Часть 2
17 марта 2017 г., 09:02
День 3…
— Хватит мне перечить! Твоё слово вообще не имеет смысла в этом доме, понял? — Да я и без тебя об этом знаю — что вы меня даже за человека не считаете! Спрашивается: нахуй тогда вообще сына делали, а? — Не матерись в моем доме, ублюдок! Я сказал, что ты поедешь в Китай! — Ты решил все по своему сделать, да? Только пойми своей старческой головой, что я всё равно не собираюсь тебя слушаться! Воспитывать детей надо с пелёнок, а не когда им двадцать три года стукнуло. — Ты сейчас меня в чём-то обвиняешь? — крикнул отец и ещё ближе подошёл к парню, смотря на него сверху вниз. — Нет, блять! Ты же у нас весь такой правильный и порядочный, только вот жаль, что все не знают, как ты на самом деле деньги заработал! Им бы понравилась эта история. — Щенок! — удар по щеке. Бэкхён судорожно давится воздухом и хватается за горящую щёку. — Урод! Как ты смеешь? Ты меня благодарить должен, что я тебя вырастил. Без меня ты бы сгнил в детском доме! — Да лучше бы я там всю жизнь прожил, чем хоть что-то с тобой общее имел! — заорал Бэкхён и с гневом посмотрел на отца, уже не сдерживая свои эмоции. — Ненавижу тебя, сука! А знаешь, почему? Потому что ты самый конченный человек в моей жизни! Я нахуй мать из-за тебя потерял. Рос как изгой общества, а ты по барам и шлюхам ходил! После этого ты себя ещё и отцом называешь? Не смеши меня! — Не смей вспоминать мать при мне! — новый удар в висок и Бён скручивается на полу, зажимая голову. — Ты даже ногтя моего не стоишь! — Ха-ха-ха. За сколько же ты его застраховал? Миллион? Два? Ублюдок сраный! Чтоб ты в аду горел! Ненавижу! — он резко встаёт и бежит в сторону выхода из этого чужого дома. Ноги моей больше не будет здесь! Ветер хлестал по лицу, разбрасывая волосы парня в разные стороны. Жуткий вечерний холод пробирался под его лёгкую рубашку, вызывая дрожь по всему телу. Бэкхён устало опустил глаза и вдохнул необходимый кислород. Злость бушевала в нём, не давая слезам выплеснуться наружу. Хотелось плакать. Сильно. Навзрыд. Ощутить на себе мамины объятия и услышать ласковые слова на ухо. Почувствовать себя вновь маленьким мальчиком, что хочет простой ласки и не знать о том, какой на самом деле жестокий этот мир. Бэкхён бы всё отдал, чтобы забыть об этом. Быть свободным и счастливым — вот, что хочет парень. Но жизнь и вправду к нему жестока. Всё время бросает в говно и смеется прямо в лицо, матеря во все стороны. Грязь противно хлюпает под ногами, и Бэкхён сильнее вжимает голову в плечи, стараясь хоть немного согреться. — Под ноги не учили смотреть? — насмешливо восклицает кто-то, когда Бён налетает на него. Парень поднимает туманный взгляд на мужика и хмурит брови. Знакомое лицо, — мелькает в голове. Он смотрит в тёмные глаза стоящего напротив парня и не может вспомнить, где уже его видел. — Не учили! — огрызается он и обходит незнакомца. — Постой же. Разве не узнали меня? — Я что, блять, должен каждого отброса в лицо знать? — Мы с Вами сталкивались в переулке. — А! Та дылда. Не рад встречи. До свидания. — Что-то случилось? — Тебе какая нахуй разница? Тебя это вообще не касается. Не суй нос куда, блять, не просят. — Мне правда жаль. Может, хотите выпить? Я как раз освободился. Угощу Вас. — Мне с тобой пить противней, чем с помойной крысой. — Прошу, не отказывайте мне. У меня давно стоят несколько бутылок качественного виски, а вот компании нет. — Ха. Я даже не сомневаюсь. Ни один нормальный человек не согласился бы выпить с тобой, но я сделаю исключение для себя. Мне хочется напиться до беспамятства, так что всё в твоих руках, башенка. — Я очень рад. Пойдёмте? Они молча шли по тёмным улочкам, чуть освещённым слабым светом дорожных ламп и блеском полной луны. — Я живу недалеко, так что через несколько минут мы будет на месте. — Мне плевать. Просто пошли быстрей. Холодно, сука. — Держите, — сказал мужчина и протянул ему свою кожаную куртку. — Сегодня и правда холодно. — Ага, — кивнул