Пожинающий бурю

:novemthree: – Embracing the Storm

      — Знаешь, Геральт, мне тебя жаль.       Они спускались вниз по покатому лесному склону, поросшему нежно-зелёной травкой. В лицо дул солёный ветер, свежий и холодный, пронизывающий до костей. Ард Скеллиг лениво просыпался, подставляясь первым лучам тёплого солнца и нежно-розовому небу. Они держали путь в священный лес и решили не останавливаться на отдых, едва только сошли с корабля. Геральт выглядел уставшим и измотанным за всё время их пути, однако Гюнтер оставался неизменен: на его круглом лице красовалась широкая улыбка и эта прогулка приносила ему немало удовольствия.       Услышав О'Дима, ведьмак повернулся в его сторону, кривя губы в ухмылке.       — Это ещё почему?       — На твоем месте, я бы не стал надеяться на то, что Йеннифэр тепло тебя встретит. Думаю, она уже ищет подходящее для тебя озеро.       Геральт повернулся в сторону О'Дима, поджав обветренные губы. Лицо Гюнтера оставалось неизменным.       — Что ты несёшь? Какое ещё озеро?       — У чародеек весьма сложный характер, но иногда и их мотивы прозрачны. Как вода, Геральт. Прямо как в глубоком горном озере.       — Очень смешно, — буркнул тот. — Может, ещё научишь меня тому, как жить?       — Что? — усмехнулся тот. — Правда глаза режет? Оно и понятно. У тебя ведь всегда так: взять хоть Йолю, хоть Трисс, хоть несчастную Шани. Обещания и пустые слова, нежность и привязанность, но не драгоценное понимание. Одного не понимаю: неужели тебе и впрямь так трудно обращаться с женщиной? Они не ждут от тебя того, что ты будешь сворачивать горы. Им этого не нужно, Геральт. Они ищут другого и ждут. Ждали.       Ведьмак промолчал, отяготив себя думами, которые не вызывали ничего, кроме горечи. Как бы ему не хотелось это признавать, но О'Дим был действительно прав и это навевало на него тоску. Он думал о прошлом. Последнее желание было болезненным как для него самого, так и для чародейки. Стоило разрушиться оковам, как всё изменилось до неузнаваемости, встало на свои места и то было тошнотворным миазмом, отравляющим их жизнь. Его жизнь. Нельзя было сказать, что не стало легче, но дышать при виде чародейки ровно у ведьмака не получалось. Была ли тому причиной вина — он не мог сказать. Да и с остальными создавать видимость чего-то светлого получалось не совсем так, как хотелось, и всегда приводило к одному печальному концу.       Он остановился посреди леса, осматриваясь вокруг и переводя дух. Насколько он помнил, неподалёку должна была быть узкая тропа, ведущая вниз, но бездумно шагая вниз по обрыву, он сбился с намеченного пути. Гюнтер выжидающе смотрел на Геральта и с его круглого лица не сходила насмешливое выражение, которое досаждало ведьмаку ничуть не меньше, чем проделанный за три дня путь, от Новиграда до островов.       Вдруг он ощутил мощную волну энергии и пошатнулся. Лишь спустя секунды дрогнул его медальон и он прикрыл глаза рукой, от пыли, которую поднял телекинетический всплеск. Он удивленно посмотрел на Гюнтера, но тот лишь пожал плечами в ответ.       — Что это было?       — Гнев, Геральт — страшная штука. Только не попадись под горячую руку.       Ведьмак побежал вперед, так и не дослушав Гюнтера. Из под его ног летели мелкие камни и пыль, и, он то и дело был вынужден прикрывать лицо рукой от мощных магических волн, вздымающих стены пыли и сухих листьев. Медальон дрожал всё сильнее, по мере его приближения к источнику разрушительной силы: он спешил. О'Дим шёл далеко позади него и никуда не торопился, вальяжно прогуливаясь между деревьев и словно не замечая перед собой ничего из ряда вон выходящего. Для него и судный день не был бы такой уж большой неожиданностью и смириться с тем, что он знал всё наперед — было очень и очень непросто.       