Дьявол в теле.

День 21…

      Каждый психолог утверждает, что в принятии отчаяния участвуют несколько стадий, которые помогают справиться со стрессовой ситуацией, но Бэк уверен, что все эти стадии совсем не работают. Вся система рушится с невероятной скоростью, а парень даже не знает, что ему делать. Смерть Пака вызывает в нём не смирение, не боль, а что-то больше похожее на злость и ярость. Осознание того, что именно Бэкхён стал причиной смерти самого дорого ему человека, пробуждает странные эмоции. Парню хочется прямо сейчас сорвать с себя эти верёвки и наброситься на отца, что тихо сидит в своём кабинете. Хочется, чтобы кулаки окрасились в алый цвет его крови, а на лице предателя и тирана появились кровавые подтёки и гематомы. Хочется смотреть на его искажённое болью лицо и улыбаться, словно больной сумасшедший, потому что ничего слаще этой маленькой мести не может быть. Если бы мать Бэка слышала эти мысли, то давным-давно бы начала проклинать своего сына, потому что никого дороже её любимого мужа она не замечает. Действительно, зачем ей какой-то слабак, который даже за себя постоять не может. Бэк слаб и прекрасно это знает. Но причиной является не его характер, а лишь воспитание родителей, которым было совершенно плевать на своего маленького сына. Да, он рос в деньгах и «заботе», но ведь родителям всегда было плевать на него. Откупаясь от его детских просьб деньгами, они создавали лишь больше проблем. Именно поэтому парень так искренне ненавидит их. И это чувство будто открыло ему глаза на всё происходящее. Бёну надоело быть трусом, который боится даже посмотреть в сторону своего жалкого отца.       Бэкхён поднимает голову и смотрит на охранников, которые сидят возле телевизора и смотрят очередные новости, где девушка рассказывает о разбившемся самолёте. Парень лишь печально отвернулся и вздохнул.       — Позовите моего отца.       — Не положено. Он приказал, чтобы мы его не отвлекали по пустякам.       — Мне нужно с ним поговорить.       — Я же сказал, что не положено. Ты тупой?       — Это ты тупой раз не понял моих слов. Позови моего отца.       — Заткнись, сопляк, — высокий бугай подошёл почти впритык к парню, поднимая его лицо за подбородок. — А ты миленький. Может, нам развлечься с тобой? Что скажешь?       — Суй свой член в своего друга, понял? Тронешь меня хоть пальцем и сдохнешь прямо здесь, ясно?       — Какой ты агрессивный. Давай закроем тебе ротик, м?       — Попробуй, ублюдок, — мужчина резко дёргает лицо Бэка на себя и впивается в его губы противным, мерзким поцелуем. Парню кажется, что ещё немного и его просто вырвет прямо на лицо этого подонка. Губы неприятно саднят, поэтому Бэк кусает охранника и сразу же ощущает этот металлический вкус крови на языке. Дьявольская ухмылка появляется на его лице, и он смотрит прямо в глаза мужчине, который стонет от боли и пытается остановить кровотечение.       — Сука! — охранник замахивается и ударяет парня по лицу, но Бэку всё равно. Физическая боль уже не приносит ему столько страданий, сколько душевная.       — Что здесь происходит? — громкий голос «отца» разносится по всему помещению, проникая под кожу. Раньше бы Бён испугался, но не сейчас. Не тогда, когда от его жизни зависит жизнь любимого человека. — Ублюдок! Кто разрешал тебе прикасаться к нему?       — Вы сами сказали, что если он будет вольничать, то можно применить физическую силу.       — Я сказал силу, а не распускать свои ручонки и не лобзать его. Что, сперма в голову ударила? Ну, так я это исправлю, — отец достает пистолет и, не целясь, попадает прямо в член охранника. Тот громко заорал и упал на пол, скуля, словно брошенная шавка.       — Что, нравится, когда люди из-за тебя страдают? Ну так смотри, что ты делаешь с невиновными людьми, — мужчина бросил последний взгляд на охранника и приказал второму, чтобы тот вколол Бёну снотворного.       — Не дёргайся, понял? Это всего лишь снотворное, — мужчина подходит слишком близко к парню, и в тот момент, когда он наклонятся, чтобы вставить шприц в шею парня, Бэкхён пинает его ногой в колено, от чего тот падает. Не дожидаясь пока мужчина встанет, Бэк замахивается и ещё раз ударяет его, но на этот раз в лицо. На щеке сразу же остается отпечаток его подошвы, и мужчина падает без сознания. Второй же отключился от болевого шока.       — Наконец-то спокойствие, — Бэк опускает голову и делает глубокий вдох. Теперь стоит лишь подумать, как выбраться отсюда.

