По-магловски

Когда жизнь снова столкнула Гермиону и Фреда, уже приближалось Рождество. На этот раз, встреча произошла по работе: после открытия филиала в Хогсмиде парни решили нанять домового эльфа, что законом не возбранялось, тем более магический фон в деревне всегда был выше среднего. Но, благодаря стараниям Гермионы, также жестко регламентировалось и проверялось – зачастую самой же Гермионой, главой и чуть ли не единоличным членом комиссии по условиям трудоустройства домашних эльфов. Расставание с Роном неожиданно оказалось очень болезненным. И Салазар бы с ним (хотя кому она врёт - нет), но её саму будто отрезало ножом от всего привычного без него. Он уехал еще два месяца назад, и больше она не виделась ни с одним из Уизли уже месяца четыре (кроме Джинни), посчитав неприличным появляться в доме своего бывшего молодого человека, хотя миссис Уизли, кажется, расстроилась от такого поворота событий. В магазинчике царило оживление. Гермиона заозиралась вокруг, пытаясь вспомнить что ей когда-то рассказывал Фред о будущей обстановке. Выходило точь-в-точь. Наборы «Чудо-ведьма» соседствовали с зельями, чары иллюзий с материальными приколами, а товары для защиты были отодвинуты в особый зал. Покупателей оказалось предостаточно: в основном или взрослые маги, или детвора-дошкольники. Один из близнецов лично стоял за прилавком и улыбался покупателям, шустро и весело обслуживая клиентов. Плевать, что собственник, участие – лучшая реклама. Гермиона стянула с себя зимнюю мантию, оставшись в одной блузке и юбке, и покосилась на него, в надежде поймать веселый взгляд. Фред стрельнул в нее глазами, ухмыльнулся и кивнул на неприметную дверь в углу, на которой было написано «только персонал». В комнатушке оказалось неожиданно темно. Гермиона прикрыла за собой дверь, но не успела сделать и шага, как внезапно даже для себя запнулась и с грохотом шмякнулась об какой-то шкафчик боком. Послышался неприятный звон, несколько секунд и на плечо закапало, судя по запаху, зелье. А у близнецов Уизли не бывает обычных зелий - только какая-то дрянь, это она еще по школе помнила, когда у нее пол тумбочки в спальне было забито их творчеством. – Люмос. Так и есть. Блузка, кусок юбки и колготы на колене запачканы непонятной синей субстанцией, которую вряд ли возьмет простое очищающее заклинание. Но попробовать стоило. Все же она взрослая ответственная ведьма, а не первоклашка, которая в учебник чар никогда не заглядывала. – Эскуро, – пробормотала Гермиона, наставляя палочку на собственную блузку... и с удивлением наблюдая, как ткань становится прозрачной. За блузкой исчезла и юбка, и колготы. И бюстгальтер до кучи. Сзади скрипнула дверь. – Ой, – Гермиона так и не поняла, кто выдохнул это первым. В свете её люмоса показалась более чем двусмысленная сцена. Фред краснел некрасиво. Он, как и другой его брат, оказывается, становился малиновым по самые уши, что в сочетании с рыжими волосами делало его лохматым пятнистым помидором. – Не знал, что ты настолько от меня без ума, – пробормотал Фред, явно пытаясь вывести себя самого из состояния оцепенения. Затем он обвел взглядом бардак, который устроила Гермиона. Пользуясь тем, что от нее отвели взгляд, она нагнулась за мантией, которая свалилась на пол, когда она прицепилась через низенький стульчик, который кто-то оставил в проходе. Кое-как прикрыв наготу, она уже чувствовала себя более уверенной. И даже подняла палочку, чтоб применить заклинание (по правде, еще не придумав какое), но тут Фред подскочил к ней. – Стой, – широкий шаг, и он перехватил её руку с палочкой своей горячей ладонью и достаточно сильно сжал. У Гермионы что-то странно ухнуло внутри, заставив вздрогнуть всем телом. – Если ты сейчас что-то еще наколдуешь, то вещи разлезутся прямо на тебе, – прибавил он странным глухим голосом, разжимая ладонь и отступая на шаг. – Как тебя вообще угораздило разнести наш экспериментальный стенд? Гермиона поправила