Он вылетел на открывшееся пространство, искорёженное могучим магическим катаклизмом, ещё до самой чародейки, вымещающей свою злость на земле, изнывающей от открытой ноющей раны. В нескольких десятках метров от себя он заметил Йеннифэр, которая грязно ругалась, не жалея на то выражений и мощными всплесками энергии оглушала всё пространство вокруг себя. На неё это не было похоже и ведьмак невольно вспомнил слова О'Дима, сказанные несколько минут тому назад. Под горячую руку ему попадаться не хотелось, но он был вынужден так сделать.       Геральт громко окликнул её, но она его не услышала или же попросту сделала вид, что кроме неё и её ярости тут больше никого нет. Он побежал, но гнев чародейки становился куда громче голоса ведьмака, по мере его приближения к ней. Ведьмак снова и снова пытался докричаться до неё сквозь гул, стоящий в округе, но старания его были тщетны. Внезапно для себя, Геральт ощутил мощный толчок, сродни тому, если бы его лягнула лошадь прямо в грудь. Очутившись на пыльной земле, он увидел стремительно голубеющее небо, укрывающее собой необозримые земли. Это в какой-то мере убаюкивало оглушенного ведьмака, но тот быстро пришел в себя, отходя от полученного удара.       Гюнтер нагнал его быстрее, чем на то мог рассчитывать ведьмак. Он протянул ему руку, помогая подняться на ноги и Геральт признал, что был удивлен таким жестом. От О'Дима он привык ждать чего угодно, но не такой простой помощи, которая была бы безвозмездна вопреки всему. Ведьмак отряхнулся и они направились к обезумевшей от горя чародейке. Геральт вновь оглушительно рявкнул, окликая её, должно быть, в сотый раз. Плечи, обтянутые в чёрный бархат рубахи, дрогнули. Она развернулась в его сторону и глаза её были полны праведного гнева.       — Геральт! — крикнула она в ответ, и побежала в их сторону. — Геральт! Ну наконец-то! Скажи мне... А это ещё кто такой?!       Она остановилась в паре шагов от них, с каким-то недоверием разглядывая чужака, которого ей ещё ни разу не доводилось видеть. Медальон Геральта подрагивал на цепочке: было понятно, что чародейка пытается прочитать его спутника. Йеннифэр пристально смотрела на мужчину в жёлтом кафтане и Гюнтер отвечал ей взаимностью, без особого смущения глядя прямо в застланные пеленой усталости глаза.       — Это... — начал Геральт, указывая рукой на стоящего рядом.       — Кто ты такой? — перебила она, дёрнув уголками губ.       — Простите мне мою невежливость, — проворковал тот, кланяясь, — я друг Геральта, моё имя Гюнтер О'Дим и я вызвался помогать вам в этом нелёгком деле. Жаль, что твои поиски так ни к чему и не привели, Йеннифэр. Очень жаль.       — Откуда тебе знать? — желчно спросила она, сложив руки на груди.       — Ты очень разгневана и ты безумно устала, — ответил он, — мне не кажется, что человек, который пришёл бы к тому, что так долго ищет, смог бы так злиться. Успокойся, Йеннифэр.       Она усмехнулась. Под фиалковыми глазами залегли тёмные круги, держалась она твёрдо, но немного нервно; чародейка выглядела измотанной и было очевидно, что времени в поисках она провела немало. Йеннифэр долго рассматривала сначала Геральта, а потом — снова Гюнтера, словно не зная, с чего начать разговор. Взгляд её становился пристальнее, чем то было должно и спустя мгновение она отшатнулась от них, с ужасом глядя на мужчину в желтом кафтане.       — Что ты такое?! — выдохнула она, сжимая пальцы в кулаки.       — Теряешь хватку, — вздохнул О'Дим, шагая ей навстречу. — Тебе необходим отдых.       — Мне казалось, что я чётко произнесла свой вопрос, — сказала она, и выражение её лица стало жёстким. — Будь добр, ответь на него.       — Йеннифэр, не надо, — отозвался ведьмак, понимая, что плачевных последствий уже не избежать. — Правда тебе в любом случае не понравится.       