Теории мертвеца

      Ночное небо то и дело освещалось частыми вспышками запущенных вверх фейерверков. Безмолвно взрываясь над крышами домов, из каждых окон которых, должно быть, лилась праздничная музыка и звонкая трель наполненных искрившимся шампанским бокалов, синие, зеленые, желтые искры ниспадали вниз, а затем тонули в облаке плотной дымки.       Смешиваясь с грязью, алые струйки крови западали в прорехи между каменными плитами, которыми была уложена территория перед памятником «Юных влюбленных». Обугленные детали разорванного мощным взрывом портативного зарядного устройства лежали на мокрой земле в разных частях площади, огражденной полиэтиленовой лентой броского желтого цвета. «Место преступления. Не заходить за ленту».       – Извините, мисс, – голос молодого полицейского, опрашивавшего присутствовавших в тот вечер в парке людей, обратился к девушке, стоявшей поодаль от толпы сбежавшихся на шум зевак. Словно желая оградить себя от них, она крепко обнимала себя за плечи. Ноги с непривычки обутые в сапоги на высокой платформе пробивало мелкой дрожью. – Рассказывая о произошедшем, дети упоминали Вас. Если не возражаете, я бы хотел задать Вам пару вопросов. Мисс? Вы слышите меня?       – Спрашивайте, – тихо ответила Кристен, устало потирая измученный пульсирующей болью висок.       – Как Вас зовут?       – Кристен Рэй.       – Что привело Вас сюда в такой вечер, мисс Рэй?       – Мы с подругой должны были встретиться в… Как там его… Опять забыла название этого кафе. На Нью Чэндж 20.       – Но как Вы оказались в Фестиваль-Гарденс? Кажется, погода не располагает к прогулкам?       – Она опаздывала, и я решила подождать ее здесь.       Полицейский сделал несколько заметок в блокноте, обтянутом мягкой черной кожей, и снова обратился к девушке:       – Можете в точности описать произошедшее?       Кристен неуверенно кивнула:       – Этот парень… Он попросил сфотографировать его с друзьями перед этим памятником, – она небрежно кивнула в сторону непорочных влюбленных, по воле случая оказавшихся свидетелями трагедии. – Я знаю немецкий, поэтому у нас не было трудностей в общении. Сделала несколько снимков и вернула ему телефон. Отвлеклась на звонок, потом произошел взрыв.       Мужчина снова сделал запись в блокноте, на этот раз гораздо длиннее предыдущей, а затем передал ручку девушке.       – Мисс Рэй, Вы не могли бы оставить свои контактные данные, на случай если нам еще понадобится Ваша помощь?       Утвердительно хмыкнув, девушка накарябала трясущейся рукой цепочку цифр, дважды проверив написанное – находясь в столь пространственном состоянии, Кристен была совершенно не уверена в их правильной последовательности.       – Вы можете идти, мисс Рэй. Выпейте чего-нибудь горячего, это Вас взбодрит. И… Счастливого Рождества, как бы глупо это не звучало.       – Подождите, – поспешно окликнула его Кристен. – С ним все будет в порядке?       Почесав задней стороной ручки висок, полицейский обернулся к проезжей части, словно еще надеялся увидеть мчащуюся по узкой улице машину скорой помощи.       – Хотелось бы сказать «да», но Вы же сами видели... Всего хорошего, мисс Рэй.       Медленно ступая на ватных ногах, Кристен покинула Фестиваль-Гарденс. Перед глазами по-прежнему стояло обезображенное глубокими ожогами лицо подростка. Он прижимал к нему окровавленные руки, желая унять невыносимую боль. Еще ощутимый запах жженой плоти волновал слабый организм девушки – живот ходил волнами в подступающем приступе рвоты.       Кристен бросилась доставать со дна сумки бутылку воды. В глубокую лужу, расползшуюся под ногами, выпала расческа и пара сладких леденцов. Девушка жадно прильнула к горлышку бутылки, стремясь подавить приступ нежеланной рвоты.       – Рэй! Рэй! – На другом конце улицы, весело подпрыгивая и энергично махая рукой, стояла Амата. Звонкая трель оповестила о смене сигнала светофора, и она с сияющей улыбкой на окрашенных в сливовый цвет губах направилась к подруге.       Кристен поспешно закрыла крышку бутылки и непослушными руками принялась запихивать ее обратно в сумку, бока которой из-за вызванного внутри беспорядка сильно раздулись.       – С Рождеством, Рэй! – Амата кинулась обнимать подругу, отчего та немного пошатнулась. – С Рождеством! Постой, а что это там?       Девушка указала на цепь полицейский машин, выстроившихся вдоль Сент Пол Черчярд. Тревожные ярко-синие огоньки проблесковых маячков отражались в окнах рядом стоявших домов.       – А, наверно какой-нибудь идиот запустил фейерверк прямо перед собором, – весело хохотнула Амата. – Эй, а с тобой-то что? Заболела? Да что с тобой такое, Рэй?       Девушка настойчиво встряхнула подругу за плечи, но та лишь в недовольстве скривила нос.       – Подожди, не надо, – тихо сказала она. – Давай… уедем отсюда.       – Но мы же только…, – начала было Амата. Она долго ждала и возлагала большие надежды на этот вечер, а потому любой отказ воспринимался как личное оскорбление. Но Кристен и в самом деле выглядела ничем не лучше этих живых мертвецов, сериалы про которых Амата так любила смотреть. Того и гляди хлопнется в обморок посреди опустевшей в праздник улицы, и что ей тогда с ней делать? – Ну ладно, как скажешь. Только лучше ко мне – кислые мины твоих соседей окончательно испортят мне все рождественское настроение.       Выпученными от удивления глазами Амата глядела на подругу поверх краев стакана, из которого шел ароматный запах приправленного корицей и мускатным орехом скандинавского глега, пару бутылочек которого они прихватили с собой из ближайшего супермаркета, спешно покидая Фестиваль-Гарденс.       – Ты серьезно? – Слизывая с губ остатки пряного напитка, воскликнула девушка. – Тебе звонил Мэт Майлз? Не его секретарь, а сам он? Вот это да, Рэй, а ты оказывается темная лошадка!       Кристен, вот уже как полчаса крутившая в дрожащих руках круглешок имбирного печенья, вскинула на нее недоумевающий взгляд. Амата – весьма сложная в общении и малопонятная личность. Даже по прошествии их трехлетней дружбы Кристен навряд ли бы с полной уверенностью смогла назвать причину того или иного ее поступка. Чем, по-вашему, руководствуется человек, который может пойти за хлебом в супермаркет, находящийся в десяти минутах ходьбы от дома, в теплой куртке и пижамных штанах? Та легкомысленность, с которой Амата относилась к жизни в целом, и эта ее совершенно потрясающая способность цепляться за малозначащие вещи порой выглядели по-настоящему пугающе.       – Я только что рассказала тебе о трагедии, произошедшей с ребенком, Амата, а о чем говоришь ты? Мэт Майлз? Это сейчас действительно так важно?       – Тебя взяли на работу, Рэй, у тебя появилась возможность съехать из своего гадюшника, и да тебе позвонил сам Мэт Майлз, конечно, это, черт возьми, важно! А что до ребенка… – Амата сделала большой глоток, а затем продолжила, – то, разумеется, это все очень грустно, но, если бы ты смотрела какие-нибудь еще каналы помимо этого своего музыкального, то знала бы, что подобные случаи происходят довольно часто. Что-то там про литиевые батареи. Они нагреваются и… Бум!       Размякший круглешок имбирного печенья хрустнул в руках Кристен, мелкие крошки посыпались на гладкую поверхность стола. Недовольно взглянув на подругу, девушка отвернулась к окну, откуда еще доносились приглушенные взрывы праздничных хлопушек. По непонятным для себя причинам она возлагала большие надежды на это Рождество, словно маленький ребенок, искренне верящий в чудо и с нетерпением открывающий миниатюрные дверцы, соответствующие текущей дате, своего адвент-календаря. Да, совсем не этого она ждала от самого главного праздника всех англичан.       – И ты не обижайся на меня из-за Мэта. Просто вам с Куртом уже давно, давно пора стать трио, а этот парень очень даже ничего. Богат и весьма хорош собой, – театрально всплеснула руками Амата. – Да кстати, я там прикупила пару хлопушек, если хочешь… А знаешь что? Я не отпущу тебя домой в таком состоянии. Так что оставайся-ка лучше сегодня у меня. Курт - взрослый парень, он поймет, что к чему.       Кристен отрицательно покачала головой:       – Хозяйка опять будет ругаться, что он воет и мешает всем спать. Нет, я поеду домой.       – Ну как знаешь, – пожала плечами Амата. – Давай хотя бы еще стаканчик выпьем. За… За что там обычно пьют? За мир во всем мире?