My Little Universe (Моя Маленькая Вселенная)

      Сна ни в одном глазу. Утро, казалось, застряло где-то за горизонтом, отказываясь наступать.       Итачи сидел в глубоком кресле, безвольно запрокинув голову. На столе надрывался телефон, вибрируя по лакированной поверхности, но этот звук долетал до сознания глухим, бессмысленным гулом. Тело казалось чужим, ватным — адская смесь выпитого виски и усталости сделала своё дело. Альфа был пьян. Тяжело, беспросветно пьян.       Он медленно поднялся, ощущая себя так, словно по рёбрам прошлись коваными сапогами. Ноги ступали неуверенно, пол под ними слегка качался. Во рту пересохло так, что язык казался наждачной бумагой. Цепляясь пальцами за спинки мебели, Итачи брел к кухонному островку.       Достав стакан с верхней полки и чудом не смахнув остальные бокалы, он тяжело навалился грудью на холодную столешницу. Ледяная вода обожгла воспаленное горло, заставив его резко закашляться.       «Чёрт, как же хреново… Давно я не ловил такие вертолёты, наверное, со времен академии», — пронеслось в голове. Итачи издал хриплый, болезненный смешок.       Щелчка электронного замка он не услышал. Воздух в комнате едва заметно дрогнул — и всё. Тонкие руки обвили его со спины прежде, чем инстинкты успели подать сигнал тревоги. Ладони скользнули мягко, властно, очерчивая мышцы пресса через ткань халата и бесстыдно спускаясь ниже, к паху. Итачи замер, судорожно втягивая воздух. Мозг отказывался обрабатывать информацию. Кто? Зачем?       Его резко дернули за пояс халата, заставляя развернуться, и тут же накрыли рот требовательным, мокрым поцелуем. Он попытался оттолкнуть наглеца, но координация подвела — чтобы не рухнуть на пол, пришлось упереться поясницей в край стола.       Поцелуй был не ласковым — голодным, хищным. Алкоголь делал реальность вязкой, но сквозь пелену виски пробился резкий, одуряющий запах. Омега. Приторная, химически-сладкая клубника. Внутренний Альфа Итачи дернулся, реагируя на вторжение чисто механически. Он перехватил чужую талию, с силой отрывая тело от себя. Концентрация феромонов была такой плотной, что першило в горле. У неё начиналась течка.       — Саске… милый. Я так скучала… — выдохнула она ему в губы. Её дыхание было горячим, прерывистым. — Только о тебе и думала…       Этот тонкий, наигранно-ласковый голосок хлестнул по нервам. Итачи, узнав его, скривился в ухмылке.       — Послушайте, леди, — его голос звучал низко и хрипло. — Я — не Саске.       Щелчок выключателя. Резкий свет ударил по глазам, заставляя Итачи зажмуриться и прикрыть лицо ладонью. Когда зрение сфокусировалось, он лишь приподнял бровь. Ну конечно. Эта ночь обещала быть долгой. Перед ним стояла Харуно Сакура. Бестия во плоти.       Она выглядела вызывающе. Короткое, как второй слой кожи, ярко-красное платье кричало о доступности, контрастируя с бледной кожей. Розовые волосы разметались, зеленые глаза лихорадочно блестели. Это была не просто актриса, играющая роль, — это была самка, ведомая гормонами.       — Итачи?! — взвизгнула она, отшатываясь. — Что ты здесь делаешь?! Где Саске?!       Проигнорировав истеричные нотки, Итачи вялой походкой направился в гостиную. Ему нужно было сесть, пока комната не начала вращаться снова. Сакура, нахмурившись, последовала за ним. Запах её течки становился невыносимым — тягучий сироп, заполняющий лёгкие. Итачи поморщился и чихнул. Этот аромат не возбуждал, он раздражал, словно навязчивое жужжание насекомого.       — Ты выглядишь паршиво… — она сузила глаза, нахально падая на диван рядом с ним. Слишком близко. — Что молчишь-то?!       