Сomfortably numb

Шериф выводит его из кабинета на глазах у всей школы — Джагхед только и успевает крикнуть Бетти и Арчи: «Позвоните отцу». Надежды, что папаша примчится на помощь — крайне мало. Но Джаг слишком хорошо знаком с законами: если официальный опекун не явится или случайно выяснится, что Джаг ночует в гребанном чулане, его запросто смогут отправить в приют. Он сидит в комнате для допросов, невольно вспоминая такой же безликий кабинет. Тогда, четыре года назад, другой шериф, грузный мужчина с густыми усами, осипшим от многолетнего курения голосом долго рассказывал, что вырастает из таких отбросов общества, как Джагхед. По всему выходило, что ничего хорошего. Тогда шериф обещал, что Джаг еще не раз будет попадаться на глаза полиции. Выходит, он был прав. — Я хочу адвоката, — говорит Джагхед, когда шериф Келлер раскрывает папку с его делом. Бесполезно что-то доказывать, такие как он в глазах полиции, в глазах нормальных людей, виновны априори. Келлер куда-то уходит, а Джаг продолжает торчать в кабинете — хорошо, его хоть наручниками к столу не приковали. Мелькает предательская мысль попробовать сбежать, но он знает, что так сделает только хуже. Бегут виновные. Вот только если отец не придет или придет бухим, ничего хорошего Джагхеду все равно не светит — вызовут органы опеки, а приют ничем не лучше тюрьмы. Ты в полной жопе. Джагхед нервно кусает губы, пытаясь придумать хоть какой-то выход. Время тянется мучительно медленно, кажется, он сидит на жестком казенном стуле целую вечность. Тиканье часов на стенке отдается болезненным гулом в висках. Наконец дверь вновь открывается. Джагхед поднимает голову — к его удивлению, на пороге мистер Эндрюс. — Джаг, мы все уладили, — спокойно говорит он. Джагхед встает на негнущихся ногах, не веря в неожиданное везение. За дверью ждут Арчи и явно взволнованная Бетти — отца, конечно же, нигде не видно. Но это и к лучшему. Они идут по коридору, хотя Джагхед до последнего ждет, что шериф Келлер, провожающий их тяжелым взглядом, вот-вот крикнет: «Эй, кто тебя выпустил, в наручники его!». Но они выходят на улицу без приключений. Бетти шагает рядом, почти прижимаясь к его плечу. На крыльце Джаг закатывает глаза, видя знакомую фигуру. По опухшей и небритой роже отца понятно, что он не просыхал минимум неделю. Бетти, только что стоявшая рядом, невольно делает шаг в сторону — Джаг стискивает губы. Конечно, ее родители, может быть, и психи, но зато не жалкие алкаши. — Что ты опять натворил, гаденыш? — отца заметно пошатывает. — Пап, не усугубляй, — как можно более спокойно говорит Джагхед, мечтая, чтобы папаша просто свалил. — Не усугублять? Да у тебя второй привод! — ЭфПи, успокойся, никакого привода нет, его лишь допросили, — пытается объяснить происходящее мистер Эндрюс. — А ты заткнись, я не с тобой разговариваю! Это мой сын, займись своим и вали отсюда! — отец пытается замахнуться на мистера Эндрюса, но Джагхед оказывается проворнее, вставая между ними и без труда перехватывая руку нетрезвого отца. — Это ты заткнись! Какого хрена ты приперся сюда в таком виде? — Джагхед не орет — шипит. В груди шевелится что-то очень злое и дикое. Что-то, запертое глубоко внутри все эти годы, а теперь яростно рвущееся наружу — стоит лишь распахнуть дверь. Джагхед непроизвольно сжимает ладонь в кулак — отец впервые смотрит на него удивленно. Жалко. Джагхед отпихивает его, морщась от накатившего вдруг отвращения и к отцу, и к себе самому. — Пошел вон. Видеть тебя на хочу. Отец медлит, но все-таки отступает. — Да в жопу тебя, как и твою мамашу, — он смачно сплевывает и бредет прочь. Изломанная тень на фоне заходящего солнца. Джагхед провожает ЭфПи взглядом — клокочущая мгновенье назад ярость медленно затихает. Он оглядывается на Бетти — в ее глазах тень испуга. Плечи Джагхеда опускаются — то, что пыталось вырваться из глубин его подсознания, напугало ее. Прости, Бетс, кажется, я вовсе не тот, кем ты меня считаешь. Он отворачивается, мечтая оказаться где-нибудь подальше отсюда, и невольно вздрагивает, чувствуя касание теплой ладони. Бетти сжимает его холодные пальцы, вглядывается в лицо. Это странно. Джагхед привык ко многому — к предательству, побоям, ночевкам в самых неожиданных местах и к беспризорному образу жизни. Привыкнуть к неожиданной, такой не стыкующейся со всем остальным дерьмом, что творится в его жизни, нежности точно будет намного сложнее. — Пошли, Джаг, поживешь у нас, это не обсуждается, — мистер Эндрюс хлопает его по плечу. Арчи же удивленно смотрит на их сцепленные с Бетти ладони. Ну прости, друг, сам виноват, слишком долго тупил. Бетти словно ничего не замечает, робко улыбаясь Джагу. Сейчас он будто опять в дурацком сне про семейный ужин. И пусть на руке Бетти нет обручального кольца, Джагхеда охватывает то же восхитительное чувство. Он больше не один.