мантию, и глазами показала ему на стул, через который он сам, что примечательно, не упал. – Что это за дрянь? – Безвредная. Новая разработка. Мы с Джорджем думали пустить её на приколы, хотя потенциал у этой штуки, как видишь, немного не детский, – прозвучало с невольным намеком, и оба это поняли. – Зелье бы немного подкорректировать, и можно продавать его аврорам как жидкие деилюминационные чары. Хотя не факт, что его не засекретят, сама понимаешь, какие перспективы. А с вещами с твоими… Их просто по-магловски надо постирать. Вода – отличный растворитель… Кажется, он и вовсе абстрагировался от ситуации, посвящая её в тонкости собственного зельеварческого таланта. – Я… я поняла, – оборвала его Гермиона. – Мне нужно… домой. Фред покачал головой. – Ты изнутри не трансгрессируешь. Иначе бы у нас уже вынесли половину товара. Барьер заканчивается на улице. – Ерунда, – отмахнулась она. – Сейчас надену мантию по-человечески. До дома как-то доберусь. – Ты и на нее уже пятен насажала, – пропел он, кажется, справившись с собой. – Применишь к себе магию, и мантия тоже станет прозрачной. А трансгрессируешь ты на улицу. Хотел бы я видеть лица соседей. Гермиона прищурилась и в неровном свете люмоса правда заметила несколько синих клякс на кремовой ткани. Покупать маркую верхнюю одежду не было самой её лучшей идеей, но иногда это было действительно кстати. – Вот что, – по-деловому заговорил Фред. – Ты доверяешь старому извращенцу вроде меня? Гермиона фыркнула – он был всего-то на полтора года старше – но кивнула. Фред подал ей руку, и недоумевая, девушка ответила на рукопожатие. Миг, легко сдавивший виски, и они стоят в каком-то узеньком коридорчике на четыре двери. Надо признаться, трансгрессия у него получалась мастерски. – Мы на втором этаже, – пояснил Фред. – Тут… м… жилые комнаты. Уборная крайняя справа – тебе нужно смыть зелье. Потом разберемся с вещами. Гермиона кивнула, заторможено осознавая, что ей явно придется принять душ. В чужой квартире. В квартире Фреда Уизли. В его душе. Да уж. Никогда она не думала, что жизнь может оборачиваться таким сюром. Ванна была небольшой и чисто по-мужски сдержано-синей. На полочке возле раковины - бритва и помазок. Зеркало, заляпанное зубным зельем, грязные вещи в корзине, но больше на ней. Несколько несвежих полотенец. Пахнет теми же резкими очень мужскими духами. Напустить бы на них миссис Уизли, тут бы все сверкало чистотой. Гермиона опасливо стянула вещи, положив их в раковину, с надеждой на то, что так она их не потеряет. Все же шелковая блуза ей нравилась – её подарила мама. Затем залезла в ванную, задернула шторку и повернула краны. Поначалу вода оказалась такой холодной, что пришлось отпрянуть, но постепенно нагрелась. Где-то на средине процесса, она даже не услышала когда, в ванную открылась дверь, и чистый мужской халат и полотенце приземлились поверх корзины с вещами. Впрочем, они оказались весьма кстати, когда она вылезла – в комнате было прохладно. Видимо услышав, что вода перестала литься, Фред вежливо постучал, и дождавшись разрешения, вошел. Одет был уже не в деловой костюм, а в джинсы и футболку. В руках он тащил алюминиевый котел ведерного размера. – Тазика нету, – пояснил он в ответ на удивленный взгляд. – Даже боюсь узнать, что вы с ним сделали, – пробормотала Гермиона. – Ну, это долгая, но очень веселая история, в которой фигурируют апельсины, гной бубунтюбера, хлопушка и пробирка с царской водкой, – заметил Фред. – Как-то обойдусь без этого рассказа. – Очень много теряешь, – заиграл бровями парень. Этот разговор был так похож на один из тех десятков разговоров, которые происходили между ними, когда они еще были школьниками, что Гермиона мимо воли заулыбалась. – Где ты вещи оставила? – деловито спросил он. Девушка молча протиснулась к умывальнику и, нащупав блузку с юбкой, подала парню. Тот небрежно забросил их в котел, а его поставил в ванную и включил воду. И действительно, стоило