Тремя часами ранее…

      Тёмная комната, освещённая лишь ярким монитором, вызывала лёгкий испуг и странное чувство волнения. Чанёль огляделся по сторонам, ища выход, чтобы спастись, но чёрная пустота окружала его повсюду, поэтому он подошёл к столу, на котором стоял маленький ноутбук, и сел на стул, нажимая на какую-то кнопку. Секунды медленно текли, а экран так и горел белой заставкой. Когда Пак уже хотел встать и получше поискать выход, на экране появился Бэкхён, который ярко улыбался ему. Губы мужчины растянулись в счастливой улыбке, и он погладил экран пальцем. Внутри разливалось странное тепло, которое будто согревало изнутри. Парень махал ему рукой и посылал воздушные поцелуи. Такой милашка. Картинки медленно сменялись одна за другой, пока перед Паком не появился тот самый момент, который он так жаждал не вспоминать. Бэкхён разговаривает с ним по телефону и ходит из стороны в сторону, теребя низ своей майки. Он переживает и волнуется, а паника полностью отражается на его лице. Вдруг он резко останавливается и подходит к двери, приоткрывая её.       — Кто там, Бэкхён? Кто пришёл? — кричит Пак, даже не думая, что парень всё равно его не услышит.       Парень ещё несколько минут просто стоит, а затем выходит из комнаты. Картинки сменяются, и теперь Пак смотрит на то, как Бэкхён в полной темноте ищет кого-то глазами. Мужской голос эхом разносится по кухне, но Чанёль совсем не может понять, кто это. Руки сжимаются в кулаки, и мужчина на секунду закрывает глаза, стараясь справиться с подступающей злостью. Протяжный, грубый смех пугает Бэка, и Чанёль ощущает его чувства, как свои собственные. Лёгкая паника ускоряет ритм его сердца. Кто-то сзади хватает Бэка и тянет на себя.       — Не трогай его! Не смей прикататься к нему! Отпусти!       Но его не слышат, поэтому картинка тут же меняется, и мужчина видит Бэка, который привязан к стулу. Всё лицо парня изуродовано, а на теле множество глубоких порезов, из которых алыми струйками течёт кровь. Он не плачет, не зовет на помощь, а лишь молча принимает наказание. Такой смелый. Мой мальчик совсем не слабый. Одинокая слезинка скатывается по щеке мужчины, но он лишь вздыхает и закрывает глаза, давая волю эмоциям. Вина заполняет всё его тело, поэтому тихие всхлипы уже перерастают в громкие рыдания. Чанёль впервые плачет от разрывающей его боли. Он поднимает глаза и видит лишь по-прежнему прекрасное лицо парня, не обращая внимания на кровь и гематомы. Тут же сердце останавливается, когда до него медленно доходит мысль. Бэкхён, который сейчас смотрит пустыми глазами на Чанёля, мёртв. Он убит от рук какого-то подонка, а Чанёль не может ему даже помочь.       — Нет! Нет, нет, нет! Этого не может быть. Нет! Нет, он жив! — кричит Пак, хватаясь руками за монитор и тряся его из-за всех сил. Но пустые глаза не отвечают, поэтому Пак со злости бросает ноутбук в темноту, падая со стула и закрывая голову руками.       — Чанёль. Чанёль, очнись. Ёль, ты слышишь меня? — такой знакомый ласковый голос проникает в сознание, но мужчине плевать, потому что перед глазами лишь образ избитого парня, который просит его о помощи.       Не помог.

Не спас.

Не уберег самое дорогое, что было в моей жизни.

