Ты слишком веский повод выпить

Они познакомились в каком-то клубе. Глеб не запомнил тогда название. Огромная шпала-казах молча сидел за стойкой, сгорбившись над бокалом и напрочь игнорируя окружающее его веселье. Глеб бы и не обратил внимание, ему ведь было так хорошо под раздобытыми марками, что хотелось только тусить и ебаться, а ещё ходить вдоль вертикальных поверхностей, потерянно подпирая руками стены, словно бы те грозились упасть на него в самый неподходящий момент. Сейчас парень как минимум чувствовал себя центром земли, атлантом, на чьих плечах лежит ответственность за чёрный с мерцающими кристаллами звёзд потолок. Глеб приваливается к стойке, пытаясь заказать себе ещё коктейль, но нечаянно пихает локтем фигуру в белой майке. Парень, которого потревожил худощавый мертвый рэпер, поворачивает голову, окидывая его нечитаемым взглядом темных глаз, а Глеб отчего-то сжимается в комок. — Ты чего тут сидишь один?! — перекрикивая музыку орет Фара, сглатывая застывший в горле ком. — Жду, — бросает в ответ мужчина, не повышая голоса. Но Голубин почему-то отчётливо слышит эту фразу. — Кого ждёшь?! — Никого. — И чего ты тогда сидишь?! — Жду, пока что-нибудь произойдёт, — легко передергивает плечами казах. — Но если ничего не делать — ничего и не произойдёт! — Но что-то же все-таки происходит. — И что же?! — Ну, например, ко мне подошёл ты с какими-то неадекватными вопросами, — коротко усмехается мужчина. Логично. По крайней мере для убитого наркотой Глеба звучит логично. — Значит, надо просто сидеть и ждать всю жизнь, когда же что-нибудь изменится? — Жизнь меняется своим чередом. Иногда нужно просто дожидаться подходящего момента когда все само поменяется. Хотя и отсутствие изменений — тоже изменение, — изрекает мужчина, отпивая виски из пузатого бокала. — Глеб, ты где застрял?! — орет кто-то сзади. Голубин оборачивается, коротко кричит «я иду» в толпу, а потом спрашивает: — Как тебя зовут? Ответом ему становится тишина. Казах уже куда-то смылся.

***

Артем снова достал очередные пригласительные, на этот раз в «Gazgolder» — клуб Басты. Вход строго по спискам, сугубо своя и безбашенная тусовка. Ещё в самом начале Голубин думает чем-нибудь закинуться, но что-то останавливает. Чертов казах в белой майке не выходит из головы, зависнув там черно-белым маревом с узкими, нечитаемо прохладными глазами. И что он Глебу сдался, а? Было в нем что-то занимательное, даже не низкий необычный голос, не странно-приятная внешность, не ледяной прищур азиатского разреза глаз, а что-то ещё. Неуловимое, но чертовски важное. А Глеб ведь даже не смог узнать, как его зовут. Музыка сейчас относительно спокойная, полный чилл, кальянный дым витает в воздухе и люди неспешно разговаривают о чем-то отвлечённом, разбившись на небольшие кучки. Из Династии тут только сам Глеб, Депо и братишка Многознал. Они — «свои люди» для Голубина, те, с кем он может чувствовать себя комфортно. И сейчас они идут к бару, чтобы заказать себе что-нибудь выбивающее сознание из головы. Мужчина, стоящий за стойкой и негромко переговаривающийся с кем-то, поворачивается и улыбается. Глеб даже не смотрит на улыбающегося Басту, уперевшись взглядом в человека, стоящего за спиной хозяина клуба. — Рад видеть, парни, -приветствует Вакуленко. — Знакомьтесь, это Адиль, работает под псевдонимом Скриптонит, он новенький на моей лейбле. — Можно просто Скрип, — говорит казах, а по губам проскальзывает легкая улыбка. — Потом познакомитесь, — обрывает Вакуленко. — Иди, готовься. — А что будет? — заинтересованно спрашивает Голубин, провожая уходящего парня взглядом и смешно вытягивая шею, дабы заглянуть Басте за плечо. — Сюрприз, — усмехается тот. — Уважаемые гости! — раздаётся на весь зал, а свет потухает, оставляя белесый луч только на сцене. — Сегодня мы с вами собрались по поводу пополнения в нашем лейбле. Представляю вам нового члена «Gazgolder’a» — Скриптонита!!! На сцену выходит парень в неизменной белой майке, повесив голову и держа в руках микрофон.