только жидкости соприкоснуться с тканью, как та становилась видимой. Только вот синие пятна никуда не исчезали. – Видимо, придется действительно стирать руками, – вздохнул Фред. – В смысле, без магии. – Да ладно, – иронично протянула Гермиона. Признаться самой себе, в последний раз Гермиона стирала вручную очень давно, если не сказать никогда. У родителей дома она использовала стиральную машинку, в волшебном мире – специальное заклинание. Фред явно тоже не был специалистом в этом, судя по тому, как он начал елозить её вещами в воде туда-сюда с очень сосредоточенным видом. – Я слышал, ты разошлась с Роном, – как бы между делом пробормотал он. – Дай, я сама, – Гермиона вопреки своей привычке никого не впускать в личное пространство, закатала рукава и оттеснила парня бедром. Говорить об этом было неприятно. В смысле, о Роне. Гермиона до сих пор не понимала, что чувствует по этому поводу. Вопреки всем доводам здравого смысла и байкам о времени-лекаре, её мысли и ощущения только множились, и теперь это было всеобъемлющим коктейлем чувств, где было намешано столько, что вздумай его кто выпить – наверняка бы умер. Фред посмотрел на нее долгим взглядом, и встретившись с ним глазами, Гермиона все же пробормотала: – Разошлась. Но это не твое дело. Извини, я не хочу это обсуждать. Парень только понятливо кивнул. Они не были настолько друзьями, чтоб это стало темой. У нее процесс пошел более бодро. В смысле, она хотя бы схематически представляла, как вообще нужно застирывать вещи. Однако с шелком лучше было не усердствовать – испортить проще простого. – Как ты думаешь, его хоть посушить чарами можно будет? – решила перевести тему Гермиона. Фред пожал плечами и присел на бортик ванной, перестав над ней нависать, но все равно заглядывая в глаза и как-то мимоходом огибая взглядом иногда распахивающийся ворот халата. Все это было чертовски интимно и неловко. И он почему-то и не думал уходить. – Думаю, можно. Только пятно тогда нужно отстирать совсем. А вот если бы ты разрешила нам завести эльфа… – Фредерик Уизли, это не подходящая ситуация, чтоб обсуждать работу, - пропыхтела девушка. Он только хихикнул, наблюдая, как она с ожесточением отстирывает пятно с юбки. – Ладно, тогда милости просим завтра. Ну, если тебе нравится курсировать туда-сюда в наш несомненно замечательный магазин и отвлекаться от своих несомненно важных министерских штук. – Это и есть мои министерские дела. Он похлопал глазами, смотря на нее как-то растеряно. – То есть ты до сих пор возишься с эльфами? – Да, – Гермиона отерла лоб предплечьем. Помолчали. На его лице явственно читалось разочарование, и от этого было… неловко. Такое ощущение, будто она обманула все его ожидания тем, что третий год с трудом пыталась строить карьеру и Бюро по трудоустройству эльфов. Хотя, конечно, чего она хочет от человека, чей магазин - один из самых популярных в магическом мире. За отсутствием конкурентов (ну разве что «Зонко», но тот с годами угасал), «Всевозможные Волшебные Вредилки» только росли и развивались. Глупо было бы ждать такого же прогресса от нее, даже если в школе она была… лучшей. Нет, она могла бы соврать, что всё замечательно, как она обычно делала. Но почему-то не стала. Всё это, похоже, понимал и он сам, так что тема вновь была закрыта. Взамен, правда, была выбрана ещё более неловкая. – Послушай, ты в этом году собираешься в Нору на Рождество? – С чего бы? – Ну, это же традиция! Ты каждый год у нас в Норе на Рождество. Уже лет с десять. Помолчали. Гермиона слила воду и стала набирать новую, чтобы приняться за пальто. Она старалась не сильно махать руками, надеясь, что большой халат не раскроется в самый неподходящий момент – обнаженки на сегодня хватило. – Фред, я думаю, я там буду лишней… Вот что у него за привычка выбирать те вопросы, на которые она и сама не может дать ответ? – Глупости, – уверенно перебил он её. – Да нет, правда. Раньше я была подругой Рона, потом девушкой