Итачи прикрыл глаза, надеясь, что игнорирование заставит её исчезнуть. Но биохимия работала против них. Мощная аура взрослого Альфы, которую Итачи сейчас не контролировал, давила на неё, заставляя плыть. Голос Сакуры стал глубже, щеки залил нездоровый румянец. Итачи медленно поднял на неё тяжелый, свинцовый взгляд:       — Шла бы ты домой, Сакура. И перестань таскаться за Саске. Твоя навязчивость вызывает у него лишь рвотный рефлекс.       Сакура вздрогнула, как от пощечины. Её грудь начала вздыматься от гнева и обиды.       — Ты… ты ничего не понимаешь! — её голос сорвался на визг, но тут же упал до шепота. — Я любила тебя! Пока этот ублюдок Дейдара не увёл тебя, мы ведь были счастливы! Вспомни академию, вспомни, как нам было хорошо… Итачи раздраженно цокнул языком.       — Сакура. Мы были детьми. Забудь.       Она не слушала. Подсела вплотную, положив горячую ладонь на его предплечье. Пальцы нервно сжали ткань халата.       — Ты ведь знаешь, мы через столько прошли… Можешь мне довериться, — промурлыкала она, склоняясь к его уху. — Что случилось, Итачи? Почему ты пьешь один?       — Всё сложно, — выдохнул он, чувствуя, как самообладание трещит по швам. Голова раскалывалась.       — Я так и знала! — торжествующе воскликнула она, но тут же сменила тон. — Я говорила, что он тебе не пара. Не удивлюсь, если он крутил шашни за твоей спиной… Ты…       Итачи резко сбросил её руку.              — Не смей.       — Он изменил, да? — прошептала она.       Реакция Альфы сказала ей всё. Глаза Сакуры расширились, а на губах расцвела понимающая, хищная улыбка.       — Итачи… — она резко развернулась и, прежде чем он успел среагировать, оседлала его бедра. — Ты ни в чем не виноват. Я знаю, что ты любишь его сильнее, но посмотри на меня…       Она схватила его лицо обеими ладонями, заставляя смотреть в свои затуманенные похотью глаза. — Я скучала по тебе. У нас ведь никогда не было секретов, правда?              Она прижалась грудью к его торсу. Жар её тела прожигал даже через одежду.       — Я могу помочь тебе… Помочь просто разрядиться, — шептала она, задирая подол своего микроскопического платья. Её пальцы потянули за тонкую полоску кружева на бедрах, сдвигая её в сторону.       — Ты что творишь? — Итачи попытался отстраниться, но в его взгляде вспыхнула опасная искра. Звериная.       — Итачи, ты не обязан быть верным тому, кто не верен тебе, — выдохнула она, эротично вильнув бедрами.       Она терлась о него, дразня, задевая напрягшуюся плоть под халатом. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Сакура двигалась ритмично, имитируя секс, её бедра выписывали круги, вжимая его глубже в диван.       Халат распахнулся, обнажая литую грудь Альфы. Сакура провела ногтями по коже, оставляя красные следы. Из-за течки она была настолько мокрой, что влага пропитала ткань его белья и халата, смешиваясь с их запахами в густой, одурманивающий коктейль. Воздух стал плотным, хоть ножом режь. Альфа не обнимал, не отвечал на ласки и не шевелился. Член стоял колом под тонким халатом, откликаясь на её умелые, страстные покачивания. Сакура была опытна — соблазняла лучше любой профессиональной куртизанки.       Заметив полное отсутствие инициативы с его стороны, но и не встретив отпора, она сменила тактику. Впилась губами в шею, прокладывая языком влажную дорожку к ключице и тут же ставя влажный, липкий засос. Итачи жадно вдохнул воздух; манипуляции омеги с его пахом и ритмичные движения бедер не прошли даром.       — Тебе стоит пойти домой, — хрипло, на грани стона, произнес Итачи, пытаясь отстранить возбужденную омегу.       — Ты же понимаешь, что мне небезопасно выходить отсюда, Итачи, — томно промурлыкала она, цепляясь за его руку.       — Подожди, я организую тебе номер, посиди, — Итачи приподнялся, придерживая омегу за талию и аккуратно усаживая на диван.       Алкоголь постепенно испарялся, и к нему возвращалась малая доля трезвости. На халате остался темный, влажный след на уровне паха — не став заострять на этом внимания, Альфа направился к телефону в прихожей, чтобы связаться с персоналом.       