Теории мертвеца

      – С Рождеством, дорогая! – Весело махала рукой мама, глядя на дочь с экрана ноутбука. За ее спиной виднелась их небольшая кухня, выполненная в классическом стиле с приятного зеленого цвета шкафами, дверцы которых были украшены резными узорами. Что-то еле слышно булькало в маленькой кастрюльке на плите, а за пределами поля зрения шумела в раковине вода.       – С Рождеством, мамочка, – улыбнулась Кристен, изо всех сил стараясь подавить подступивший к горлу ком.       – Что уже, да? – Что-то тяжелое с грохотом упало в кухонной мойке, и в кадре появился отец их семейства. На висках отца прибавилось седых волос с их последней встречи в прошлом месяце, когда они всей семьей собрались на его пятидесятый день рождения. Ровно пять лет назад отец получил серьезное ранение во время учебных стрельб на полигоне. Из-за полученной травмы он с тяжелым сердцем вынужден был подать в отставку. Теперь у него была своя автомобильная мастерская неподалеку от дома, но, как говорят, бывших военных не бывает. – Здравствуй, дочь. Как ты?       – Мне вас очень не хватает, пап, – девушка часто заморгала, возведя глаза к потолку.       – Ты мне это брось! – Раздался из динамика строгий голос отца. – Раз решила, так нечего теперь сопли лить. Господи! Доживу ли я до того дня, когда хоть кто-нибудь из моих детей хоть чего-нибудь добьется в этой жизни? Сколько же еще мне придется терпеть насмешки старого Джулиана?       Джулиан Паттерсон или «Рыцарь наживы», как называл его отец Кристен, приходился мужем младшей сестре ее матери. Делец до мозга костей он смотрел на все через толстую призму корысти, даже о своем единственном сыне отзывался как об очередной выгодной сделке. Всякая встреча глав этих двух семей неизменно заканчивалась яростным спором, каждый из них с пеной у рта стремился доказать, что его ребенок безо всякого сомнения лучше.       – Не надо так, Генри, – мама успокаивающе похлопала отца по плечу, призывая к спокойствию.       – Что опять за шум с самого утра? – Где-то за пределами поля зрения камеры послышался заспанный голос Стива. А вот и он сам показался, одетый в бесформенную футболку и растянутые в коленях пижамные штаны. Непослушные черные волосы брата ежовыми иглами торчали в разные стороны.       – Утра!? – Взревел отец. – На часах час дня, дурень! Нет, все! Это уже выше моих сил! Уйди с дороги!       Недовольно сплюнув, отец покинул залитую солнцем кухню, зло шаркая домашними тапочками по деревянному полу.       – А, моя милая сестричка! – Воскликнул Стив, по-видимому, ничуть не расстроившись из-за резких слов отца. Небрежно махнув рукой, он добавил: – Не обращай внимания. Сегодня вечером приедут Паттерсоны, ты же знаешь, что отец терпеть не может дядю Джулиана. Всякий раз про себя так и шепчет: «Чтоб тебе этот пудинг целый месяц…»       – Стивен! – Вперив в него грозный взгляд, строго одернула его мама. – Что за выражения!       – Но ведь это правда, мам!       – Чтобы я больше этого не слышала! – Угрожающе сузив глаза, сказала она. Бульон в кастрюле бурно закипел, угрожая перелиться через края и залить мутной жижей идеально чистую эмалевую поверхность плиты. – Ну вот, ваш отец ушел, бросив всю готовку на меня. Как будто только этого и ждал! Милая, мне нужно идти, иначе ваш отец лопнет от злости, если к приезду Паттерсонов ничего не будет готово. Боже, дай нам сил пережить этот вечер!       Ровно в два часа по полудню состоялось ежегодное рождественское обращение Королевы Елизаветы к народу. В этот раз речь британского монарха была посвящена главным образом спорту, его «позитивной роли в укреплении и развитии общества». Как полагается добропорядочным гражданам Великобритании, Курт и Кристен прослушали обращение Королевы, стоя перед телевизором. Сразу же после каждый из них отправился по своим делам – Курт спешил разделаться с припрятанной под мягким матрасом лежака половинкой собачьей кости, Кристен готовилась к рождественскому ужину с Аматой. По случаю праздника она решила одеть то короткое платье приятного зеленого цвета, которое она купила еще два месяца назад, но так и не подвернулось подходящего случая его надеть.       В пять минут шестого девушка вышла из дома, дав Курту наставления не хулиганить и покорно ждать ее прихода, словно он был столь умен, что понимал человеческую речь. Для рождественского ужина девушки выбрали скромный ресторанчик «Barbecoa» на станции Святого Павла. По слухам там подавали отменное свиное жаркое.       