Рона. И если я приеду, будет… неловко. – Не дури. Ты и до того ссорилась с Роном вусмерть, но все равно приезжала, - он сделал вид, что всё равноценно, хотя явно понимал разницу, так что поспешил это сгладить. – К тому же, ты подруга Джинни и Гарри, почти сестра. В конце концов, должен же кто-то быть рефери в наших снежных баталиях? – Тебе почти двадцать четыре. – Сказала бы девяносто, и то я не уверен, что и тогда я буду спокойно сидеть, пока молодежь развлекается. Гермиона засмеялась, легко представив девяностолетнего Фреда, с клюшкой и вставной челюстью наперевес, играющего в снежки с собственными внуками и правнуками. Он долго смотрел на неё. И взгляд такой… серьезный и взволнованный. А потом сказал то, чего от него можно было ожидать в последнюю очередь: – Рон того не стоит, Гермиона. Не стоит того, чтобы ты отказалась от всех своих друзей ради него. Пусть он мой брат, но он... всегда был себе на уме, и не всегда этот его ум служил ему на пользу, - проговорил он обтекаемо. – Мы хотим тебя видеть на Рождество. А если Рон нет... мы с Форджем всегда можем достать его так, что он жизни рад не будет. – С чего бы такая любовь ко мне? – спросила она подозрительно. Пятна отходили с неохотой, но Гермиона с аккуратной методичностью выполаскивала их до незаметности. Он, несомненно, лукавя, заявил: – Ну, какое Рождество без мисс Заучки? Кого нам еще разыгрывать? Джинни нас сама заколдует. Персик нудный, потом будет дуться полгода. Избранного тоже лучше не трогать, от него даже Волди скопытился, а у нас бизнес, и завещать его некому. Друг друга мы с Джорджем не разыгрываем, ну почти не разыгрываем… И как с ним можно спорить? Она уже догадалась, что Фред не отстанет – семейное упрямство, не иначе, с… Джинни всё точно так же. – Я в любом случае уже обещала родителям, что приеду на сочельник, – сказала она. – Ну, на сочельник и мы будем в магазинах. Торговля, знаешь ли, любит момент. А вот на само Рождество уедем в Нору. Так что приезжай и ты. Хотя бы на один день, что тебе стоит? Гермиона, все еще колеблясь, пробормотала, что подумает, но он, кажется, воспринял это как согласие. – Наверное, с высушивающим все же не стоит рисковать, - прикинула Гермиона, разгибая неприятно ноющую спину. – У тебя есть что-то вроде кирпича? Лучше два. – Пойду поищу, – пробормотал он. Гермиона вздохнула и, воровато оглянувшись, начала быстро застирывать бюстгальтер в раковине. Она и сама могла трансфигурировать кирпич. Да и найти другой, менее изобретательный способ сушки одежды тоже могла. Но не полоскать же при нем нижнее белье. На этот раз Фред пришел почти сразу и действительно приволок два белых кирпича. Где бы ей еще понадобилась школьная физика, как не в волшебном мире после очередного казуса с одним из близнецов. Папа рассказывал, что раньше они соображали обогреватель из двух кирпичей и медного провода. Технически, если раскалить один из кирпичей магией – выйдет то же самое. А если еще и придумать, откуда взять поток воздуха – вспомнить заклинание - целый тепловой вентилятор. Осталось только надеяться, что шерстяная юбка не сядет после такого напора. – Выпьем чаю, что ли? – спросил Фред, наблюдая, как Гермиона, закусив губу, зачаровывает странную конструкцию. – В прошлый раз я тебе задолжал. Разговоры уже начинали надоедать, но пока все просохнет, придется остаться в его компании. Внезапно пришла мысль, что она могла просто трансфигурировать тот халат, который он ей молча выделил. Но поскольку умные мысли приходят последними, а теперь это делать было уже неловко, Гермиона только вздохнула, соглашаясь. – Мы встречаемся в каких-то дурацких ситуациях. Не находишь? – пробормотала она, наблюдая, как он ловко крутится в маленькой кухоньке, наливая воду и доставая продукты, чтобы сделать нехитрые сэндвичи. На удивление мытая посуда. Крошки на столе, залапанная белая стена возле плиты, как будто хозяин этого места постоянно что-то здесь готовит. Трое