My Little Universe (Моя Маленькая Вселенная)

      На улице давно стемнело. Дорога редела, лишь изредка мимо проносились машины, разрезая ночь яркими фарами. Фонари тянулись длинной цепью, подсвечивая влажный асфальт, а стрелки часов неумолимо приближались к половине двенадцатого. Каждый ехал по своим делам: кто — домой, кто — из дома, кто-то — к друзьям, кто-то — просто блуждал по ночному городу. А Итачи прекрасно знал, куда направляется. Ему нужно было разобраться с проблемой, которая встала поперёк его жизни, как бельмо в глазу. Саске уже был в курсе, что Сасори схвачен, но не стал давить на брата вопросами. Он ждал звонка — и дождался.       Альфа жил один в пентхаусе отеля «KONОНА». Так ему было удобнее: все услуги под рукой, порядок, тишина, круглосуточный сервис. Холостяка это устраивало, а вот перспектива покупки земли и дома в последнее время всё чаще посещала его мысли. На будущее. На случай… чего? Два часа назад ему позвонил Рок Ли и изложил ситуацию, спрашивая, что делать с Акасуно.       Саске коротко распорядился:       — Отвезти на склад, ждать указаний.       Недоумение и тревога витали вокруг него плотным туманом. Он волновался за брата. За его семью. Но лезть в чужой монастырь со своими правилами он не собирался — Итачи сам позвонит.       И когда телефон вибрировал, спокойствие Саске треснуло.       — Итачи, где ты? — спросил он ровно, почти монотонно.       — Саске, ты в городе? Ещё не уехал? — вместо ответа поинтересовался Итачи, перестраиваясь на соседнюю полосу.       — Нет. Рейс отменил, предупредил Цунаде, что дела неотложные. Встречу перенёс на послезавтра. Акасуно на западном складе, в сторону Тяньцзиня.       Итачи, ты не ответил… где ты? — голос оставался ровным, но внутри уже закручивало тяжёлый кол.       — Встретимся там. Хочу разобраться с проблемой, — отрезал Итачи. Возражений он не допускал.       Объяснять происходящее он не собирался. Но тяжелый, вырвавшийся вздох выдал усталость, которая за день накопилась до отказа. Саске сжал телефон сильнее.       — Брат… — в его голосе слышалось беспокойство. — Направляйся в отель. Сейчас же. Пауза.       — Итачи, не будь идиотом. Подумай об Иширо.       Он говорил жёстко, но это был единственный способ достучаться.       — Я жду тебя у себя.       Ответом было короткое хмыканье — и гудки. Звонок сброшен. Саске нахмурился. Дело серьёзное.       Он быстро выстроил логическую цепочку событий — и понял: Итачи может сорваться. А это худший сценарий. Его нужно держать под контролем. Ситуация с супругом брата... когда-то Саске уже допускал, что подобное может случиться. В его мировоззрении омеги были легкомысленными, неверными, созданными для того, чтобы рожать и сидеть дома. Пусть даже это было грубо и устарело — он никогда не скрывал своих взглядов.       Но пример Итачи разрушал эту картину: даже дом не становился защитой от распутности омег. И всё же… у них есть ребёнок. Семья. А значит — Саске обязан поговорить с братом, как бы тяжело это ни было. Даже если придётся давить на больное.       Все вокруг твердили о соулмейтах — истинных, предназначенных судьбой парах. Он криво усмехнулся. Пустые слова. Взяв два бокала, бутылку виски и лёд, он направился в гостиную ждать Итачи.       Подъехав к отелю, Итачи резко затормозил у входа и вышел, будто выломанный из собственного тела. Ночь давила на виски. В груди — вязкая, тяжёлая пустота. Он шел к лифту быстрым, почти бесшумным шагом, уже набирая номер Ли.       — Господин, Акасуно на западном складе, по приказу господина Саске. Он пришёл в себя. Что делать дальше? — выдохнул Ли.       Пальцы Итачи сжались в кулак так сильно, что побелели костяшки. Хищная, сжигающая до пепла ярость сжалась под рёбрами. "Хочется — выехать и закончить всё лично. Хочется — проломить ему череп. Хочется — заставить расплатиться".       Но вместо этого:       — Закройте его и охраняйте. Завтра разберемся. Отбой.       