Сomfortably numb

Джагхед просыпается от криков, отец с матерью опять что-то не поделили. С первого этажа доносится ругань: истеричный, высокий тембр матери и хриплый, похожий на лай умирающего пса, голос отца. Так они кричат, когда отец уже изрядно набрался. Джагу всего десять, но он отлично разбирается в сортах выпивки, более того, по голосу родителей может понять, чем именно они «разогревались» — так называет это отец. Сегодня пятница, самое время для еженедельного ритуала. Джагхед представляет, как отец залпом опрокидывает рюмку виски, пока мать потягивает пиво. Журнальный столик весь в окурках и пятнах от стаканов, на полу валяются пустые банки. Джаг морщится и садится на кровати. Когда Джагхед был помладше, в такие моменты он натягивал одеяло на голову, крепко зажмуривался и мысленно умолял их успокоиться. Лет в шесть, когда ссора была особенно громкой, он не выдержал и сбежал по ступенькам вниз. — Мама? Мать резко оборачивается, сжимая в руках стакан — взгляд у нее странный, будто размытый. На ней потасканный шелковый халат, длинные темные волосы выглядят неряшливо. — Какого хрена он еще не спит? Ты ни черта не можешь за одним ребенком уследить, но решила залететь во второй раз? Окончательно перепуганный Джагхед вопит, когда отец грубо хватает его за шиворот. — Не смей трогать его! — стакан, которым мать целилась в отца, с грохотом врезается в стенку. Джагхед кричит уже на пределе возможностей своих маленьких легких, но никто не обращает на него внимания. Вместо этого отец отшвыривает его в сторону, как тряпичную куклу. — Ах, ты сука! Что было дальше, Джаг помнит смутно — он вжался в дальний угол комнаты, где и просидел, зажмурив глаза, пока крики не прекратились. С тех пор вниз он по вечерам не спускается. И не прячется под одеялом, упрашивая неведомо кого, чтобы родители помирились, стали похожи на улыбающихся, будто диснеевских мам и пап его одноклассников. Все равно его никто не слышит. Джаг оборачивается — в кровати напротив мирно сопит Мармеладка. Видимо, она привыкла к скандалам еще до рождения, так что теперь ее не разбудит и пушечный выстрел. Конечно, Мармеладка и Джагхед — не настоящие имена, но настоящие настолько странные и непроизносимые, что явно придуманы в алкогольном угаре. Джагхед давно использует клички. Даже училки в школе считают, что так его и зовут. Новорожденная сестра, завернутая в разноцветное одеяльце, напомнила Джагу мармеладного медвежонка из упаковки «Albanese». Какое-то время после ее рождения Джаг даже робко надеялся, что теперь все станет иначе — мать почти перестала пить. В отличии от отца. Из-за чего их ссоры вскоре стали еще более яростными. Внизу что-то с грохотом падает и наступает тишина. «Временно разошлись по углам», — решает Джаг. Мармеладка ворочается, но не просыпается, переворачиваясь на другой бок. Джаг вздыхает и шарит рукой по тумбочке, нащупывая в темноте старенький айпод и наушники. Айпод он увел у старшеклассника Мика. Мик, тренирующийся в школьной команде по борьбе, очень любит отрабатывать новые приемы на худом, как тростинка, Джаге, и кража — единственная доступная месть. Отец не разрешает пользоваться его компьютером, поэтому закачать новые песни Джаг не может и приходится слушать то, что есть. Как ни странно, плейлист у Мика оказывается довольно сносным. Джаг накручивает громкость, заглушая возобновившуюся перебранку внизу. Is there anybody in there? Just nod if you can hear me Is there anyone home?