Эпичные провалы Джея Серафины

      Джей плотно закрывает дверь на кухню и открывает посудный шкаф на стене. Он достает миску для теста, мерную чашку, кухонные весы и венчик. Из шкафа правее он достает муку, корицу, соль, сахар, гвоздику.       На кухне так легко потеряться. На кухне можно забыть что за окном снег. На кухне можно забыть что снаружи морозный Бостон с гололёдом на тротуарах, сосульками на козырьках подъездов и изморозью на витых перилах. На кухне легко забыть, что за дверью кто-то есть. И этого кого-то зовут Роберт. Капитан, мать твою, Америка. Гребанная свеча для опального мотылька.       Джей замешивает тесто, постепенно добавляя какао-порошок. Он отмеряет всё точно, кроме корицы и гвоздики. Их он добавляет чуть больше. Джей хочет приготовить брауни с брусникой. Только без апельсиновой цедры.       Духовка медленно грелась.       Маргарет говорила, что кулинария это магия. А кулинары делятся на два типа: Добрых волшебников, которые допускают на кухню всех желающих, позволяют смотреть на магию в процессе и снимать пробу с еще не готовых чудес; и на злых колдунов, которые шипят и огрызаются, швыряются ножами и чашками, выставляют всех с кухни, временно превращая ее в свою обитель. Джей прекрасно осознавал к какому типу кухонных магов относится. Он еще раз покосился да дверь.       За текстурным ребристым стеклом не было никого. Роб всё еще спал.       Джей перелил тесто в формы. Он очень не любил, когда на него смотрят в процессе готовки. Готовка - нечто слишком личное.       За окном в утреннем сумраке, блестящие в свете подслеповатых желтых фонарей, кружились хлопья снега.       Общего между фантомами и мотыльками? Их тянет на огонь. И если мотыльков привлекает свет огня, то фантомов... Фантомов привлекает тепло.       Он уже один раз проебался, забыв включить обогреватели. Он помнил изморозь на волосах. Иней на ресницах. И взгляд. Взгляд Роберта. Джей так и не понял, что было в том взгляде, но пообещал себе, что такого больше не повторится.       Они уже спали в одной постели. Они уже трахались, черт побери. Это стирает границы, но Джей упрямо возводил стены для самого себя. Он не хотел быть тем мотыльком, сжегшим свои крылья в погоне за светом. Он раскуривал каждую новую сигарету пока Роба не было рядом, с остервенением жуя фильтр. Он с отчаяньем буйнопомешанного убеждал себя, что они с Робом НЕ друзья, НЕ любовники и не еще-кто-бы-то-ни-было. Они напарники и это значит, что Джей не должен тянутся к нему как тот гребанный мотылек. Так он говорил себе. За последние дни это напоминание превратилось в мантру, которая ни хрена не работала.       Тихо зазвенел кухонный будильник. Джей прикрыл форточку, выкидывая в нее дотлевающий окурок. ***       Роберт всё еще спал. Он придерживал левой рукой подушку. Одеяло сползло до пояса. В его комнате было тепло.       Джей аккуратно прикрыл за собой дверь, держа обеими руками разнос с дымящимся кофе и теплыми брауни с брусникой.       За окном медленно поднималось желто-розовое солнце.       Он ступал тихо, стараясь чтобы деревянные половицы не скрипели под ногами.       Грудь Роба медленно вздымалась и опадала. Рот был чуть приоткрыт. На светлые ресницы падали первые, еще блеклые, солнечные лучи.       Джей сдвинул с прикроватной тумбы книгу и аккуратно поставил свою ношу. На круглом разносе с тонкой чеканкой, слева и справа от блюдца и кофейной чашки, робко ютились веточки омелы с красными ягодами.       Джей закусил край губы. Он стоял почти в двух метрах от кровати, и даже отсюда чувствовал тепло исходящее от Роберта. Джея тянуло к этому теплу. Тянуло как металлолом к электро-магниту.       Запах кофе быстро заполнял комнату. Ещё пару мгновений и Роб учует. Учует запах и проснется.       Джей постоял еще немного, пряча руки в карманы домашних штанов. Он хотел сесть на кровать. Он хотел прикоснуться. Он хотел поцеловать Роберта. В скулу, в висок. В губы, может быть. Джей отчаянно хотел, но он так же отчаянно строил вокруг себя стены из стекла, бетона и язвительной ядовитой желчи.       Солнце за окном набирало силу. Запах кофе распространялся по квартире, протягивая свои щупальца в белоснежные шкафы и иссиня-черные тумбы. Входная дверь хлопнула слишком громко. Джею срочно требовалось проветрить голову. Он НЕ станет пересекать границы, начерченные им самим на хрустящем песке эгоизма. Не сегодня.