youth

Все свое время Тэхён сидит на полу своей комнаты, редко выходя за её пределы, дабы не пересекаться с матерью. Так проходит около двух месяцев, и темноволосый думает, что надо бы пойти в школу, надо поесть, ибо он не помнит последний раз, а живот дает о себе знать, хотя Ким не думает об этом. Ему наплевать. Ссора с матерью – вот что его беспокоит. Он выходит на кухню, проходя мимо коридора с огромным зеркалом, и пугается, когда видит свое отражение. Впалые щеки, острые скулы, сильно виднеющиеся ключицы, худые бедра и большие мешки под глазами. Ким облизывает сухие и потрескавшиеся губы, закрывая глаза, и мысленно кричит во всю. Слишком больно смотрит на себя, такого жалкого и беспомощного. Тэхён доходит до кухни и понимает, что есть не хочет, его даже воротит от еды. Поэтому он заваривает крепкий чай и, допив, собирается и выходит в школу, к третьему уроку. За эти два месяца Ким забыл про занятия, да и про Юнги тоже не вспоминал. Но сейчас, увидев его снова, темноволосый не знает что делать. Мин смотрит так непонимающе и осуждающе, прямо в душу, а Тэ отводит взгляд куда-то в сторону и кусает губы, на которых уже живого места нет. — Тэхён, подойди ко мне после урока, надо поговорить, — продолжая испепелять взглядом, строго говорит учитель. Но почему-то Ким слышит в этой фразе некую мягкость и заботу. Все сорок минут прошли незаметно из-за убаюкивающе хриплого голоса. Ким не понял тему, скорее всего, потому что многое пропустил. Но сейчас не важно. — Итак, Тэхён, что случилось? — говорит учитель после ухода одноклассников Тэ из класса и пишет на доске номера заданий, аккуратно выводя цифры, после чего на пальцах остаются белые пылинки, от которых он избавляется, хлопая в ладоши, пока Ким сидит на парте. — Иди сюда, — зовет Юнги в свою лабораторию-кабинет, где вместились небольшой мягкий диванчик со столом рядом и целых четыре шкафа со всякими штучками для лабораторных. — Садись и рассказывай. — Я болел, — кратко и совсем не правдой отвечает он и неловко мнется возле двери. — Тэхён, — резкий полувскрик, отчего мурашки по рукам, а потом более нежно, — садись и давай поговорим. О чем захочешь. — Зачем вы это делаете? — тихо говорит ученик и присаживается на край дивана. — Вы говорили, что вам на нас пое... — Тсс, — прикладывает палец к губам темноволосого, — ничего такого не помню. И давай обращаться на ты, хорошо? Дабы ты не чувствовал себя не комфортно. — следует кивок и учитель улыбается. — Х..ео... Хён, — и закусывает губу, — в.. ты обещаешь, что все будет конфиденциально? — кивок, — что не будешь смеяться, осуждать, говорить гадо... — Тэ, все, что ты скажешь, останется между нами без каких-либо изменений в наших отношениях. Ты можешь довериться мне. Я раньше хотел быть психологом, так что... Не бойся и расскажи, что случилось. — Ладно... Я поссорился с матерью, она узнала обо мне то, что презирает в людях, и отвернулась от меня. Сказала валить из дома или перестать быть собой. Она хочет идеального сына, но я не могу быть таковым, — Тэхён выговаривает каждое слово сквозь слезы, сглатывая каждый раз, а светловолосый беззвучно гладит его по спине и кивает, — Юнги, я не могу так больше. Я не помню, когда ел в последний раз, когда все было хорошо и ярко. Что мне делать? — Давай ты сначала перестанешь плакать, — Юнги улыбается и большими пальцами рук вытирает слезы с щек, слыша звон звонка. — Так, я сейчас дам классу задание и вернусь, хорошо? Мин встает с дивана и медленно выходит из помещения, громко приветствуя класс. У Тэхёна по рукам мурашки, а сердце колит изнутри. Почему-то щеки горят в тех местах, где касались холодные пальцы рук учителя, а руки нервно трясутся из-за переизбытка эмоций. Когда Юнги возвращается, то закрывает дверь и ставит чайник греться, а Тэхён зачарованно наблюдает за всеми плавными движениями, пока не видит на себе ответный взгляд, отчего закусывает губу и смотрит так томно, что светловолосому не по себе. — Так вот, продолжай, — Мин садится рядом, закидывая ногу на ногу и демонстрируя острые коленки, и отпивает из чашки, дожидаясь продолжения. — Что она о тебе узнала? — заинтересованно спрашивает и сверлит дыру в собеседнике. — Не думаю, что хочу рассказать. — Отводит взгляд. — Да брось, я же сказал, что ничего не изменится, — Юнги умеет манипулировать. Аккуратно дергая за ниточки можно подчинить человека, который не поймет происходящее. Так светловолосый поступает, забивая на чувства и эмоции. Почему-то хочется знать. — Ну... Мм... Я.. — Тэхён сглатывает, отпивает горячего напитка из своей чашки и отводит взгляд, — мне нравятся парни. Бля. — Эй, ты, — Юнги смотрит удивленно и немного устрашающе, — ты только что ругнулся при учителе. — Эм.. Прости? Я лучше пойду. — А что скажешь классу, выходя отсюда, м? — учитель ухмыляется и допивает чай, — Сядь, я хочу кое-что сказать. — И ждет, пока Тэхён снова займет свое место, после чего продолжает, — Знаешь, я не считаю, что ориентация важна при общении с человеком, ведь это никак не влияет на характер. Думаю, твоя мать скоро это поймет и забудет, но если что можешь в любой момент позвонить мне, я буду рад помочь. — Пан? — Неа, би. — Улыбается и легонько поправляет волосы ученика. — Никогда не понимал разницы, — дует губки и смотрит на Мина, — спасибо, Юнги. — Без проблем, — встает, когда слышит звонок, уведомляющий об окончании занятия. — И.. — Хватается и тянет за рукав рубашки учителя, отчего тот разворачивается и снова смотрит изучающе. А Тэхёна медленно покидает душа, и тормоза сносит почему-то совсем. В одно мгновение отпускает кусочек ткани из-за резко вспотевших ладошек, отводит взгляд, облизывает сухие губы и на одном дыхании произносит, краснея, — вы мне нравитесь. — Ты мне тоже, Тэхён-а. И мы договаривались на "ты". — Ты не понял. Как парень. — Уши пылают ярко-ярко, а щеки вообще выдают себя с потрохами. — Тэхён-а, я понял. — Улыбается и выходит. А сердце Кима беспощадно бьется и кажется, что сейчас выпрыгнет или взорвется, но так крови больше. Это "Тэхён-а" сводит с ума и заставляет чувствовать себя в то время в том месте. Приятное чувство, даже слишком.