Пожинающий бурю

Marcin Przybyłowicz – Mystery Man Adrian Raso and Fanfare Ciocarlia – Devil's Tale

      — Есть такие вещи, в которые даже я не вмешиваюсь. Цири недоступна моему взгляду, недосягаема. Но тебе стоит беспокоится не о том, как найти дочь, потому что ты отыщешь её, я уверен.       — Тогда о чем? — удивленно спросил ведьмак.       — Цири поджидает большая опасность, — серьезно сказал Гюнтер, поглаживая кончиками пальцев череп, лежащий на ладони. — Если хочешь, я скажу тебе, как её избежать. Или ты хочешь попросить о чем-то ином?       Геральт глубоко задумался. Месяцы, проведенные в пыльных дорогах по наводкам Йеннифэр, не помогли ему отыскать Цири. Он натыкался лишь на её следы, оставленные достаточно давно, для того, чтобы ощутить клекочущее отчаяние. Белое Пламя, Пляшущее на Курганах Врагов был в ярости от последнего отчета, но прекрасно понимал, что никто, кроме Геральта не мог справиться лучше. Но сам ведьмак уже давно перестал так считать. После событий в Велене и Новиграде, он отплыл на Скеллиге к чародейке, чтобы сообщить ей те крохи информации, которые ему удалось раздобыть за это время. Они продолжили путь по Скеллиге, но острова не дали им абсолютно ничего, кроме тех самых крошек, ведущих в никуда.       Он внимательно посмотрел на О'Дима. Тот стоял прямо и удерживал череп в руке, он был недвижим и следил за ведьмаком, ожидая ответа. На мгновение Геральту показалось, что в глазах этого существа можно прочитать ответ на любой вопрос, но ответа на тот вопрос, который так его волновал, он в них не видел. А видел он в нём лишь темную и древнюю силу, всеобъемлющую и не имеющую никаких границ. Гюнтер мог всё, в этом ведьмак и не смел сомневаться.       Дерзкая мысль, пришедшая ему в голову, заставляла его терзаться снова и снова, однако решив, что вседозволенность, которой он наделен как проситель, действительно была таковой, ведьмак решил рискнуть всем, потому что и терять ему было нечего.       — Я хочу попросить тебя о кое-чём другом, — сказал он, глядя О'Диму прямо в глаза.       Стеклянный Человек засмеялся. Ему было интересно, о чём хотел просить ведьмак.       — И чего же ты хочешь? — заинтересованно спросил он. — Я могу дать тебе что угодно, ведьмак. Славы, богатства, любви.. Всё, что только ты сможешь себе представить. Человеческая фантазия не так уж и безгранична.       — Я хочу, чтобы ты отправился со мной и помог отыскать Цири, — выпалил Геральт и тут же замолчал.       Гюнтер резко остановился и в упор посмотрел на ведьмака. Белоголовый не мог различить его эмоций, не мог понять, знал ли О'Дим о его желании или сказанное стало для него сюрпризом. Лицо круглолицего мужчины казалось абсолютно непроницаемым. Он стоял посреди изображения серпа луны, выложенного мозаикой в святилище Лильвани и молчал. Он размышлял или заглядывал глубоко вперед — Геральт не знал и не мог разглядеть того, что кроется за этой маской.       Череп Ольгерда внезапно начал тлеть. Он раскалялся всё сильнее, медленно обращаясь в прах. Ветер сдувал его с рук О'Дима, разнося по каменным руинам. Торговец зеркалами стряхнул с ладони пепел и растер между пальцами его остатки.       Он улыбался.       — Что ж, ведьмак, — наконец сказал Гюнтер, — признаться, я не то, что бы удивлен, но неужели ты и правда этого хочешь? Пройти путь, предназначенный тебе, со мной, бок о бок?       — Я ищу Цири уже достаточно давно для того, чтобы решить просить помощи у тебя, О'Дим.       — Ты хотел сказать, у такого как я. Но, право, Геральт, разве ты и впрямь так недооцениваешь свои силы?       