ВОТ ТЕБЕ БАБУШКА И ПЕРДЮВМОНОКЛЬ...

Эмма, пребывая в печали и меланхолии, вертела в пальцах вилку сидя за столиком в любимом всеми горожанами кафе Бабули и перед начинающим светлым магом поднимался ароматный парок над лучшими в этом мире блинчиками до которых Эмма почти не дотронулась. Малефисент нахмурилась: — Что с тобой? Эмма тяжело вздохнула и отправила в рот кусочек блина, прожевал и снова вздохнула: — Время идёт, часики тикают… Малефисент были не нужны дальнейшие пояснения: — Твой бывший… Сердитое фырканье: — Он тогда просто исчез из моей жизни, пропал с горизонта. Внезапно. Я подобное не прощаю. Малефисент уже получила свою порцию мясного пирога и кофе. Аккуратно отпила из чашки, поставила её на стол, промокнула губы салфеткой: — Ты теперь знаешь причину. Из-за чего, точнее кого, он так поступил. Эмма пожимает плечами: — Всё равно. В городе практически у всех есть своё «долго и счастливо», то есть он или она имеются, с кем проведут всю оставшуюся жизнь, а если найти кого-то вне стен Сторибрука… Как отнесётся мой кавалер к тому, что его девушка умеет колдовать, магия на самом деле реальна, а в Сторибруке все герои сказок, точнее того, что в этом мире принимают за сказки? Или впадёт в панику, или решит, что я его, такого всего замечательного, подло околдовала, а может потащит по экзорцистам — изгонять из меня бесов — кто его знает, что простому смертному в голову придёт? Особенно с перепугу. Малефисент пожимает плечами и ехидно улыбается: — Зелье для стирания памяти. Не самый сложный рецепт. — И с чего такая забота о моей личной жизни? — нехорошо прищуривается Эмма. — С чего вдруг? — Ты теперь не простой смертный, а Светлый маг, могущественная колдунья, — Малефисент заказывает себе ещё чашку кофе, — твоё душевное состояние отныне не только твоя проблема. Магия, это эмоции — тебе об этом неоднократно напоминали. Телесное состояние связано с душевным, с эмоциями и ты обязана держать себя в руках, контролировать себя. Иначе, бед не оберёшься. — То есть я могу разнести Сторибрук ко всем чертям из-за недотраха? — недоверчиво щурится Эмма. Малефисент невозмутимо кивает: — Именно. Вспылишь, потеряешь голову, а нам всем потом разгребай последствия. Регину ещё в Королевском дворце учили, как себя в узде держать, а ты сейчас, как необъезженная лошадь, дикий мустанг. — Я лучше себе вибратор куплю, — едко улыбается Эмма, — есть-пить не просит, надоел — выключил и в тумбочку спрятал. Только не забывай подзаряжать. — Почему бы и нет? — Малефисент сама невозмутимость, а Эмма едва кофе не поперхнулась. — А ещё йога, дыхательные упражнения… Чай с ромашкой. … — Мама, ты не думаешь, что ты с папой могли бы… попробовать снова? — Генри заискивающе заглядывает матери в глаза. Та сердито хмурится: — Это он попросил тебя со мной об этом поговорить? Генри краснеет: — Нет. Но он теперь не преступник, не вор, а фотограф в Нью Йорке и вы могли бы… — Я не запрещаю вам общаться, — предельно холодно и сухо, — и с дедушкой тоже. Но Нилу я не могу теперь доверять. Предавший раз… … — Почему бы нам, действительно, не попробовать снова? — спрашивает Нил. Эмма утомлённо закатывает глаза: — Ты меня бросил. Внезапно. Даже не попытался объясниться. Просто исчез. Я не могу после такого тебе доверять. — Но ты теперь знаешь почему… — Мог бы сочинить чего, — ухмыляется Эмма, — заливать, забивать баки, врать, ты всегда хорошо умел. Придумал бы чего. Типа, мне придётся залечь на дно, не ищи меня — я тебя сам найду, но позже. Но предпочёл просто исчезнуть с горизонта, без каких либо объяснений. … — Я лучше схожу на пару неудачных свиданий! — Эмма начинает закипать. — Хватит уже про Нила! — Ты только обещаешь… — вздыхает Белоснежка. … — Я потратила несколько флаконов зелья стирания памяти, — вздыхает Эмма, — одна истерика; предложение посетить знакомого врача, истерика, бегство; стошнило, бегство. При этом все полки книжным магазинов и библиотек забиты дебильными книжками про магию, эзотерику, снятие порчи и сглаз. Но стоит столкнуться с настоящей магией и… Только пятки сверкают. — Ты всё-таки подумай про Нила, — вздыхает Белоснежка. — Я думаю про банк спермы, — бурчит Эмма себе под нос, — или останусь одна. Чем жить с такой вот истеричкой, которая кладёт в штаны только увидев огненный шар.