В этот момент Сакура метнулась к своей сумочке, судорожно вытащила из кошелька крошечный свёрток с белым порошком. Пока Итачи договаривался с портье о соседнем номере, она быстро опустошила содержимое в стакан с водой, который Альфа оставил на столешнице. Легкой, кошачьей походкой она приблизилась к мужчине.       — Всё получилось? — ласково, кокетливо спросила Омега, протягивая ему стакан. — Кажется, ты обезвожен. Ах, Итачи, что бы я делала без тебя… — Итачи подхватил стакан, не замечая подвоха. — Может, разбудить Саске? Эта течка… и мне так больно… — приобнимая Альфу за шею, прошептала она.       Итачи осушил стакан несколькими большими глотками. Обняв Омегу за талию, он направился к двери.       — Сакура, номер этажом ниже. Здесь на этаже только наш. Я провожу тебя. Дальше ты сама, прости. — Чувство ответственности, которое Итачи никогда не отменял, заставляло его действовать.       Они в тишине проследовали к лифту, а затем, также в тишине, вошли в новый номер. Сакура изобразила слабость, практически повиснув на мужчине. Итачи бережно уложил ее на кровать, стараясь не тревожить. Он заметил, что нижнего белья на ней нет, а задравшееся платье открывает вид на всю ее аппетитную, разгоряченную фигуру. Итачи поспешил поправить платье и накрыть ее одеялом.       Не сказав ни слова, Альфа повернулся к выходу. Внезапно в глазах зарябило. Дыхание стало учащенным, а сердце забилось так сильно, так быстро, что Итачи испугался. Он почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Ему пришлось упереться руками о стену, чтобы не рухнуть. Сакура тут же оказалась рядом, подхватив его. Под видом заботы она уложила его на кровать.       — Ах, Итачи, с тобой всё в порядке? Дай посмотреть, — притворно заботливо пролепетала Омега, развязывая пояс его халата и распахивая полы.       Итачи не понимал, что происходит. Тело отказывалось повиноваться, стало пунцовым и тяжелым, а самая страшная, неконтролируемая волна возбуждения буквально разрывала его плоть. Температура тела подскочила, и в маленькой комнате стало невыносимо душно. Не теряя ни секунды, Сакура взобралась на него. Член мужчины так болел от стимулятора, что Итачи лишь промычал, запрокинув голову. Каждое движение Омеги приносило одновременно наслаждение и мучительную боль; ему нужно было кончить, немедленно, любой ценой. Итачи с трудом поднял голову, заметив, как Омега стягивает его трусы, обхватывая большой, пульсирующий член горячими ладонями. Разрядка наступила моментально. С громким, хриплым выдохом, Альфа излился на её руки.       Итачи был полностью дезориентирован: алкоголь, феромоны течной Омеги, а теперь и это неконтролируемое возбуждение. Он только начал процесс осознания, как почувствовал горячее, влажное кольцо, полностью обхватившее его член. Глаза закатились, и оба застонали: Омега — от заполненности и блаженства, Альфа — от инстинктивного, неистового кайфа. Сакура выгнулась в спине и, громко простонав, резко села на член, упираясь руками в торс мужчины. Она согнула ноги, чтобы поза стала удобнее.       Течка и феромоны, усиленные наркотиком, вскружили ей голову. Сакура уже не просто насаживалась — она скакала, крича и громко стоная. Пока Омега получала второй оргазм, Итачи, тяжело дыша, схватил ее под ягодицы, помогая не сбавлять темпа. Его бедра сами, помимо его воли, начали двигаться навстречу, подмахивая.       Третий оргазм Омеги наступил громким вскриком, и её тело безвольно упало сверху на Альфу. Но Итачи это не понравилось. Грубо сжав ягодицы Омеги, он яростно начал насаживать её на себя, вбиваясь с громкими шлепками. Сакура дрожала, шепча, что ей больно, цепляясь за его плечи и жалобно скуля.       Итачи ничего не слышал. Альфа взял верх над рассудком — первое, о чем он думал, был инстинкт: оттрахать Омегу в течке.       