Черные брови дрогнули и недовольство сменилось новой волной горячей ярости. Всё происходило стремительно. Геральт, ожидая самого печального стечения обстоятельств, сложил пальцы в знак Квен, сгруппировываясь и вкладывая в щит максимальную силу. С губ чародейки срывалось заклятие, страшное и невероятно могущественное. Медальон ведьмака дрожал, словно норовя разорвать цепочку. Белоголовый крепко закрыл глаза, чувствуя, как наэлектризовывается воздух и услышал чудовищный гул, который исходил от магического всплеска. За яркой вспышкой последовал треск. Волна была гораздо сильнее, чем предыдущие, но у Геральта удалось устоять на ногах. С резким треском щит лопнул и сквозь звон в ушах он услышал крик Йеннифэр.       Она сидела на коленях и громко ругалась, ударяя руками по пыльной земле и понося Гюнтера на всем, чём только стоял свет. Лицо его сохраняло непроницаемый вид даже сейчас, и, поднявшись, Геральт подбежал к ним, пытаясь помочь Йеннифэр встать на ноги. Чародейка грубо отпихнула его от себя, поднимаясь на ноги без посторонней помощи и с яростью сжав кулаки, зыркнула на Гюнтера.       — Как?! — прошипела она, потрясая кудрями. — Как ты это сделал?! Это невозможно!       — Йен! Ты что, совсем сошла с ума? — ведьмак вскинул руки.       Гюнтер пожал плечами. Она схватилась ладошкой за лоб, глядя себе под ноги.       — Я же говорил тебе, Йеннифэр: отдохни, — мягко сказал он, отступая в сторону. — Это было лишним.       — Лишним?! — взбеленилась она. — Да это должно было разорвать тебя на куски!       — Йеннифэр, — как-то слишком мягко сказал Гюнтер, — ты добрая и мудрая женщина, но откуда в тебе столько жестокости? Не надо отчаиваться раньше времени, ведь не все ещё потеряно. Просто искать нужно немного в другом направлении.       — Йен, — отозвался Геральт, — в одном он совершенно точно прав: тебе нужен отдых. Сколько времени ты тут провела?       — Идите к чёрту, — тихо буркнула она, разворачиваясь и открывая портал. — К чёрту вас. Обоих. Делайте, что хотите.       Гюнтер широко улыбнулся, обнажив ряд ровных зубов, так, что у ведьмака по спине пробежал холодок. О'Дим проводил взглядом чародейку, с неподдельным интересом наблюдая за тем, как она скрывается в портале и облегченно выдохнул, когда она, наконец, ушла, закрыв за собой проход.       — Что ты сделал? — спросил Геральт, подходя к Гюнтеру. — Это на неё никак не похоже, Гюнтер. Она бы так просто не сдалась.       — Понимаешь ли, — начал О'Дим, отправляясь вперед по выжженной пустоши, — Йеннифэр не пожалела на меня ни сил, тем более — желания скорой расправы. Пришлось пресечь её попытку, потому что это многострадальное место не выдержит еще одного удара. Поразительное упрямство у этой женщины, Геральт.       — Но она ведь просто ушла, не став ничего выяснять!       — Убеждение, Геральт — страшная вещь, — пожал плечами тот. — Хороший отдых еще никому не мешал. Особенно ей.       Он пошёл вперед, осматриваясь на месте. Покорёженный лес вызывал лишь тихую грусть, Геральту было жаль это место. Священная земля имела множество мест силы, которые под воздействием мощного всплеска магической энергии стали непригодны для того, чтобы черпать оттуда энергию. Гюнтер держался равнодушно. Взгляд его внимательно следил за окружением и в своих наблюдениях тот по долгу он не останавливался ни на чём, словно читая то или иное моментально. Шёл он медленным шагом, ни разу не останавливаясь на своём пути. Ведьмак плелся вслед за ним, гадая о том, что тот мог видеть или слышать. Шёл О'Дим точно по тому же маршруту, каким они шли вместе с Йеннифэр, заполучив маску Уробороса у Мышовура.       Гюнтер остановился на месте и закрыл глаза, глубоко вдыхая через нос. Воздух был свежим и пах морем, как и на всем Ард Скеллиге. Для уставшего от переходов Геральта — ничего, за исключением качки, не изменилось. Он испытывал потребность в том, чтобы хорошо отдохнуть, но плелся вслед за О'Димом, который пытался отыскать в следах, оставленных Цири, тот, который помог бы её отыскать.       — Как ты это делаешь? — вдруг спросил ведьмак.       — Что именно тебя так беспокоит? — переспросил Гюнтер, не поворачиваясь в его сторону.       — Всё. Как ты убедил Йеннифэр просто уйти? Почему она не кидалась на тебя с расспросами о том, что из себя представляет твоя природа? Почему, Гюнтер? Как это происходит? Я слишком хорошо знаю Йен. И слишком плохо понимаю тебя и всё то, что ты делаешь.       — Сколько вопросов, — усмехнулся тот. — Скажи, Геральт: а тебе это надо? Несчастная Йеннифэр несколько недель была вынуждена от заката до рассвета топтать ногами пепел и рыться в нём руками, пытаясь отыскать в нём хотя бы намек на то, что найти Цири живой ещё есть хоть какой-нибудь шанс. Она использовала очень могущественную магию и Мышовур сходит с ума от того, что священную землю сотрясают такие громкие и такие тёмные слова. Она ждала от тебя новостей, но эти весточки не принесли бы ей ничего, кроме горечи и боли, которой ей и так достаточно. Дай ей отдохнуть. Так будет куда лучше для всех.       — Ты снова не ответил, как это происходит. Я понимаю, почему ты так сделал, но меня больше интересует — как.       — Очевидное не всегда так близко к понимаю, Геральт, каким оно кажется. Лучше переосмыслить и взвесить ценности, — сказал Гюнтер. — А что до причин — то незачем тебе этого знать. Всё равно тебе это никак не поможет в будущем и уж точно не сослужит никакой службы.       Они продолжили путь в абсолютном молчании. О'Дим остановился у двух искорёженных деревьев, вглядываясь в пустоту между ними. Его глаза внимательно следили за чем-то невидимым и это вселяло суеверный ужас, потому что на том месте, куда так пристально смотрел Стеклянный Человек не было абсолютно ничего, кроме опаленной сухой травы. Он прошёл вперед, спускаясь в небольшой овражек и тронул стволы вырванных с корнем берёз, вновь втягивая в себя воздух. Геральт стоял наверху и с интересом наблюдал за тем, как Гюнтер топтался на месте, разглядывая то, что было недосягаемо его взгляду.       Медальон мерно покачивался на цепочке, не выдавая никаких признаков использования магии. Земля глубоко впитала в себя очаги её распространения после мощнейшего катаклизма и теперь лишь ветер тревожил серебряную голову волка на шее ведьмака. Геральт наблюдал за ним, словно зачарованный и вдруг схватил перчаткой, убирая под ворот кожаной куртки. О'Дим развернулся и пожал плечами, протягивая руку ведьмаку. Тот помог ему выбраться и Гюнтер продолжил свой путь, обходя поваленные деревья вокруг и всматриваясь куда-то вдаль       — Как думаешь, Геральт: какую ценность в твоей жизни несут друзья?       — Это ты к чему? — устало спросил ведьмак.       — Ну, — хмыкнул Гюнтер, — обычно человек сразу может сказать об этом. Мне интересно, что ты скажешь на этот счёт.       — С некоторыми из них я прошел чертовски сложный путь. Ты и сам знаешь.       — Что, неужто чувство благодарности?       — Нет! — Геральт скривился. — Как я мог бы называть их друзьями из чувства благодарности? Я, конечно, благодарен им всем, но ведь не это меня заставляет испытывать к ним привязанность.       — Лютик — самовлюблённый болван с самооценкой, не знающей никаких пределов. Золтан — безумец и болван с пагубным пристрастием к алкоголю, — Гюнтер остановился, выразительно посмотрев на ведьмака. — Роше — фанатик, Регис — болван, с кучей никому не нужных принципов. Я могу долго продолжать.       — Ты говоришь про обратную сторону монеты, а их две. И у монеты даже есть ребро.       — Видишь, как всё просто? — усмехнулся тот. — Мог бы просто ответить о том, что главная ценность твоих друзей в большем, чем достоинства и недостатки, а мне пришлось тебя подводить к этому.       — Зачем? — спросил Геральт.       — Как думаешь: попав в трудную ситуацию, хоть кто-нибудь из твоих товарищей смог бы обратиться за помощью к меньшему из зол?       — Это ты сейчас про себя?       — Сила — это не только я, Геральт, — усмехнулся О'Дим. — Силы в этом мире немало, только вот её разделение шло не совсем так, как должно.       Ведьмак задумался, глядя себе под ноги. Они снова шли вперёд и он наступал тяжёлыми сапогами на сухие ветки, которые с хрустом ломались под его весом. Вопрос был с определенным подвохом и он это прекрасно понимал. Но догадаться, чего именно добивался этим Гюнтер, было не так просто. Вряд ли этим, он мог выиграть хоть какую-то выгоду для самого себя.       — Не думаю, — ответил Геральт, ступая на пепелище и вновь печально оглядываясь вокруг. — Ты опять за своё?       — А что такого в том, чтобы срезать путь? — Гюнтер вскинул брови, выходя вперед. — А что до друзей, Геральт... Надеюсь, что так оно и есть.       Он прошёлся вперед, оставив за собой ведьмака. Пепел взвивался из-под его ног и плавно опускался назад, на чёрную от сажи землю. Казалось, что земля всё ещё хранит в себе жар бушевавшего пламени. Вокруг виднелись сгоревшие до основания дома и деревья, земля была серой от пепла. Всюду были видны человеческие останки, почерневшие от огня, так и не захороненные должным образом. Никто так и не решился прийти в разоренную деревню. Пустошь, не омытая дождем, была чёрным мёртвым пятном на Ард Скеллиг.       — Ну? Нашёл что-нибудь? — спросил Геральт, нагоняя Гюнтера.       Тот развернулся к ведьмаку, улыбаясь.       — Как только мы сошли с корабля, этого было достаточно.       Геральт глубоко вдохнул, пытаясь успокоить себя.       — Ты, должно быть, издеваешься? Тогда какого хера мы тут проходили несколько часов к ряду?!       — Мне очень нравится здешний климат. Прекрасная погода и чистый воздух. Наслаждайся им, Геральт. Это полезно. Прогулка определенно пойдёт тебе на пользу.       Геральт прикрыл лицо рукой, чувствуя, как на него снова накатывает непреодолимое желание причинить немало физической и душевной боли О'Диму. Геральт знал, что вряд ли мог сделать хоть что-то для этого и предавался лишь мечтам об этом. Гюнтер ходил по деревне взад-вперед и улыбка никак не сходила с его круглого лица; вся эта ситуация вызывала у него лишь восторг и приносила неземное удовольствие. Он резко повернулся на месте, вздымая пепел и ощерился, словно был самой квинтэссенцией счастья.       — Геральт, послушай. Как давно ты бывал в Назаире? — поинтересовался он, потирая руки. — Прекрасное место, родина голубых роз. Сердце замирает от одного их вида, столь они красивы и хрупки. Лучший подарок для женщины, нигде их больше не выращивают, кроме как там.       — От Ард Скеллиге до Назаира несколько дней водной переправы и около двух недель конной езды, — устало отозвался ведьмак. — Что ты имеешь в виду? Только...       — Ты все и сам прекрасно понял, Геральт! — воскликнул О'Дим. — Нам нужно найти в Назаире одного человека. История крайне занимательная, но знаешь ли ты, в чём прелесть?       — В чём?       — Если мы поторопимся, то успеем посетить ярмарку.       — Гюнтер, дорога займет у нас несколько недель! — Геральт устало посмотрел на О'Дима, потирая глаза. — Недель! Не дней! Холера...       — Можно пойти и другим путём, — О'Дим недобро улыбнулся и направился в сторону ведьмака. — Тогда мы и подоспеем вовремя, чтобы закончить все дела в условленный срок.       Геральт попятился, осознавая, к чему шло дело. Ему это категорически не нравилось и испытывать на собственной шкуре тот самый тёмный путь ему не хотелось, однако О'Дим и не собирался его спрашивать. Он подошел к Геральту и крепко схватил его за плечо, сомкнув на нём цепкие пальцы. Ведьмак замер на месте, чувствуя, как холодок пробежал по его спине. Гюнтер повел плечами и воздух вокруг них словно раскалился. В Лофотене вновь стало пусто и лишь взвихрённый пепел говорил о том, что несколько секунд назад тут были живые люди.