Ведьмак горько усмехнулся. На островах последний след Цири обрывался и ни Йеннифэр, ни Мышовур не смогли разглядеть ничего, кроме выжженной пустоши и разоренной деревушки, спалённой Дикой Охотой. Он вновь объехал Велен и ему нечего было сообщить чародейке, ему нечего было сказать Эмгыру. И вот, он стоял перед демонической сущностью, взывая к его помощи.       Гюнтер, в ответ, лишь пожал плечами.       — Хорошо, — ответил он, улыбаясь. — Ты убедил меня. Получается у тебя это скверно, но мне достаточно и этого. Я согласен отправиться с тобой в путь.       Геральт пристально вгляделся в чересчур улыбчивое лицо О'Дима.       — Что, вот просто так?       — Ну да, вот просто так, — усмехнулся тот. — Ну неужто ты так быстро передумал, Геральт?       — Нет, просто ты как-то слишком быстро согласился.       Гюнтер засмеялся и направился к выходу из храма, разворачиваясь к ведьмаку.       — Ты думал, что я смогу отказаться от твоей просьбы?       — Надеялся, — отозвался ведьмак, нагоняя О'Дима. — Я надеялся, что ты действительно не сможешь отказаться. Я думал, что ты будешь изворачиваться так, как только сможешь, для того, чтобы уйти от обязанности.       Они спустились по каменным ступеням вниз. Геральт ощущал себя так, словно его уже обвели вокруг пальца. Ему это не нравилось и он, в какой-то мере, боялся оказаться на месте Ольгерда, от которого остался только прах, который разнесло ветром по всему заброшенному храму. Однако самого Гюнтера этот факт ничуть не беспокоил.       — Зачем? — спросил он, не оглядываясь назад. — Я хотел бы спросить у тебя одну занятную вещь, ведьмак: неужели ты и вправду думаешь, что путешествие будет таким лёгким для тебя, в моей компании? Не обманывай самого себя, ты ведь не идиот.       Они спустились из храма и вышли на хорошо протоптанную тропинку. В лицо дул тёплый ветер, пахнущий луговыми цветами и травами. Геральт огляделся вокруг. Велен спал, листва тихо шумела, а луна, далёкая и обманчиво маленькая, заливала дороги холодным светом. Пролески и одинокие рощи, призрачными тенями нависали поверх бескрайних земель, уходивших далеко к полоске горизонта. Они шли всё дальше вперед, оставляя за собой и храм, и события, которые произошли в его стенах. Ведьмак не торопился задавать вопросы, раз за разом прокручивая в голове все события, произошедшие с ним за последние несколько месяцев. Гюнтер негромко насвистывал песенку и, как казалось Геральту, испытывал абсолютное безразличие к тому, что их могло ждать впереди. Он молчал и ведьмак молчал в ответ, пытаясь сосредоточится на своих размышлениях.       — Геральт, — спустя какое-то время сказал Гюнтер, перестав свистеть, — ну неужели ты так и будешь молчать? Разве тебе не интересно, куда мы идем? У тебя нет соображений, куда могла пропасть твоя дочь? Скажи хоть слово, не то я залягу посреди дороги и загнусь от скуки, а дальше тебе придётся идти одному.       — Ты? Загнуться?       О'Дим засмеялся и ответил:       — Да, в одном ты точно прав, загнуться я не смогу.       — Кто ты вообще такой, О'Дим? — спросил ведьмак. — Ты демон? Джинн, один из гениев? Откуда у тебя такая сила? Кто призвал тебя в этот мир?       Гюнтер довольно улыбнулся.       — Ну вот, наконец-то ты перестал молчать. Знаешь, что обо мне говорит церковь пророка Лебеды, его «Добрая Книга»? Что меня и моих братьев изрыгнул на землю так называемый Бог, за то, что мы когда-то, где-то в завихрениях эфира, надумали совращать людей и уподоблять порокам. «Кто делает грех, тот от дьявола, потому что сначала дьявол согрешил», — кажется так там было написано. Забавно, правда? Вы, люди, имеете фантазию, с которой можно сворачивать горы, но стоит дойти до потаённых откровенных желаний — всё одно и то же.       — Так что тогда — правда? — спросил ведьмак.       — Ближе всего пришлась мне по душе вера офирцев в Сайдалла. По их мнению, единый творец всего и сразу, низвергнул Иблиса за бестактность и непослушание. Они считают, что он живет на земле в облике огненного джинна с большей силой, чем у других гениев. Это не совсем так, но в том, что я имею власть над гениями, ты можешь не сомневаться. Я бы здорово тебе помог, однажды, как мне думается. «Топай отсюда и оттрахай себя сам!». Великолепный экзорцизм, Геральт! И я бы так блестяще не справился, чего греха таить.       — Гюнтер, не надо..       — А то что? — с насмешкой спросил он. — На мне твой экзорцизм точно не сработает, если уж только ты не захочешь заключить со мной сделку для этого.       Ведьмак умолк, чувствуя смущение. Лицо О'Дима выражало ехидство.       — Так значит, ты все-таки ифрит, но с большей силой?       — Да нет же, Геральт, будь внимательнее к словам. Я просто сказал, что мне по душе их вера. Они отождествляют меня с самым большим любителем песен и плясок, а я, как ты уже понял, люблю всевозможные увеселения.       Геральт озадаченно смотрел перед собой. Он остановился, и повернувшись к Гюнтеру, спросил:       — Так что же тогда из этого всего — правда? Ты так и не ответил.       О'Дим повернулся к ведьмаку и сложил руки на груди.       — Нравится мне твоя дотошность, но я, пожалуй, отвечу на твой вопрос так же, как ты его задал. Не ищи правды в вере, Геральт. Я появился задолго до всех этих попыток обосновать мир каким-нибудь там культом Создателя. И наделен я большей силой, чем ты мог бы себе представить. Но нет в мире ни диавола, ни Бога. Есть только сила, которой вы, люди, попытались придумать название и объяснение.       — Какого... — чертыхнулся ведьмак и отшатнулся от О'Дима, оглядываясь вокруг.       Слева от него, в нескольких сотнях метрах, виднелись ворота Новиграда. От святилища до столицы были часы пути, однако, посмотрев на луну, Геральт был потрясён. Она оставалась ровно на том же месте, где и была в последние несколько минут, когда они шествовали от разрушенного святилища забытой богини. Дорога под ногами была плотно утоптана сотнями ног и повозок, проходящих по ней, а он даже и не заметил, как тонкая тропинка в поле и пустынные пейзажи сменились окрестностями города.       Ведьмак с недоумением смотрел на Гюнтера. Стеклянный Человек лишь усмехался.       — Я ведь сказал тебе, что люблю поговорить. Когда молчишь, дорога кажется очень долгой. А с приятной беседой дорога всегда идет быстрее, — Гюнтер улыбнулся и продолжил идти вперед, по направлению к городу.       Ошеломлённый ведьмак посмотрел в спину удаляющегося О'Дима и нагнал его, понимая, что вопросов у него становится только больше.       — Тут неподалеку твой друг, не хочешь зайти, поздороваться? — спросил тот. — Он был бы тебе рад, полагаю. Да Бьянка тоже была бы рада тебя увидеть. Даже несмотря на то, что ты пошел со Старым Лисом, Роше предан тебе, как другу. Знаешь, сколько раз он одернул своих Синих Полосок?       — Ты что, собрался пересказать мне всю прожитую жизнь? — раздражённо спросил ведьмак.       — Нет, что ты, я просто говорю об очевидных вещах вслух. Но я могу так сделать, если ты захочешь.       