Дьявол в теле.

День 18…

      Цели творческих людей заключаются в том, чтобы передать свои эмоции и чувства через своё творение, а целью наблюдателей — пропустить через себя тот сумбур и водоворот, что отображается в красках или словах. Бэкхён всегда удивлялся, как люди могут, не открывая рта, не выражая ни одной эмоции на лице, передавать запретные мысли, которые для остальных людей будут грязными и смешными. Хватало лишь одного взгляда, чтобы увидеть насмешки и презрение в чужих глазах, которые фальшиво восхищаются творчеством создателя.       Лживые и лицемерные.       Именно поэтому, парню сейчас сложнее всего описать свои чувства. Боль. Гнев. Злость. Отчаяние. Одним словом — чёрная дыра. Полное опустошение, которое черпает из него всю энергию и силу. Как только его безжизненные глаза закрываются, Бэк видит его. Стройного, красивого, пленительного, обжигающего… любимого. Парень видит его широкую улыбку, обнажающую ровный ряд белых зубов, его тёмные глаза и пылкий взгляд, заставляющий ноги подкашиваться, его тёмные волосы, в которые так и хочется запустить руки, пробуя на ощупь и упиваясь живой мягкостью. Бэкхён видит его кровавые царапины на лице, мёртвый взгляд, который причиняет нестерпимую боль, и плачет, не сдерживая этих чувств. Ему больно… Страшно… Одиноко. Смерть любимого уже не кажется ему абсурдной мыслью или дурацкой шуткой. Нет. Это понимание уже плотно засело в его голове, повторяясь, точно заезженная пластинка. Осознание того, что он больше никогда его не увидит, цепляется своими коготками прямо за сердце, заставляя кричать так громко и мучительно, что пугает не хуже самой смерти.       Бэкхён покорно молчит, впитывая в себя лишь гулкие удары плетью по телу и ощущая, как алая кровь стекает по нему, смешиваясь с потом. Внешнее безразличие парня раздражает мужчину, который, уже не сдерживая своих порывов, бьёт по бледному телу Бёна. Это лишь внешне. Внутри же у парня всё огнем горит. Он трясется в агонии, слушая последние тихие стоны своего израненного сердца.       — Смотри на меня, дрянь! — кричит мужчина и ещё раз замахивается, нанося кровавый удар. Бэкхён не смотрит. Он терпит и ждёт, пока этот кошмар закончится. Хочется просто закрыть глаза и оказаться в той деревне, где он проводил каждое лето. Где так тепло и хорошо. Где он не знал забот и душевных страданий. Где бегал маленьким мальчиком, играя с соседскими друзьями. Лицо искривилось в грустной улыбке, от которой стало ещё паршивее внутри. — Щенок! Как ты смеешь улыбаться?       Темнота, которую так жаждал парень, накрыла его с головой. Ему нравилось здесь. Казалось, что только здесь парень живёт не вспоминая о прошлом. Здесь он может отдохнуть и забыть, о тех страданиях, что уже убили в нём последнее живое.