      — Чанёль. Открой глаза, Чан.       — Бэкхён! — мужчина резко распахивает глаза и садится, тут же морщась от сильной боли во всем телу. — Бэкхён! Бэкхён! Где Бэкхён?       — Чанёль, успокойся, хорошо? Тебе нельзя вставать. Ляг обратно! — Сехун со всей силы толкает его обратно на кровать и садится рядом, давая мужчине стакан с водой.       — Где он? Где Бэкхён? Что с ним?       — Чанёль, перестань. Выпей таблетку, и я все тебе расскажу.       Пак спокойно принимает успокоительное и закрывает глаза, надеясь провалиться обратно в темноту, где нет такой душевной боли.       — Почему ты здесь? — спрашивает Ёль спустя несколько минут.       — А кто бы ещё позаботился о тебе, а?       — Мы больше не друзья, поэтому я не вижу смысла тебе находиться здесь.       — Чан, перестань. Да, я совершил ошибку, но ведь ты тоже не идеал. Почему бы тебе просто не забыть об этом?       — Ты предал меня. Почему я должен об этом забыть? — Пак поворачивается к Сехуну и смотрит на него с ненавистью, но парень не дурак. Он видит где-то на дне этой злости надежду и испуг.       — Чанёль, мы знаем друг друга слишком долго и хорошо. Я готов вечность перед тобой извиняться, но вот готов ли ты меня простить? Я знаю, как тебе трудно приходится, но ведь дороже тебя и Криса у меня никого нет, и ты это знаешь. Ты для меня как брат, Чанёль, и это уже не изменить.       — Что с Бэкхёном? — перевёл тему Чанёль, откидывая одеяло. Весь живот перебинтован, а сквозь тряпку виднеется пятно крови. — Что это?       — Ты чудом выжил, Чанёль. Железный обломок самолёта прошёл насквозь через твой живот, но не задел важные органы. Отделался ты лишь шрамом и сотрясением мозга.       — Сколько я был без сознания?       — Почти три дня.       — И за эти три дня вы так и нашли Бэкхёна, верно?       — Мы пытались, но всё безуспешно. Я понятия не имею, где его прячут, Чанёль.       — Мы должны его найти. У меня плохое предчувствие.       В дверь постучали, и в комнату зашла медсестра, неся в руках какой-то конверт.       — Это Вам, господин Пак.       — Письмо? — удивился Сехун, садясь ближе. — Никто не знает, что ты выжил.       — Правда? Тогда от кого это?       — Понятия не имею, — О пожал плечами и посмотрел на Чана, который нахмурил брови, открывая конверт.       Ты жив, подонок? Как же я хотел, чтобы ты сдох, но, видимо, удача на твоей стороне. Почему же ты просто не можешь умереть, а? Тебе сложно, что ли? Ну да ладно. Это легко исправить. Помнишь нашу первую встречу, Чанёль? Так вот. Бэкхён у меня, и ему очень плохо, а если ты его не спасёшь, то ему будет очень больно. Ты не думай, что я шучу и не смогу убить собственного сына. Ему уже досталось, поэтому мне нужно лишь убить тебя. Ты ведь умный мужик и понимаешь, что это ловушка, но я знаю тебя слишком хорошо, Чанёль. Ты ведь любишь его, правда? Вот поэтому я всегда и говорил тебе, что любовь творит страшные вещи. Я ведь предупреждал тебя, что тебе нельзя влюбляться, но ты ослушался. Глупый ты, Чанёль. Приходи, и давай поговорим, ладно?       — Кто это? Это отец Бэкхёна?       — Да.       — Но что ему от тебя нужно?       — Я не знаю. Сехун, можешь принести мне воды, а?       — Конечно, Чанёль, сейчас приду.       Как только за другом закрылась дверь, Чанёль осторожно встал с кровати и подошёл к дивану, на котором лежала сумка Сехуна. Достав оттуда несколько его вещей, Чанёль в спешке переоделся и порылся ещё, найдя на самом дне пистолет. Четыре патрона. Этого вполне хватит. Чанёль осторожно выглянул и, не увидев Сехуна, вышел, направляясь к выходу из больницы.

