — Спокойной ночи, — он махнул рукой и поспешил в палату. Очутившись в кровати, Тайлер некоторое время пролежал без сна. Неугомонный мозг принялся анализировать уходящий вечер и людей, которых он встретил. Их было немного, но они были такие разные, с разными причинами пребывания здесь. Джерард явно страдал некой формой невроза, Фрэнк был в одной лодке с Тайлером. Он задумался о Джоше. Почему он пребывал в клинике, Тайлер не понял. Он не ходил по стеночке, не разговаривал сам с собой, не заливался беспричинным смехом. Игры у него, правда, были странные, но в целом он казался вполне нормальным, слишком нормальным для этого места. Тайлеру стало не по себе. За кажущимся спокойствием и весёлостью может скрываться много боли, у которой могут быть самые страшные причины. Возможно, он узнает о них позже. Возможно, не узнает никогда. Спенсер тихо захрапел. Тайлер смотрел в потолок. Из окна лилась темнота. Далеко-далеко шумел город. Птицы в его голове молчали. Веки стали тяжелеть, и вскоре он незаметно погрузился в сон.