стульев. Деревянные неокрашенные шкафчики. Тут было светло и тихо, хотя гул голосов с первого этажа всё же проникал ненавязчивым рефреном. Небольшой медный чайник аккуратно пристроился на плиту. – Провидение, – хмыкнул он, нарезая хлеб. – Ему явно что-то нужно от нас двоих… – Давай без мудростей Трелони, – засмеялась Гермиона. – Ты же знаешь, я не верю во все эти предсказания. Ну, по крайней мере, стараюсь не верить… Гарри. Избранный. Повисло неловкое молчание. Думать о недавней войне не хотелось. Гермиона поспешила перевести тему: – Как тебе твоя работа? – О… если бы не отчеты в министерство, все было бы просто идеально, – он обернулся к ней и скорчил рожу, но не сел, видимо, ожидая, пока закипит чайник. – Думаю, ты могла бы на какое-то время бросить эльфов и помочь нам с законами о магическом предпринимательстве – по старой дружбе. Такой бардак. И взятки, на которые можно купить Малфой-мэнор, еще и останется. Но деваться некуда. Его брюзжание было достаточно забавным, и, кажется, он просто пытался её подбодрить. Чайник засвистел, и Фред, обернувшись, схватился за горячую ручку, чтобы тут же охнуть и отдернуть руку. Или он забыл, как пользоваться палочкой, или просто пытается уйти от темы. – Правда? Тебе правда всё нравится? – не дала себя сбить с мысли девушка. – С чего бы такие вопросы? – он обернулся и проницательно заглянул ей в глаза, оставив чай в покое. Гермиона лишь поджала губы. – У тебя все в порядке, Грейнджер? – Да. – Врешь же, небось. Что случилось? Давай, расскажи братику Фредди. Я всегда готов слушать. Но она лишь помотала головой. Плевать, что он не был подходящим человеком для откровений. В конце концов, у него было его дело, он должен был понять её метания. Просто это было… не тем, что она могла сформулировать внятно, а мычать, пытаясь передать суть смутных ощущений, не хотелось. Однако он, взмахнув несколько раз палочкой, заставил кухонные дела делаться без его прямого контакта, а сам сел напротив нее и внимательно заглянул в лицо. Сложно было сказать, сильно ли он поменялся за те годы, после того как окончил Хогвартс, она не сильно-то разглядывала его тогда. В любом случае рыжие волосы, веснушки и голубые глаза остались прежними, а из новых серьезных приобретений лоб украшал огромный шрам. Однако внутренне Фред, кажется, все же стал старше и… спокойнее. Две чашки и тарелка сэндвичей прилетели на стол, оказавшись между ними. Тишина напрягала, и он первый решился разрубить этот Гордеев узел, сдерживающий диалог. Как ни странно, говорил он откровенно и только правду: – Мы всегда были больше практиками, чем теоретиками, вот и рванули туда, где могли реализовать себя. Нам, по правде, была важна даже не школа, а сами знания в чистом виде – и те для дела, не для оценки каким-то старым хрычом, который кроме книжных переплетов жизни то и не видел. Не такая уж распространённая позиция, согласись. Гермиона осторожно кивнула. – Многие нас не одобряли. Для ма, например, мы были овечками, отбившимися от стада. Это она потом поняла, что мы из себя представляем, когда у нас что-то вышло. А поначалу было тяжело. Вот ты - с такой прытью пыталась наставить нас на путь истинный, что мне было даже не по себе. – Я не хотела слететь с поста старосты из-за вас, – внезапно даже для самой себя призналась Гермиона. – Я честолюбивая. Он кивнул. Гермионе даже показалось, что Фред её понял. – А еще мне было немного завидно… вы понимали, чем хотите заниматься в будущем. Вы думали на перспективу. Я тоже думала, но... мне всегда больше нравились планы. Хотя бы потому, что импровизация – не мой конек. А у вас все получалось так просто… – Не просто. И часто не получалось, – помотал он головой. – Это Гарри. Если бы не он, ничего бы не было. Гермиона подняла бровь, пытаясь понять, при чем здесь её лучший друг. – После турнира он ссудил нам свой выигрыш, - чистосердечно признался один из близнецов. – Мы и поднялись так быстро только благодаря его