Настоящее время…

      Прошел уже час, а ни один из охранников не очнулся. Отец больше не приходил, чем настораживал парня ещё сильнее. Сколько бы попыток он ни предпринимал, чтобы освободиться от верёвок, все были неудачными. Тугая верёвка до боли натирала молочную кожу Бэкхёна, а некоторые порезы вновь открылись и начали кровоточить.       — Да что б тебя! — стонал Бэкхён. Чем дольше он здесь находился, тем сильнее было желание убраться отсюда как можно дальше. Мужчина, которого Бэкхён вырубил ногой, очнулся и встал с пола, мотая головой из стороны в сторону.       — Ты, — охранник указал пальцем на Бэка, а тот лишь усмехнулся.       — Что, я? Очнулся уже? Ну как самочувствие? Ничего не болит? — издевался Бэк, пока тот приходил в себя.       — Сука. Как ты посмел, а? Я тебя проучу сейчас, ублюдок! — мужчина медленно подходил к парню, смотря на него диким яростным взглядом.       — Руки убрал от него, — голос Чанёля словно гром среди ясного неба. Морозный холод прошёлся по спине Бэкхёна, который от удивления округлил глаза. Он не верил. Чанёль не мог выжить. Парень затряс головой, стараясь прогнать наваждение, считая, что Пак лишь его собственная иллюзия и выдумка. — Чего непонятного я сказал?       Охранник медленно повернулся и уставился на Пака, который целился ему прямо в лоб.       — Мужик, убери оружие. Давай нормально поговорим, а?       — Ты дважды пропустил мои слова мимо ушей, а я не люблю когда меня не слушают, — чёткий выстрел, и мужчина падает рядом с Бэкхёном, а из его лба бежит красная дорожка крови, окрашивая пол в слишком алый цвет. Бэкхён даже не успел заметить, как Чанёль подскочил к нему и схватил за щёки.       — Бэкки, ты в порядке? Ничего не болит?       — Чанёль?       — Я, малыш, я. Господи, что же эти ублюдки с тобой сделали? Сможешь идти, а?       — Чанёль.       — Что, Бэкхён-а? Что такое?       — Ты живой? — Бэкхён смотрела на Пака, изучая его лицо и с каждой долгой секундой понимал, что Чанёль здесь и он рядом, но в то, что он жив, ему верилось с трудом. — Ты ведь просто моё воображение, да?       — Нет, Бэкки, я рядом. Посмотри на меня, малыш, — Чанёль взял лицо парня в руки и поднял на него свой взгляд. — Я рядом, понял? И я жив, Бэкхён. Всё хорошо.       Короткий поцелуй, подаренный Паком, заставил Бэкхёна моргнуть и уже смотреть на него с такой радостью и безграничным счастьем, что слёзы крупными каплями стали скатываться по его щекам.       — Ты живой. Чанёль, ты жив, — парень обнял его за шею, притягивая как можно ближе к себе, боясь, что в любой момент он может просто исчезнуть.       — Не плачь, Бэкки. Всё хорошо. Тише.       — Как это драматично. Мы словно в плохом кино. Получается, что я плохой герой, да? Но только, Чанёль, ты ведь тоже не положительный персонаж. Не строй из себя героя, ладно?       — Я и не играю героя. Это ты решил, что всё должно быть по-твоему, но ты спросил, чего на самом деле хочет Бэкхён? Думаешь, что ты всевластен? Ты ошибаешься, ясно?       — Давай только без нотаций, ладно? Я всего лишь хочу избавить мир от такого ничтожного человека, как ты, Чанёль. Разве это не добрая мечта?       — Это мечта больного ублюдка.       — Больного ублюдка? — Бён-старший удивился и подошёл ещё ближе, пока Чанёль помогал Бэку подняться. — Из-за тебя я таким стал. Ты виноват во всех моих бедах, подонок.       — Ты сам себя загнал в угол, и я к этому не имею никого отношения.       — Правда, что ли? Ты ведь мог помочь мне, но что ты сделал? Ты послал меня куда подальше, даже не выслушав.       — Потому что меня это не касалось, мать твою. Я не обязан помогать каждому жалкому ублюдку, которому нужны мои деньги.       — Жалкому? О, нет, Чанёль. Ведь именно ты виноват в этом.       — Да в чём я виноват? В том, что не помог тебе тогда? Что не дал денег, когда твоя компания разваливалась на части, а ты закапывал себя в говно? В чём я виноват, а?       — Ты надоел мне, — мужчина устало закрыл глаза и в этот же момент достал пистолет, что был спрятан всё это время. — Что, уже не весело, правда?       — Ты всегда всё решаешь через кровь, да? У меня ведь тоже пушка есть, — Чанёль помахал пистолетом в руке и направил его на грудь мужчины.       — Договоримся, или ты будешь и дальше строить из себя Супермена?       — Как же я тебя ненавижу, — рыкнул мужчина, и тут же свет везде вырубился, оставляя парней в полной темноте. — Вот теперь поиграем, Чанёль.       В кромешной темноте Пак совсем ничего не видел, но каждый шорох ощущался слишком чётко. Несколько секунд прошли в полном молчании, прежде чем раздался выстрел, и пуля задела плечо Пака. Тут же громко хлопнула дверь и послышался щелчок.       — Чанёль, ты в порядке?       — Всё хорошо, Бэкки. Нам нужно выбраться отсюда. Ты видишь что-нибудь?       — Нет, ничего. Давай помогу подняться?       — Ты чувствуешь?       — Что?       — Запах.       — Чанёль, там огонь.       — Где? — Пак повернул голову и увидел яркие всполохи пламени, которые немного освещали помещение. Запах горящего бензина неприятным осадком оседал в лёгких. Парни побежали к двери, стараясь открыть её, но она была заперта с другой стороны, поэтому Бэкхён поднял голову и посмотрел на Чанёля.       — Что будем делать?       — Подожди, сейчас что-нибудь придумаю.       Пак огляделся по сторонам и заметил маленькое окошко, через которое бы вполне пролез Бэкхён.       — Идём.       — Что ты придумал?       — Ты спасёшь нас, Бэкхён, — ласковая улыбка появилась на лице Пака.       — Что? Нет! Ты думаешь, я тебя брошу, что ли? Чанёль, мы либо идём вместе, либо я остаюсь с тобой.       — Бэкки, я там не пролезу, а ты можешь спасти нас двоих. Малыш, просто послушай меня хоть раз, ладно? Ты сейчас выберешься отсюда и позовёшь кого-нибудь на помощь, ясно? Я буду здесь и никуда не уйду. У тебя есть минут десять-пятнадцать, прежде чем это здание сгорит, понял?       — Ёль, я не хочу. Вдруг что-нибудь случится?       — Всё будет хорошо, Бэкхён. Я ведь только нашёл тебя. Как я могу позволить тебе потерять меня опять, а?       — Мне страшно, — тихо признался Бён, смотря заплаканными глазами на Пака. Чанёль медленно наклонился и поцеловал его в губы. Так нежно, ласково, что Бэкхён вновь заплакал.       — Почему ты опять плачешь?       — Ты поцеловал меня, будто это твой прощальный поцелуй.       — А ты настырный, — Чанёль улыбнулся и вновь поцеловал Бэка, но на это раз все эмоции и чувства парень ощущал слишком сильно. Боль, отчаяние, желание, любовь… Всё это смешалось в такой фантастический коктейль, что ноги задрожали, но Чанёль притянул парня за талию к себе и улыбнулся в поцелуй. — Так лучше?       — Намного, — ухмыльнулся Бэк и открыл маленькое окно. — Я низкий, поэтому вставай на колени.       — Может мне тебе предложение ещё тут сделать?       — А у тебя есть с собой кольцо?       — Ты сейчас шутишь, да?       — Кто знает, но это не самая романтичная обстановка, Чанёль, поэтому вставай на колени и поднимай меня, ясно? Иначе мы оба здесь умрём.       — Злюка, — прошипел Чан, но встал на колени.       Через несколько минут Бэкхён уже отряхивал коленки от земли, справляясь со сбившимся дыханием.       — Бэкки, самое главное — не переживай, хорошо? Просто найди того, кто сможет помочь.       — Хорошо, Чанни, — Бэк улыбнулся и пошёл вперёд, но тут же остановился и повернулся к Паку, который смотрел на него через маленькое окно.       — Чанёль, знай, что я не ненавижу тебя, ладно?       Ещё одна маленькая улыбка, и парень скрылся из поля зрения Пака, который совсем не мог осмыслить сказанные слова.       — Нет, ну что за человек? Он ведь не в армию уходит. Ну, правда.