День 19…

      В детстве, когда Бэку было примерно лет девять, он приезжал в тот дом, что любил больше всего. Бабушка встречала его разными угощениями, с упоением смотря на то, как мальчик пихал вкусные пирожки за обе щёки. Ещё в то время мальчик строго ощущал то различие между «столица» и «дом». В том мире было всё совсем иначе: людская суета, обречённые души, лицемерие в глазах, алчность и жестокость. Здесь же всё было по-другому. Здесь люди помогали друг другу, были добры и не скрывали своих эмоций. Здесь было светло и хорошо. Именно в то время у Бэка образовалась черта между добром и злом. Каждый год он ждал этого возвращения, а уже стоя на пороге, он слышал, как его душа неистово кричала: «Я дома».       В тот день мальчик играл на заднем дворе, когда услышал плач бабушки и своё имя, слетевшее так горько с её губ. Можно ли сказать, что тот день был одним из самых чёрных и губительных в жизни мальчика? Нет, он был куда страшнее и больнее.       Собака. Тот самый пёс, с которым так сильно любил играть Бэкхён. Верный друг и самый преданный товарищ в его жизни. Он умер, а Бён даже не успел с ним попрощаться. Сейчас эти чувства, что в ту ночь обуревали его, вернулись с удвоенной силой.       Тот день стал для него роковым и слишком горьким.       — Не переживай, Бэкхён-а. Он всегда будет с тобой.       — Как он может быть со мной, если его уже нет? — упрямо спросил мальчик, вытирая слёзы грязным рукавом.       — Он есть, моя хороший, — бабушка улыбнулась и села на корточки, притягивая Бэка к себе и кладя ладошку ему на сердце. — Он здесь, Бэкхён-а. Ты главное — не забывай его, и он всегда будет рядом, хорошо?       — Хорошо, бабушка, — слова тихо тонули в удобном и родном плече бабушки, которая бережно несла мальчика домой.       Сейчас же Бэк верил, что и Чанёль останется в его сердце так же долго, как и те воспоминания. Ему не хотелось выкидывать даже самую крошечную деталь, которая давала самый глупый способ ещё раз вспомнить о нём.       — Открой глаза, Бэкхён, — ласково прошептал мужчина, когда парень стал хмурится.       — Ублюдок! Посмотри, что ты с ним сделал, идиот! Он же еле дышит! — кричал ещё один знакомый голос.       — Вы сами приказали помучить его, Господин.       — Я сказал помучить, а не доводить до смертельного состояния, скотина! Пошёл вон с глаз моих!       — Да, сэр.       — Бэкхён-а, открой глазки, — грубый голос мужчины заставил дёрнуться и потихоньку открыть глаза, тут же жмурясь от яркого света ламп.       — Ты…       — Я, Бэкхён, я. Не рад меня видеть, что ли?       — Ты…       — Ну что ты заладил? Уже своего отца не признаёшь?       — Отец? — искренне удивился парень, несмотря на боль во всем теле.       — Ну, а кто ещё-то? Или я так помолодел, что даже сын меня не признал?       — Ты мне не отец.       — Вот не надо сейчас мне тут драму разводить, хорошо? Я пришёл лишь поговорить и всё.       — Я и не думал, что все разговоры начинаются с пыток.       — Это всего лишь урок, сынок.       — Поясни.       — Тут нечего пояснять, Бэкхён. Я ведь говорил тебе, что ты обязан меня слушаться, но ты как всегда пренебрёг моими словами.       — То есть это всё из-за того, что я отказался лететь в другую страну и учиться там?       — Почти. Ещё ты связался с моим врагом, что делает тебя предателем в моих глазах, — мужчина ухмыльнулся, но, заметив растерянное выражение лица у сына, уточнил: — Пак Чанёль. Разве не знаешь такого?       — Что.?       — Тебе необязательно вдаваться в подробности всей истории наших военных отношений, Бэкхён. Просто ты оказался не в том месте и не в то время.       — Чанёль ведь умер, нет?       — Я очень на это надеюсь, иначе все мои труды будут напрасными.       — Подожди, это ты подстроил аварию на том самолете?       — Ну, почти, — коварная улыбка исказила его лицо и он наклонился вперёд, смотря в пустые глаза сына. — Всего лишь немного точных действий и удачи со стороны природы.       — Ублюдок!       — Ох, на отца голос повышаешь? Не стыдно?       — Ненавижу тебя!       — Знаю, но если бы ты был чуть предусмотрительнее, то этого всего бы не было.       — Ты столько людей убил! И ради чего? Ты больной на всю голову!       — Не я больной, Бэкхён, а твой Пак, который возомнил, что вправе решать за тебя и упрекать меня.       — Он не виноват!       — Ты правда так думаешь? Веришь его честным глазкам и словам?       — Да, верю.       — Ты просто слишком глуп, чтобы различить правду и ложь, мой мальчик. Посиди и подумай над своим поведением, понял? — мужчина последний раз взглянул на парня и вышел из комнаты, громко хлопая железной дверью.       Бэкхён же горько заплакал, уже не сдерживая слёзы. Вина за смерть самого дорого ему человека мёртвым грузом весела на нём, закапывая последние надежды, что томились внутри.