Бён и надел на себя куртку, что приятно пахла мужским одеколоном и чем-то знакомым, но Бэкхён никак не мог понять, что же это. Они прошли ещё несколько домов, и мужчина завернул за угол, погружаясь в по-настоящему страшную темноту. — Мы пришли. Я живу на третьем этаже. Лифт, к сожалению, не работает, так что нам придётся пройтись немного пешком. — Отлично. Здание было довольно большим и приличным, поэтому Бён не стал зацикливаться на странном тревожном чувстве в груди. Они быстро поднялись на нужный этаж, и парень ввёл код, открывая перед Бёном дверь и пропуская его вперёд. — Фу, как галантно, — скривился Бэкхён и прошёл в квартиру. Свет сам включился, и парень с чуть открытым ртом рассматривал большую прихожую. Зеркальные стены сверху подсвечиваемые маленькими лампочками, две стеклянные двери, ведущие в большие комнаты, совмещённые между собой большой ванной комнатой. Всюду были расставлены большие вазы с зелёными кустарниками и высокими лампами. — Сюда, — указал мужчина на одну из больших комнат, и Бэк послушно пошёл за ним, с каждым шагом округляя глаза. Огромный белый диван стоял посередине комнаты, сзади которого была стеклянная стена; по бокам от него были такого же цвета кресла с маленькими чёрными подушечками, журнальный столик из чёрного стекла и несколько незамысловатых картин в стиле абстракционизм. — Садитесь. Я сейчас принесу что-нибудь выпить. — Ты мне обещал качественный виски. — Я помню, — улыбнулся мужчина и направился на кухню. — Наверное, Вы не помните, но меня зовут Чанёль. — Бэкхён, — Я знаю, малыш. — Кем ты работаешь? — Скоро узнаешь, сладкий. — Я архитектор. — Правда? — Нет, я шучу, — усмехнулся Ёль и поставил на столик два стакана, бутылку и тарелку, на которой лежали кусочки фруктов. — А ты кем работаешь? — Ни. Кем, — жуя, произнес Бэкхён. — Сколько тебе лет? — Двадцать девять. — Понятно. Мне двадцать три. — Мне стыдно и неловко, но почему ты был в такое время на улице в одной рубашке? — Я ведь говорил тебе, что это не твое дело, но я просто поссорился с отцом. — Сложные отношения? — Нет, не сложные. Их просто нет. Я ненавижу его, он меня. Это семейная идиллия. — А мать? — Она умерла, когда мне было восемь. Убийство. — Ясно. Кто твой отец? — Тиран, ублюдок, тварь и другие «приятные» эпитеты. Бён ДжонЁн. Слышал о таком? — Да, я как-то работал на него. Гнойный человек. — Слабо сказано, — Бэкхён сделал большой глоток жгучей жидкости и удовлетворённо закрыл глаза. — Ты не похож на архитектора. — А на кого же я похож? — Не знаю. Архитекторы — они искусство во плоти, а ты больше смахиваешь на прокурора или адвоката. — Ты тоже, знаешь ли, не похож на сына богатого бизнесмена. — Почему же? — удивился парень, уже допивая первый стакан и наполняя его снова. — Ты слишком чист для этой грязи. — Звучит как оскорбление, — хмыкнул Бэкхён и сделал ещё один глоток. — Слышал что-нибудь про маски? — Те, что мы надеваем на свои лица? — Ага. Звучит банально, но и у меня их много. — Врешь, Бэкхён-а. — Я ни такой уж и чистый. — Самому то не смешно, зайка? — Мне кажется, что ты специально себе это внушаешь. Ты боишься, Бэкхён. — Чего же? — Мира. — Решил в психолога поиграть? — спросил парень и почувствовал лёгкое головокружение. Он посмотрел на бокал и вновь поднял взгляд на Чанёля. — Неужели виски и правда такой качественный? — Ты не представляешь, насколько, Бэкхён-а, — улыбнулся Ёль и придвинулся ближе к парню. Лёгкая боль прошлась по вискам, и Бён сжал их, ощущая, как веки потихоньку тяжелеют. — Что с ним не так? — Спи сладко, зайчик. — Бэкхён мельком посмотрел на парня и заметил, что тот совсем не пил виски. Страшная догадка пробралась в его голову, и он уже хотел было закричать, но рот так и не открылся. Глаза медленно закрывались, и всё тело пребывало в расслабленном состоянии. Он лёг на диван и закрыл глаза, напоследок заметив, как Ёль улыбается во все тридцать два зуба, и в его глазах вспыхивает что-то страшное и демоническое.