Спустя 20 минут…

      Бэкхён смог остановить одного водителя, который благородно решил помочь ему. Он позвонил в службу пожарных, которые обещали прибыть через десять минут. Пока Бён шёл обратно к зданию, он молился, чтобы с Чанёлем ничего не случилось, ведь второй его смерти парень просто не переживёт. Горящее здание виднелось даже на далеком расстоянии, и что-то подсказывало Бэку, что все его опасения не напрасны. Вдалеке послышался вой серен, но Бёна совершено это не успокаивало. Он из-за всех ног бросился к тому окну, где оставил Пака одного, боясь увидеть там его обгорелое тело. Огромные всполохи племени покрывали каждый сантиметр, а огненный монстр оберегал чужое тело, словно своё дитя. Охотничий пёс, что готов в любой момент наброситься на незваного гостя, угрожающе рычал, но Бэк не боялся его. Наоборот, было в этом что-то почтительное и уважительное. Будто огонь признавал в нём своего и не отталкивал. Бэкхён хотел пролезть вновь через это окно, когда увидел лежащее на полу тело Пака, но чужие руки оттащили его как можно дальше. Нахлынувшие слёзы вновь капали с его подбородка, смешиваясь с грязью. Отчаянные крики о помощи вызывали у людей лишь жалость и сострадание, но Бэк вкладывал в этот крик всю свою боль и ненависть, которые сдавливали его сердце в тисках.