Едва только Кристен успела войти в открывшиеся двери подъехавшего к платформе поезда, как в кармане пальто громко зазвенел телефон, оповещая о новом сообщении. Амата опаздывала и, разумеется, у нее уже было подготовлено оправдание – она уже готова была выйти из дома, когда вдруг осознала, что забыла взять с собой телефон, на поиски которого ушла уйма времени.       Можно было и не надеяться, что Амата приедет раньше половины седьмого, поэтому Кристен решила выйти на станции Мэншн Хаус и дождаться приезда подруги в парке Фестиваль-Гарденс. Подобные форс-мажоры происходили с завидной частотой, и пора бы ей уже давно научиться приезжать на встречу к подруге с опозданием в 10-15 минут, но как бы она ни старалась приехать чуть позже, ничего из этого не выходило. Кристен просто не умела опаздывать.       На улице шел противный мелкий дождь, от которого уложенные аккуратными локонами волосы девушки пошли игривыми завитушками. С разных сторон улиц холодный ветер доносил на Кэннон-Стрит неровный музыкальный хор, радостные возгласы и громкий хохот сотен тысяч празднующих.       В окружении цветочных клумб и высокой изгороди, в центре Фестиваль-Гарденс, располагалась скульптура «Юных влюбленных» – излюбленное место для свиданий. Двое бронзовых влюбленных, замерших в крепких объятиях друг друга, олицетворяли мир и спокойствие на фоне безумной суеты городской жизни. Туристы крутились перед скульптурой, стремясь захватить ее полным ростом в кадр.       – Entschuldigung…*, – на чистом немецком обратился к Кристен застенчивый юноша в темно-синей парке. Он говорил неуверенно, подкрепляя слова языком жестов. – Фото? Пожалуйста?       – Ja natürlich**! – Улыбнулась Кристен, беря в руки его телефон. Трое друзей юноши озадаченно переглядывались, приятно удивленные тем, что случайная незнакомка оказалась знатоком их языка. – Ich kann etwas Deutsch sprechen.       В кармане девушки настойчиво завибрировал телефон. Очевидно, это была Амата. Наконец объявилась эта заблудшая душа. Четверо немцев выстроились перед скульптурой, весело позируя на камеру. Серия громких щелчков оповестила об удачно сделанных кадрах.       – Vielen Dank!*** – Воскликнул парень, забирая телефон и вместе с друзьями просматривая сделанные фото.       Кристен лениво потянулась рукой в карман. На экране разрывавшегося вибрацией телефона мигал неизвестный номер. Кто бы это мог быть? Сегодня в клинике не ее смена, да и в телефонной книге были забиты номера всех работавших там докторов. Но что если…       Дрожащими пальцами Кристен нажала кнопку вызова:       – Алло?       – Мисс Кристен Рэй, верно? – Раздался по ту сторону приятный мужской голос.       – Д-да…, – неуверенно промямлила девушка. – Это я.       – Добрый вечер, Кристен. Меня зовут Мэтью Майлз. Я – директор отдела подбора персонала отеля «The Marble Arch by Montcalm». – Тревожные мурашки побежали по телу девушки, едва только она услышала название отеля. Прошло больше недели со дня собеседования. Кристен уже потеряла всякую надежду получить от них обратную связь и начала активно подыскивать новую вакансию. – Как проходят Ваши Рождественские каникулы? Надеюсь, весело?       – Да, неплохо, – нервно сглотнув, ответила девушка. Немецкие туристы по-прежнему стояли у памятника «Юных влюбленных», что-то оживленно обсуждая и загадочно кивая в сторону Кристен. – Спасибо.       – А по голосу совсем не скажешь, – засмеялся на том конце трубки мужчина. – Вот что, Кристен. Четвертого числа, когда закончится вся эта праздничная суета, выходите уже на работу. Придете? Алло? Кристен, Вы здесь? Девушка судорожно хватала ртом воздух, не в силах издать и звука от переполнявших ее эмоций. В тот момент, стоя перед памятником влюбленных, она чувствовала себя невероятно счастливой. Разноцветные огоньки гирлянд, растянутых над самой головой, отражались в ее влажных глазах.       – Д-да..., – наконец выдавила она из себя. – То есть, да я приду. Конечно, приду.       – Замечательно! Будем ждать Вас вместе с Вашим немецким четвертого января. Счастливого Рождества, Кристен!       Вызов был завершен, а она по-прежнему стояла, прижимая телефон к уху. И в этот счастливый для Кристен миг раздался громкий хлопок перед памятником «Юных влюбленных».