Я рядом с тобой.

      Вой. Леденящий, до ужаса знакомый, заставляющий кровь стыть в жилах, для Маринетт он был сейчас донельзя приятным, многообещающим, нужным. —Волки! Вот что мне нужно! — воскликнула девушка и её взгляд стал решительным, но отчаянным, без проблеска надежды и веры в будущее. —Как больно было слышать, Что ты мне говорил. Я слышала довольно: Меня ты не любил. Как больно ты не знаешь, Но, правда, я смирюсь. Надеюсь я, что больше, Вовеки не влюблюсь. Как больно ты не знаешь. Горькую правду земли Клянусь я, что ты не узнаешь: Нет здесь на свете любви. Я унесу ту боль с собою, Навеки я — её раб. Но я должна быть сильной, Ведь я, наконец, — Леди Баг. Но жить в этом горестном мире Я больше не могу. И схороню я ту боль с собою В заброшенном, старом гробу, — сказала синевласка со слезами на глазах. — Но... возможно есть другие решения этой проблемы... Нет, я уже решила, как избавлюсь от неё. Однако... Кто у нас там исполняет желания? Золотая рыбка? Её ещё ловить надо. Да и океана тут нет. Джин? Он обязательно потребует что-нибудь взамен. Да и доставать его опять-таки нужно со дна океана. Фея-крестная? Но у меня нет крестной, да ещё и феи... Нет, определённо не подходит. Тогда Бражник? Он вроде любую силу даёт... —Нееет, не дождешься! — раздавливая сине-фиолетовую бабочку, проговорила девушка, — Не для того я целый год от тебя Париж защищала! Лучше я сама к волкам на поклон приду, а-ля: Съешьте меня, папаша бабочек мне жить не даёт нормально! Но смерть тоже не лучший вариант. Я буду жить! Назло ему, буду! Назло всем! Пусть он будет с Хлоей! Пусть не замечает меня! Я отвечу ему тем же. Я не покажу ему своей боли! — девушка говорила решительно, но голос её до сих пор дрожал. Она попыталась подняться, как вдруг заметила, что из леса на неё смотрят глаза. Большие, янтарные, горящие злобой и до ужаса голодные. —О нет... — прошептала побелевшая как полотно Маринетт, — Я-яя, я, я... Я же поменяла решение! — обращаясь не столько к глазам, сколько к себе самой, растерянно сказала она. Но было уже поздно. Рядом с первой парой горящих глаз появилась вторая, третья, четвёртая... Теперь бедную девушку со всех сторон окружали огни, злобные и холодные. Мари встала с земли. Она решила встретить смерть достойно, смотря ей в глаза. Но глаза приближались не спеша. Им хотелось поиграть со своей жертвой. Самый огромный волк, видимо вожак стаи, стоял неподвижно и смотрел девушке прямо в глаза. Синие, полные отчаяния и безысходности, сейчас потемневшие как небо перед бурей глаза Маринетт против янтарно-желтых, холодных, словно сделанных из льда, глаз волка. Игры в гляделки продолжались бы ещё долго, если бы Маринетт не устала от этого ожидания. Она закрыла глаза и обреченно прошептала: —Вот и всё. Как быстро может оборваться жизнь... Ждать этого невыносимо! Но моя песенка спета. — голубоглазая с насмешливой улыбкой посмотрела на своих врагов. В глубине её глаз плескалась отчаянная надежда. Но, обведя волков взглядом, Маринетт поняла, что помощь не придёт. Она осталась одна, один на один со свирепой стаей. Ею движет лишь одна мысль, одна цель: убить во что бы то ни стало. У девушки помутнело в глазах. Сквозь неясную дымку, она видела, как какие-то светлые тени врезались в стаю тёмных волков, оттесняя их назад, в чащу, как несколько из них ринулись в погоню за удирающей стаей, и Маринетт потеряла сознание.