Два часа спустя…

      Головная боль медленно разрывала тело Бэка на куски, принося жуткий дискомфорт и злость. Глаза еле как открылись из-за стольких выплаканных слёз, поэтому Бэкхён несколько раз моргнул, чтобы сфокусировать взгляд хоть на чём-нибудь. Белая палата пугала парня своей чистотой и невинностью, которыми Бэкхён, к сожалению, уже не обладает. Парень поднялся с постели и заметил Сехуна, который сидел на маленьком диване и мирно спал.       — Сехун? Ты меня слышишь? — О открыл глаза и поднял голову, потягиваясь и зевая.       — Ты уже очнулся? Может, позвать доктора?       — Не стоит. Что с Чанёлем?       — Он спит. Всё хорошо. Точно ничего не болит?       — Всё в порядке. Почему ты здесь?       — Я был у Чанёля, потом решил навестить тебя.       — Понятно. У тебя всё хорошо?       — Сойдёт. Не переживай на мой счёт, ладно? Я со всем справлюсь сам, хорошо?       — Мне жаль, Сехун. Из-за меня ведь ты столького лишился.       — Эй, а ну перестань. Ты не виноват, ясно? Просто так сложились обстоятельства, и я совсем не жалею о случившемся. Эти дни были лучшими для меня, и я надеюсь, что ты об этом не жалеешь.       — Не жалею, Сехун. Спасибо, что помог мне. Я тебе действительно многим обязан.       — Вот и отлично. Тогда у меня есть просьба. Выполнишь её, и мы в расчёте.       — Какая просьба?       — Обещай мне, что присмотришь за Чанёлем и не оставишь его одного. Я не могу вечно быть с ним, но ты обязан стать его поддержкой и опорой, Бэкхён. Ну как?       — Я обещаю тебе, Сехун.       — Отличненько. Ну, тогда я пошёл. Пиши мне или звони, хорошо?       — Спасибо, Сехун.       — Да перестань уже. Почему ты вечно меня смущаешь? Пока, Бэкхён.       — До встречи.       О улыбнулся бывшему парню и вышел из палаты. Бэкхён ещё несколько минут молча смотрел на закрытую дверь, а затем встал и направился в палату Чанёля. Мужчина лежал на просторной кровати, а к его телу было подключено множество трубок и приборов. Пак не спал, он лишь молча лежал, слушая тихие шаги парня.       — Чанёль, ты спишь? — в ответ лишь тишина, и парень садится с ним рядом, беря тёплую руку Пака в свою. — Я так рад, что с тобой ничего не случилось. Ты ведь мне обещал, что ничего не будет. Почему нарушил обещание, а? Чтоб я ещё раз тебе поверил, Чанёль. Но я правда рад, что ты в порядке, поэтому спи сладко, хорошо?       Бэкхён собирался встать с постели мужчины, но сильная рука притянула его обратно, а родной взгляд рассматривал лицо Бёна.       — Я рад, что ты цел, Бэкхён-а.       — Ты всё слышал, верно?       — Конечно, ты ведь не умеешь тихо разговаривать, да?       — Да ну тебя. Больше волновался.       — Посиди со мной, а? Сехун ушёл, и мне совсем скучно стало.       — Тебе нужно отдыхать. Давай я приду через часок?       — Нет, не уходи, — Чанёль ухмыльнулся и потянул парня на себя, укладывая его рядом с собой.       — Да что ты.?       — Тише, давай просто полежим, ладно?       Чанёль обвил парня руками, словно лианами, и закрыл глаза, наслаждаясь его сладким запахом. Спокойствие постепенно заполняло тела обоих успокаивающей истомой, и Бэкхён уснул, прижимаясь к горячему телу. Чанёль же смотрел на его нежное и румяное лицо, ощущая, как внутри, словно зарождается маленькое солнышко, которое будет греть его ещё долгое время.       — Я люблю тебя, Бён Бэкхён.