деньгам. Это был самый странный разговор из тех, что у неё с ним вообще были. А если считать, что именно Гермиона была его инициатором, то всё вообще становилось с ног на голову. – Стартовый капитал - это же ещё не всё, – нахмурилась девушка, неожиданно для себя оправдывая парня. – Вряд ли вы могли бы так развернуться, не прикладывая усилия. – Да, работы было много. По правде, сейчас стало даже больше. Но нам, Джорджу и мне, это по вкусу, – сказал Фред, прихлебывая горячий чай. – Мне нравится моя работа, Грейнджер. Мне хочется вставать по утрам. Видеть счастливые лица, изобретать что-то новое. А тебе? Чего хочется тебе? Помолчали. Гермиона попыталась перевести дух, как будто это не он говорил, а она. Безусловно, легче было соврать. Сказать, что всё в порядке, что она уверена в себе, в своей карьере, что это все бесконечно важно, и она горда той ответственностью, которая пришла к ней с работой в министерстве. В целом, так и было. Но что-то, какая-то незначительная деталь заставляла её сомневаться в себе и своем выборе. Словно мелкий камешек в босоножках, это, пока еще безымянное, мешало и больно кололось. И это всё меняло. Врать не хотелось. Наконец-то решилась: – Я не знаю. Они еще немного посидели в тишине, жуя сэндвичи с колбасой и думая каждый о своем. Фред иногда кидал на нее задумчивые взгляды, но разговор не начинал – тишина больше не тяготила. Гермионе же казалось, что её наконец-то хоть кто-то понял. И это чувство… радовало. В конце концов, тоже всё было не так безнадёжно. И может быть… может быть, он тоже был немного не тем, кем ей казался. – Я подпишу все бумаги для разрешения на прием на работу домового эльфа, – наконец-то вынырнула Гермиона из своих мыслей. Фред заулыбался, пряча свою ухмылку за кружкой. А девушка продолжила: – Но ты, и твой братец тоже должны подписать отдельную бумагу о том, что вы не будете производить испытания своих изобретений на этом работнике. Это лично для меня. Но я не стеснительная, в случае чего пущу её в дело, сам знаешь. – Расслабься, Грейнджер. Домовые эльфы мало похожи на гриффиндорских младшекурсников, – закатил он глаза, с азартом наблюдая, как на лице бывшей старосты возникает выражение глубокого негодования, и она покрывается забавными красными пятнами. – Да как ты… – О, Мерлин, Грейнджер, я шучу. Не воспринимай все так серьезно, - закатил он глаза, копируя её давнюю привычку. – А то еще ма напишешь. Гермиона запыхтела как чайник – захотелось его стукнуть. Вот только начинаешь думать, что в нем появилась взрослая серьезность, как Фред выдает подобную шуточку. Впрочем, этот разговор о карьере все же случился… так что не стоит, наверное, обращать внимание на его странный юмор по отношению к ситуации. – В любом случае, я хочу от вас это обязательство в письменном виде. И мне… нужно собираться, наверное, – пробормотала Гермиона, отставляя чашку. – Да и тебе, кажется, тоже. А то внизу такой ажиотаж. – Рождество, – коротко кинул Фред. Гермиона собралась с мыслями, кивнула и встала. Вещи в ванной действительно почти высохли и были лишь слегка сырыми. Неужели они так долго сидели на кухне? Девушка наспех натянула блузку и юбку, чувствуя, что кое-где ткань осталась достаточно мокрой, но не торчать же из-за этого здесь весь день. Трансгрессирует домой – там как-то разберется. Фред ждал её в коридоре, снова одетый в приличный костюм и готовый к бою. Они переместились обратно в ту же кладовку. – Я завтра пришлю тебе документы, – пробормотал она, выходя из магазина. Холодный порыв ветра заставил поежиться. Фред кивнул, улыбаясь. Кто-то сверлил ей спину взглядом. Кто-то из магазина. Гермиона бросила осторожный взгляд поверх плеча одного из близнецов, поощряя свою паранойю, но никого. Война уже закончилась. Хватит. – До встречи, Фред. – До встречи на Рождество, Грейнджер, – уточнил он. Она трансгрессировала домой – и мантия все же стала невидимой. А бюстгальтер, хорошо хоть не самый любимый, разлезся.