Грубые ласки не прекращались. Итачи безжалостно врывался в Омегу, не давая ей шанса отстраниться. По бедрам потекла жидкость. Не выдержав, Омега описалась от столь сильных и интенсивных толчков, но даже это не остановило обезумевшего Альфу.       — Итачи, нет… остановись… немного, — скрипя, простонала девушка. Ей было одновременно хорошо и так больно, что нижняя часть тела онемела, а плоть опухла, но этот безудержный, животный кайф от Альфы манил её.       — Заткнись, — прошипел Итачи.       Последним рывком он насадил её до упора. У входа во влагалище, от сильного давления, показалась слабо-розовая жидкость. Сакура закусила губу, откидывая голову назад в немом крике. Итачи скинул с себя обмякшее тело, с хлюпом вытаскивая член и изливаясь на живот, тяжело вздыхая. Голова Альфы постепенно начала проясняться. Ужас произошедшего накатил, как ушат холодной воды. Сакура лежала без движения, её тяжелое, свистящее дыхание и скрюченное тело на скомканном одеяле свидетельствовали о том, что Омега уснула.       Кое-как встав с кровати, натянув халат и подправив его, Итачи пулей вылетел из номера. Он поднялся на этаж выше и сразу направился в ванную. Смывая с себя чужой запах, он заметил, что начинается рассвет. Осознание того, что он изменил Дейдаре, тяжелым грузом вины обрушилось на него.

***

      Утро наступило с чудовищной головной болью. Тело ломило так, будто он всю ночь таскал камни. Руки онемели, горло пересохло, ноги были ватными. Итачи едва дошел до ванной, где открыл кран, и ледяная вода обожгла лицо.       Он поднял глаза на зеркало и содрогнулся. Перед глазами пронеслась вся чудовищная ночь, проведенная с Сакурой: жар, крики, животное насилие. Потеря контроля. Схватившись за голову, он с размаху ударил кулаком по кафельной стене.       Только зажившая рана на костяшках вновь начала кровоточить, сильнее прежнего. Казалось, он сломал пальцы. Не обращая внимания на пульсирующую боль, Итачи поплелся под душ, смывая с себя остатки чужого запаха и ощущение греха.       После необходимых процедур он вышел в гостиную. На диване, брошенный с вечера, лежал телефон. Итачи разблокировал экран и ужаснулся: список пропущенных вызовов и сообщений. · Дейдара: 46 пропущенных вызовов, 30 сообщений. · Рок Ли: 2 пропущенных вызова. · Гу Мин (Начальник информационной безопасности): 1 пропущенный вызов, 1 сообщение.       Итачи начал звонить с конца, с наименьшего зла.       — Гу Мин, что случилось?       Альфа узнал, что в компании произошла утечка информации. Кто-то скопировал критически важные данные, и сейчас команда безопасности лихорадочно выясняла, кто именно.       Затем — Рок Ли. Тот быстро сообщил, что на сегодня в 16:00 у Итачи намечена важная встреча с директором компании «GOLD Holding», и упомянул, что Сасори также ждет его.              Наконец, Итачи набрал Дейдару. Это было самое сложное. Теперь изменил он, Альфа, и он знал, что Дейдара, его Омега, такое не простит. На том конце ответили сразу же, после первого гудка.       — Итачи, — судорожно, словно вдыхая его запах через динамик, произнес Дейдара.       «Боже, как же я соскучился по его голосу… », — пронеслось в голове Итачи.       — Да, — ответил Итачи. Он не мог выдавить из себя ничего большего.       — Возвращайся, пожалуйста, — нежно, с невыносимой мольбой, произнес Дейдара. — Мы тебя ждем. Итачи стиснул зубы.       — Да. Буду через два часа. Приготовь мне костюм.       — Х-хорошо… Мы будем ждать, — голос Дейдары дрогнул.       По изменившемуся дыханию и надрывному тону Итачи сразу понял, что тот плачет. Чтобы не усугублять боль и не давать ложных обещаний, Итачи резко бросил трубку.       Выйдя из отеля, Итачи быстрым шагом направился к машине. Сев за руль, он тут же позвонил Року Ли.