По-магловски

Когда Гермиона решилась избавиться от «грязнокровки» на руке, она сначала понятия не имела, что собирается делать. Вообще-то шрам, абсолютно ничем не выводящийся, иногда даже вызывал у нее гордость. Это была лишняя возможность напомнить министерским снобам, кто она и кто они, причем сравнение на этот раз было в её пользу. Однако, в большей степени шрам всё же мешал. Каждый раз, натыкаясь на него взглядом, Гермионе казалось, что она все так же слышит сумасшедший смех Беллатрикс Лестранж в ушах, и чувствует боль от нескончаемых пыточных проклятий. Эта надпись стала её личным кладбищем кошмаров. И спустя какое-то время она уже не была уверена, что готова носить её, пусть и с гордостью, но так же с отчаяньем, достойным лучшего применения. Идея забить надпись татуировкой пришла случайно. Гермиона, поддавшись порыву, решила прогуляться от «Дырявого котла» до метро (просто подышать воздухом) и увидела вывеску тату-салона. Мысль была стремительной и бескомпромиссной. Посоветоваться, как на зло, было не с кем. Татуировки из её компании были, кажется, только у близнецов, но показывать они их отказались. Да и узнала Гермиона об этом случайно – разносы миссис Уизли всегда были очень громкими, а стены в Норе не поражали своей толщиной. Взяв недельный тайм-аут на размышление и сбор информации, она в итоге согласилась сама с собой, что если уж не может ничего поделать со своей кожей, чтобы воссоздать её первозданный вид, так хоть изобразит на ней нечто, что не будет её ужасать. Над рисунком думала долго, но в итоге так ничего и не решила. А вот тату-мастер, странного вида магловская девица, неожиданно и колко напомнившая Тонкс, быстро придумала, что же нужно столь странной клиентке. На подбор эскиза ушел примерно час: сложный, многокомпонентный растительный рисунок из жасмина, камелий и листьев размером с половину рукава. Гермиона скрупулёзно всматривалась в него – всё же она собиралась жить с этими цветами долго и счастливо, и, если не произойдет ничего экстремального (что, учитывая её удачу и многолетнюю дружбу с Гарри, все же было не очень вероятно), умереть в один день. А потом, попросив ручку, внезапно дорисовала в рисунке еще несколько линий. Незаметные для многих, но явные для тех, кто хорошо знаком с руническим письмом. Знаки «счастье», «судьба» и «любовь» притаились на рисунке, совершенно не выбиваясь из композиции, в нишах черных контуров. – Вот эти линии должны точно быть именно такими, – решилась она всё же предупредить мастера, проводя по каждой из них ручкой, словно волшебной палочкой. – Изменять нельзя. Та понятливо кивнула. Кололи здесь же, то есть магла по-магловски магловскими чернилами. Перед магическими татуировками у Гермионы после случившегося появилось здравое предубеждение. Было долго и достаточно неприятно, особенно на толстых линиях рун. Но результат Гермионе понравился. Мастер, оказавшаяся очень занимательной и веселой девчонкой, много шутила и пригласила столь крепкую клиентку (ни разу не пикнула, но куда игле до Круциатуса) приходить еще. Ну, хотя бы на коррекцию через время. Говорят, что татуировки изменяют судьбу человека. Иначе объяснить, почему все пошло кувырком, Гермиона не могла.