Они поднимались к воротам Новиграда. Стража стояла на посту и впадала в дрему. После смерти Радовида Свирепого, гонения прекратились и вход в город был открыт; останавливали лишь только беженцев и нищих, бегущих от войны. Ведьмак остановился за воротами, и спросил:       — Зачем мы прибыли в город? Разве нам не нужно...       — Нам нужно на Скеллиге, к несчастью, я не могу разглядеть всего отсюда, — ответил О'Дим. — Ты не любитель порталов, а те проторенные тропинки, которыми привык ходить я, тебе точно не понравятся. К слову, нет: нам не нужно гулять по Велену и любоваться дивным видом болотных топей. Эти безумные старухи тебе больше ничего не расскажут. А на островах я смогу узнать побольше, чем вы смогли разглядеть. Ох, как я не люблю вмешиваться в такие вещи... Ну, что поделаешь. Уговор есть уговор. Пойдём.       Ведьмак согласно кивнул и они двинулись вперед. Ночной Новиград шумел; улицы патрулировала стража, а пьянчуги, затерявшиеся в хитросплетениях улиц, пытались отыскать дорогу домой. С Новиградом у Геральта было связано много воспоминаний, бóльшие из них здорово щекотали нервы и по сей день.       Они шли к порту. Пахло грязью и помоями, плескавшимися за каменным парапетом набережной. Однако, это в какой-то мере успокаивало ведьмака и давало чувство неизменного постоянства: таким Новиград был всегда, таким он должен был и остаться, в чём Геральт был уверен.       Переходя через мост, ведьмак увидел открывшийся вид на море. Теперь он не вызывал никаких приятных эмоций, крепко-накрепко связанный историей с заморским принцем, обращённым в гигантскую жабу. Небольшой рынок, недалеко от порта, был пуст. Палатки, оставленные торговцами, были завешаны тентами и Гюнтер подошёл к одной из них, просовывая руку под ткань и доставая яблоко.       — Тебе что, совсем не стыдно? — ехидно спросил Геральт, глядя как Гюнтер впивается зубами в яблоко. — Красть у честных людей?       — Стыдно? — Гюнтер ощерился. — А торговать из-под лавки фисштехом ему не стыдно, м-м? К тому же, какая ему разница? Он умер сегодня ночью в подворотне и тело его ещё не остыло.       Геральт с отвращением отвернулся и они продолжили путь. Гюнтер с удовольствием впивался в мякоть яблока зубами, а ведьмак представлял на месте сочного плода череп Ольгерда. Сходство было ужасающим и разница, между явлением поедания яблока и душ, являлась не такой уж разительной.       Они вышли на портовую набережную, самую шумную часть ночного города. О'Дим выбросил огрызок в воду и остановился, осматриваясь. Очевидно, он присматривался к кораблям, но надеяться на свои догадки в отношении такой всемогущей твари, Геральт понемногу переставал. Гюнтер ещё раз осмотрелся и двинулся вперед, направляясь к таверне «Золотой Осётр». Заведение это было грязное и имело дурную славу, круглые сутки полнящееся таких же дурных и грязных остолопов. Они вошли внутрь и уселись за ближайший от выхода стол. Гюнтер сложил руки на груди и выжидающе посмотрел на Геральта.       — Что? — спросил белоголовый, глядя на О'Дима.       — Тебе нужен капитан «Чёрной чайки». Вон тот бугай, с банданой на голове, — сказал он, указывая на мужчину, пьющего в три горла. — Поговори с ним, он, правда, небольшой любитель разговоров, но мне интересно, сможешь ли ты с ним найти общий язык.       Ведьмак скривился.       — А ты что?       — Я? — удивлённо спросил Гюнтер. — Формируй свои желания правильно. Ты попросил меня пойти и помочь отыскать Цири, я и пошел. Но что-то ты не слова не сказал о том, что мне придётся договариваться о твоей переправке на острова, и обратно. Поправь меня, если я не прав.       