***

Я готов поспорить, что вижу на губах казаха мнительную усмешку, словно брошенный вызов всему миру. Что-то в его выходе заставляет меня замереть и дышать как можно тише. Затем просто врубается бит. Красивый, сделанный с умом и весьма нестандартно. Он начинает читать, а я заворожённо слушаю. И ловлю себя на мысли, что совсем не вникаю в текст, просто наслаждаюсь сочетанием бита и абсолютно нестандартного голоса. И тогда наконец вслушиваюсь. Мне нравится что кто-то хоть в норме здесь, У остальных прокисшие мины, будто бы мой близнец. И сколько ни кури, настрой все равно пиздец, А как ты живешь то здесь? А как ты живешь вот так? У вас там все на улыбке? Да похуй, что у твоих друзей в порядке вещей кидать? Похуй, что нельзя так жать на педаль? Тебе совсем берегов не видать? Звучит. Чертовски хорошо звучит. Бит подходит к концу, а зал взрывается одобрительными «б-р-р-ра!». — Ну как тебе? — осведомляется Артем, жуя добытую где-то оливку. — Хочу с ним фит, — выдаю я, не подумав, прежде, чем формулирую мысль. — Воу-воу, Глеб, впервые от тебя слышу такое безоговорочное мнение, — приподнимает бровь Многознал. — Или ты уже успел чем-то без нас догнаться? — Да иди ты, — хмуро бросаю я, осознавая, что снова потерял Скрипа из виду. — Ну ты пока позависай, а мы пойдём прибухнем, чтобы не тухнуть, — вечно-позитивно бросает мне Депо и утягивает Макса за рукав следом за собой. Я обшариваю толпу глазами, разворачиваясь вокруг своей оси как долбанный земной шар, в поисках нужного мне человека. А потом едва ли на месте не подскакиваю, когда прямо передо мной появляется каменное лицо одного очень талантливого казаха. — Выйдем? Я ждал чего угодно, начиная от банального «как тебе?» и заканчивая «круто было?», но он, кажется, клал на моё мнение со всей высоты собственного немаленького роста. — Выйдем, — коротко киваю я, но снова дергаюсь, на этот раз из-за голоса, звучащего за моей спиной. — Браво, Адиль. Самый неожиданный флоу на отечественной рэп-сцене во, не побоюсь так сказать, всей её истории. Тебя ждёт огромное будущее, я в этом не сомневаюсь. Я разворачиваюсь, а там стоит никто иной, как великий и ужасный Оксимирон. Стоит и так спокойно хвалит Скрипа. Казах в ответ просто кивает. — Кто делал бит? — осведомляется Мирон. — Я. — Вдвойне впечатлило, — усмехается отец русского рэпа. — Если будем так стоять, нас не выпустят со своими комментариями, — шелестящим шепотом роняет Адиль мне на ухо, наклоняясь ниже. — Следуй за мной и не упускай меня из виду. Я вновь дергаюсь, а когда доезжаю наконец-то до сути его слов, оглядываюсь, едва успевая зацепиться за фигуру в белой майке. Я скольжу сквозь толпу, беспардонно расталкивая людей локтями в стороны и поднимаясь на мысочки, чтобы в очередной раз ни в коем случае не потерять его из виду. А затем вижу, как он скрывается за железной дверью, и ныряю за ним. Прохладный московский осенний ветер треплет мои волосы, кидая мне их в лицо. Адиль стоит в одной футболке, запрокинув голову назад, к холодному белому месяцу. — Зачем мы вышли? — спрашиваю я, копаясь в кармане в поисках сигарет. — Не люблю, когда меня хвалят. В такие моменты я перестаю стараться, — спокойно отвечает он. — Стрельнешь? — Стрельну, — пожимаю я плечами, протягивая пачку. — Я так понимаю, мне тебя лучше не хвалить? — Да делай, что хочешь. Кто я такой, чтобы устанавливать тебе правила? Я молча затягиваюсь, с трудом переваривая его фразы. Он абсолютно не похож на все то, что я видел до этого — загадочный, исчезающий по щелчку, говорящий размытыми фразами и чертовски талантливый. Я чувствую себя недоделанной Алисой в стране чудес, только вместо белого кролика я еле поспеваю следовать за казахом в белой майке. — Ты же тоже читаешь? — приподнимает он бровь. — Ага, — коротко киваю я. — Давай что-нибудь. — Я фристайлить не умею, — отнекиваюсь я. — Это не сложно. Смотри. Я кидаю тебе строчку, а ты продолжаешь. Я тяжело вздыхаю и делаю затяжку, а он выдаёт: — Твоя сука такая тупая, что хочется выстрелить… — Твоя сука так низко летает, что моя сука — истребитель, — мгновенно продолжаю я. И правда, не сложно. Даже скорее просто, хотя раньше у меня не получалось. Может, все дело в казахе? Казахи же сверхнация, нет? — Твоя сука такая смешная, что стрем её высмеять, — продолжает он. — И ей не тягаться с моей, не тягаться с моей сучкой, — нараспев продолжаю я, а потом ускоряюсь, зачитывая на тон выше, — твоя сука настолько тупая, я в кодеине желудок купаю! И он вдруг смеётся, смех у него низкий, заливистый и гортанный, на редкость приятный, мелодичный. Я тоже невесомо улыбаюсь, а потом ловлю себя на том, что это тупо, и строю серьезное лицо. — А ты не плох. — С тобой я на контрасте, — пожимаю я плечами. — У тебя голос очень крутой. — Спасибо, — коротко кивает он, а я вдруг понимаю, что за все время нашего диалога он приблизился ко мне, и теперь стоит вплотную. — Ты чего? — как-то совсем неуверенно выдаю я. А сбежать страшно. Кажется, что если сейчас я сделаю шаг назад, он вновь исчезнет и больше не появится. Я поджимаю губы, а он неуловимо быстрым движением запускает пальцы в мои белые патлы и довольно настойчиво оттягивает их назад, заставляя меня запрокинуть голову. Я не сопротивляюсь, а только жмурюсь, прикусывая губу. А затем ошарашенно выдыхаю, когда тёплые губы докасаются до моей шеи, легко прикусывая нежную кожу. — Что? — совсем охрипшим голосом бросаю я, все ещё не в силах вернуть голову в адекватное положение, хоть он меня уже и не держит. — Чтобы запомнил, — насмешливо бросают мне. А мне, почему-то, кажется, что это совсем не шутка. А когда я поднимаю голову, его уже нет. Снова смылся. Как и всегда.