Голос — глухой. Почти бесчувственный. Он убрал телефон, отключив звук, и подошёл к двери пентхауса, где его уже ждал Саске.       Итачи не стучал. Просто вошёл.       Гостиную освещал мягкий приглушённый свет, а в центре — неподвижный, будто вырубленный из камня, стоял Саске. В его глазах — сталь, но под ней шевелилось беспокойство. Без слов, без формальностей, они обменялись рукопожатием, затем коротко обнялись, словно взрослые мужчины, которым давно никто не давал права на слабость.       Они прошли в гостиную:       Саске — в кресло, Итачи — на диван.       Саске сразу подал брату бокал виски.       Итачи одним движением снял пиджак, бросил рядом, рубашка была смята, полурасстёгнута — как будто на нём висели следы чужих рук. Он залпом осушил бокал. Протянул обратно. Саске молча налил. Так пролетели несколько минут — тяжёлых, тягучих, словно дым. Но тишина не могла длиться бесконечно.       Саске посмотрел на пустой бокал в руке Итачи — уже четвёртый.       — Итачи… не стоит делать ошибок, которые разрушат семью, — наконец сказал он тихо, но твёрдо.       Итачи поднял взгляд. В нём было что-то хрупкое, что-то звериное. И что-то мёртвое.       — Дэй… изменяет мне, — произнёс он почти без интонации. — Я приехал домой. И застал его с Сасори.       Лицо Саске дрогнуло, но он промолчал.       — Сначала… я думал, что ошибся, — продолжал Итачи. — Пытался заглушить инстинкт, но феромоны не лгут. Я разозлился. И… — он оборвал фразу, не желая произносить вслух то, что сделал.       Саске медленно наполнил бокал, слушал молча. Он не перебивал — знал, что любые слова сейчас будут лишними. Но боль брата резала и его.       — Иширо остался с ним? — спросил он спокойно, но глаза сузились.       — Да. Иширо испугался. И сегодня… — Итачи выдохнул сквозь зубы.— Сегодня я понял, что потерял контроль. Так же, как отец.       Эти слова повисли между ними, как петля. Саске откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул.       Ярость — у них в крови. Наследие. Проклятье. Доминантные альфы Учиха рождались такими, и сдерживать это было под силу не каждому.       — Итачи, у вас есть семья. У вас растёт сын. Вы — истинные, — подчеркнул Саске, наклоняясь вперёд. — Мы не такие, как он. Дейдара совершил ошибку. Это будет ему уроком. Но нельзя разрушать Иширо из-за этого.       Он наклонился вперёд и положил руку на плечо брата.       — Эта сука того не стоит. Переспи с этим. Завтра разберёмся со всем остальным. Отдохни.       Но флешбек детства ударил по памяти, как ток.       Мать.       Её уставший голос.       Отец — разъярённый, ледяной, без тени жалости.       Холодные рукоприкладства.       Ночные ссоры.       Тихий плач за стеной.       Микото не ушла — ради них.       Фугаку не простил — ради себя.       И два маленьких альфы росли, глядя на то, как любовь ломается об измену. Итачи видел больше, чувствовал глубже. Он любил мать, и часто защищал. А вот Саске… впитал слова отца как закон. Итачи пытался переубедить его, но тот не менялся: омега — обязан заботиться, готовить, сидеть дома рядом с детьми. Так они и выросли.       Не став идти в свободную комнату, Итачи завалился на диване. Саске не был против и оставил брата, обдумать и все переосмыслить. Но сон не приходил. Голова была переполнена:       Обида…       Злость…       Страх повторить судьбу отца…       Туманная, липкая мысль: это не в первый раз?       Почему охрана не сообщила?       Почему горничная не отметила визит?       Почему никто не предупредил?       Дейдара должен был предупредить его.       Ответ был один — они привыкли. Грудь сдавило.       Итачи поднялся, пошёл в душ — ледяная вода ударила по коже, но не остудила бурю внутри.       Он не знал, что делать дальше.       Как жить, когда доверие рухнуло?       Превратится ли он в копию отца?       Или сможет остановить этот проклятый цикл?

Сердце горит, испепеляя — боль не унять. Разум грызёт, разрывая — тёмная мысль опять. Месть зовёт, ядом точит — требуя расплаты, И червоточина в груди поедает меня.