Геральт закатил глаза и молча встал из-за стола, направляясь в сторону стойки. Вокруг стоял гомон десятков пьяных голосов, он протискивался между столов, улавливая краем уха нескончаемые сортирные шутки моряков. Сошедшие на сушу и не знающие меры, они забывались в пьяном веселье и похоти, выкрикивая песни и соря ругательствами.       Он подошел к капитану и встал рядом с ним. Громила пил прямо из бутылки, оставив попытки наливать пойло в опрокинутую кружку, лежащую на стойке. Ведьмак терпеливо ждал, пока капитан запрокинет бутылку и вольёт себе в глотку кислое вино. Он смотрел, как дёргается кадык при крупных глотках и терпение сходило на нет, потому что моряк казался и вовсе бездонным.       — Ты капитан судна «Чёрная чайка»? Если так, мне хотелось бы задать тебе пару вопросов, — начал ведьмак, глядя на капитана.       Тот отставил бутылку в сторону и посмотрел на Геральта.       — И чо тебе надо, хер? — спросил он, глядя на белоголового через прищуренные глаза. — Я похож на любителя попиздеть о жизни? Вали отсюда, не то я те ноги вырву.       — С этим я могу поспорить, — ответил Геральт.       — Ох, сука, — сказал капитан, — это ты зря...       Бугай повернулся к ведьмаку, замахиваясь для удара левой рукой. Геральт быстро среагировал и с силой ударил его сапогом по колену, на которое приходилась точка опоры капитана. И без того наклюкавшийся моряк потерял равновесие, с грохотом заваливаясь на пол. Он застонал, притягивая к себе колено.       Ведьмак негодовал и смотрел на стонущего бугая.       — Я хотел спросить, не плывёшь ли ты на Скеллиге и не сможешь ли взять на борт двух пассажиров, а ты бросаешься на меня с кулаками?       — Пошёл ты на хер! — процедил капитан, лежа на полу. — Никого не возьму, с-сука! Никогда!       Геральт развернулся и пошел назад к О'Диму, сидящему за столом. Он пробивался сквозь гогочущих моряков, тыкающих пальцами в капитана и чувствовал накатывающее раздражение.       Он сел на стул и посмотрел на Гюнтера. Тот снисходительно улыбался, сложив руки на груди и смотрел на ведьмака.       — Доволен? — желчно спросил он, глядя на улыбающееся круглое лицо.       — Я? — отозвался он. — Более чем, Геральт. Ты удовлетворил мое любопытство, а теперь позволь я сам поговорю с этим бедолагой.       Гюнтер встал из-за стола и направился к капитану, вновь стоящему и пьющему возле стойки. Ведьмак наблюдал за тем, как О'Дим подходит к тому же месту, где Геральт пытал удачи чуть раньше и обращается к бугаю. Сквозь гомон голосов он не слышал, о чём говорил его спутник, но видел, как он призывает к молчанию орущего бугая, поднимая руку. Он что-то терпеливо разъяснял, уверенность пьяного мужчины сменялась хмельной жестикуляцией, выражающей удивление, а после того, как Гюнтер шагнул ему навстречу, капитан отшатнулся, облокотившись о стойку и энергично закивал.       О'Дим, с довольным выражением лица отправился назад, а капитан, прихрамывая, пошёл к своей команде, удерживая в руках бутылку пойла. Геральт почувствовал себя глупо.       — Добро пожаловать на борт «Чёрной чайки», ведьмак, — насмешливо сказал Гюнтер и пригласил его к выходу.       Геральт встал и поплёлся вслед за Господином Зеркало, с досадой понимая, что путешествие, которое началось около часа назад, будет не таким, на какое он смел рассчитывать. И виделось ему, что не он втянул О'Дима в дурную историю, а сам Гюнтер впутывал ведьмака в такие вещи, из которых будет невозможно выкрутиться самостоятельно.