Сomfortably numb

Трейлер еще опечатан, но Джагхеду плевать, он не хочет видеть ни Арчи, ни мистера Эндрюса. Последний ясно дал понять, что судьба Джагхеда его интересует мало. Сначала Джагхед почувствовал укол обиды, но постепенно остыл — мистер Эндрюс просто хороший отец, который волнуется за судьбу собственного сына. Джагхед зло рвет желтую полицейскую ленту и толкает дверь плечом. Внутри пахнет сыростью, дешевым пойлом и потом. Джагхед морщится и оставляет дверь открытой — в трейлер врывается морозный порыв ветра. Несколько дней назад выпал первый снег. Он садится на продавленное кресло напротив маленького телека — здесь любит сидеть отец, потягивая пивко и наблюдая за ходом очередного бейсбольного матча Метс. Теперь отец в тюрьме. Джагхед закрывает глаза и устало трет переносицу: он привык думать, что отцу плевать на него, но ЭфПи сознался в убийстве, которого не совершал, чтобы защитить его, Джага. Это в голове укладывается с трудом. Как и тот факт, что отец наверняка сядет, и сядет надолго, хотя настоящий убийца найден. Да, Джагхед давно не живет с ним, перекантовываясь с места на место, но все же отец всегда незримо присутствовал где-то на горизонте. Помогал ему хотя бы тем, что Джагхеда не определяли в приют для малолетних. Теперь приюта и общения с органами опеки не избежать, потому что мать ясно дала понять, что в Толедо ему не место. — Пиздец, — громко говорит Джагхед и вздрагивает, когда ему отвечают. — Еще не все потеряно, Джагги. Он резко вскидывает голову — на пороге трейлера стоит неугомонная Бетти Купер. Джага одолевают противоречивые чувства. С одной стороны, Бетти успела натворить достаточно, чтоб поставить точку в их так называемых отношениях, начиная с идиотской вечеринки на его день рождения, заканчивая тайным сговором с Вероникой и Арчи. С другой стороны, если бы не ее упрямство, флешку с записью убийства Джейсона они бы так и не нашли. — Что ты здесь делаешь, Бетс? — устало спрашивает он. — Искала тебя. Арчи написал, что ты не пришел ночевать. Бетти неуверенно заходит внутрь, прикрывая за собой дверь. Она, в своей дорогой серой куртке и с чистыми волосами, как обычно собранными в конский хвост, кажется чем-то чужеродным среди ветхой мебели, пустых банок пива и жирных пятен на полу. Частью другого, яркого паззла, случайно оказавшимся в пыльной коробке с осколками его убогой жизни. Джагхед тяжело вздыхает. — Бетс, я серьезно, зачем ты пришла? Бетти кусает губу. Смотрит на Джагхеда внимательно, будто взвешивая свои следующие слова. — Ты задаешь глупые вопрос, Джагхед Джонс. Я пришла, чтобы помочь тебе. Джагхеду вдруг чертовски хочется заорать на нее, встряхнуть за плечи. Как она собирается помогать ему? Держать за ручку? Плакать с ним на пару? Попросить свою сумасшедшую мамашу усыновить Джага? Но вместо этого Джагхед медленно поднимается и говорит вполне спокойно. — Помнишь, что я сказал тебе там, в гараже Арчи? Бетти молча кивает, но Джагхед все же решает напомнить. — Что мы разные на клеточном уровне? Что быть вместе у нас не получится? Так вот, Бетти, я все еще так думаю. Лучше тебе уйти, — последнюю фразу он говорит почти шепотом. Джагу неприятно видеть обиду в ее глазах, но он уверен, что так будет лучше для них обоих. Он давно утонул в болоте из дерьма, и Бетти в этом болоте не место. Бетти поджимает губы, чтобы не расплакаться, и резко шагает назад к двери. Но неожиданно замирает, а через мгновение уже стоит очень близко, почти касаясь Джагхеда, заглядывая ему в глаза с тем самым выражением отчаянной уверенности, с которым искала флешку в куртке убитого Джейсона. — Я никуда не уйду. Потому что я люблю тебя, — выпаливает она последнее, что Джагхед ожидал услышать. В грязных стенах трейлера никто и никогда не говорил прежде таких слов. Они кажутся здесь такими же не неправильными и гротескными, как сама Бетти Купер, которая до побелевших костяшек сжимает пальцами воротник его куртки, как гребанный спасательный круг, будто тонет она, а не Джаг. Эхо последних слов еще звучит в голове, когда Джагхед обхватывает ладонями ее лицо и целует. Совсем не так, как целовал раньше, а грубо и настойчиво. Грязно. Будто пытаясь без слов сказать: «Вот он я, со всеми потрохами, со всем дерьмом, творящимся в моей жизни. Ты уверена, что любишь именно меня?» Джагхед мнет через одежду ее грудь и думает, что сейчас Бетти оттолкнет его, сбежит. Наконец-то осознает свою ошибку. Но Бетти прижимается еще ближе, стягивает с него шапку, запуская пальцы в волосы. После этого все, что слышит Джагхед — лишь бешеный стук собственного сердца в ушах. Путаясь в срываемой друг с друга одежде, они с трудом добираются до крохотной спальни, хотя расстояние и равно трем шагам. Старая кровать жалобно скрипит, когда они падают сверху. Бетти молчит, когда Джагхед стягивает с нее трусики, когда нетерпеливо шарит по ящикам комода, расшвыривая вещи отца, прежде чем находит пачку презервативов. В трейлере отрубили электричество и кожа Бетти покрывается мурашками — он целует ее, согревает собственным дыханием. Простыни пропахли куревом, и Бетти, с разметавшимися по засаленным подушкам волосами, вновь кажется ему слишком чистой. Словно боттичеллевская Венера, непонятно как очутившаяся во второсортном комиксе. Но Бетти жмется к нему так доверчиво, а Джаг устал бороться с самим собой. Бетти вскрикивает еле слышно, и Джагхед шепчет что-то ей на ухо, целует шею. Они движутся в полутьме холодного трейлера, две части разных мозаик, неожиданно составившие свой собственный, идеальный рисунок. После Джагхед натягивает на Бетти толстое стеганное одеяло. На полу в кармане ее куртки вибрирует телефон — наверняка миссис Купер, но Бетти не обращает внимания. Она обнимает его за плечи, утыкается носом в грудь и, кажется, засыпает почти мгновенно. В отличии от Джага. Он лежит без сна до утра, рассеяно накручивает на пальцы ее волосы, наблюдая, как за мутным окном трейлерный парк медленно теряет свои очертания, утопая в снегу.