По-магловски

Когда в воскресенье она сама пришла к нему в магазин, народу было достаточно. Школьников, конечно, отпускали только по субботам, но людей хватало. Гермиона стояла посреди этого звякающего-жужжащего-клацающего бедлама, сжимала в руках пачку тетрадок (её конспекты были на порядок информативней старых фолиантов и являлись выжимкой совмещенно с собственными наработками), отказываясь признавать, что у неё трясутся поджилки. Фред заметил её практически сразу. Гермиона несмело помахала ему рукой, направляясь к служебным помещениям, из которых раньше трансгрессировала. Парень заулыбался озорной улыбкой и пулей вылетал из-за прилавка, оставив работу на паренька, которого он назвал Винни. В подсобке они оказалась одновременно. И как только за ними закрылась дверь, парень тут же не преминул притянуть её к себе. – Привет, – протянул Фред и коротко клюнул её в губы. От него снова знакомо остро пахло, а глаза сверкали привычной по школе хитринкой. – Привет, – смущенно отозвалась Гермиона куда-то ему в плечо. Фред ткнулся носом её в распущенные волосы. Его руки, огладившие спину, оказались теплыми. – Я надеялся, что сегодня придёшь, – пробормотал он ей в висок. – Я не обманщица, – пробормотала девушка. Фред отстранился от неё и картинно вздёрнул бровь, намекая, что может быть и да, а может и нет. – До сегодняшнего дня у тебя неплохо получалось игнорировать наши договоренности… – Фред! – Гермиона почувствовала, как щеки наливаются свекольным румянцем. Неужели обязательно было ей об этом напоминать? – Ты такая милая, когда сердишься, – внезапно заявил он. – Я тут кое-что припас. Подожди секундочку. Парень отпустил её, заставив почувствовать неуютно на секунду, и скрылся за огромным шкафом высотой в потолок. Впрочем, он и вынырнул в ту же секунду, держа в руках целый сноп нарциссов. – Это тебе, – хмыкнул он, вручая их девушке. Гермиона ткнулась носом в охапку: желтые и оранжевые волнистые махрово-полные серединки, белые и жёлтые кромки. Почему-то она всегда думала, что у нарциссов нет запаха, но они неожиданно отдавали миндалем и ещё чем-то неизвестным, но смутно похожим на цветочные духи. – Только не свети их на улице, – внезапно предупредил он. – В смысле? Фред почесал макушку и признался: – Они ворованные. – Что? – О, ты хочешь услышать историю? Гермиона едва не зарычала. – Что? Ты обычно только глаза закатываешь. Так вот, к чему я: вчера миссис Гринвич, та дамочка, что живет вниз по улице, пригласила меня на чай в свой сад. Как респектабельный и вежливый молодой человек, я вынужден был согласиться. Почтенная дама мурыжила меня часа три, пардон, долго поила меня чаем. И ещё показывала колдографии своих многочисленных племянниц до тех пор, пока у меня от них не начало рябить в глазах. Гермиона отстраненно подумала, что будь она этой самой миссис Гринвич, она бы тоже, наверное, не отказалась от… кому она там его пыталась сосватать? В общем, она бы тоже не отказалась от Фреда в качестве родни. – Поэтому я счел возможным получить сатисфакцию тем же вечером. Очень поздним вечером. Возможно, она не поверит, что это именно я залез в её сад, и обвинит в вандализме соседскую ребятню, но, думаю, лучше не рисковать. – Ты ограбил старушку? – Гермиона пораженно покачала головой, намекая, что это всё совсем не смешно. – Да не старушка она! Может, полтинник. – То есть, если она не старушка, у неё можно воровать? – О Мерлин, Грейнджер. Ты, как всегда, умудряешься из веселого приключения сделать какую-то аморальщину. У неё этих нарциссов целая теплица! Валлийка она, понимаешь! Валлийка! Национальная гордость, гербовый цветок! – Фредерик Гидеон Уизли! – зашипела она рассерженной кошкой. – Если ты сейчас же… – Я их купил. Купил, довольна? – Фред выглядел теперь рассерженным. – Салазар их дери! Гермиона! Никакой романтики! Совсем шуток не понимаешь... Девушка замолчала, чувствуя, что снова перегнула палку. – Оу, – медленно пробормотала она, наблюдая за тем, как его грудь ходит ходуном. – Извини. Я не должна была… – К Мерлину! Ты иногда так напоминаешь мне ма, – фыркнул Фред, который тоже начал успокаиваться. – Ну так, – пробормотала девушка, чувствуя, как заливается краской, – идеальная женщина… Их глаза встретились. Миг. И оба захохотали так громко, что их наверняка слышали даже в торговом зале. Гермиона почувствовала, как она плавно скатывается в истерику, несколько раз между смешками даже икнув. – Какие планы? – наконец-то спросила она спустя минуты три, чувствуя, что смеяться уже больно. – Какие хочешь? – Фред все ещё улыбался, и эта его улыбка внезапно напомнила ей, что они один на один в этой не такой уж и большой кладовке. – Давай никуда не пойдем? – прикусила губу Гермиона. У Фреда выгнулась бровь, словно пришедшая в голову мысль его чрезвычайно удивила. Гермиона и сама дернулась, осознав, что предложила и как это можно интерпретировать. К счастью, ему хватило учтивости сделать вид, что не заметил эту двусмысленность: – Ага, и я вернусь на работу? – Фред усмехнулся, сделав к ней небольшой шаг. – Нет, – почти вскрикнула девушка, – то есть я не это имела в виду. – А что? – Просто давай останемся здесь? Не в смысле в магазине. В смысле… мне интересно как выглядит лаборатория. Да и в остальных комнатах я не была. Или там задний двор… у вас тут есть задний двор? – Задний двор, конечно, есть. А вот лаборатория… – хитро блеснул он глазами. – Что? – Это не так просто. А вдруг ты шпионка, присланная к нам коварными конкурентами. Ты уверена, что я могу тебе доверять? Он заглянул ей в лицо, и в полутьме кладовой стал жадно наблюдать за выражением её лица. Теперь он снова был очень близко. И хотя Фред пока не пытался её поцеловать, его присутствие ощущалось очень остро. В конце концов, она поняла, что проще подыграть ему, чем пытаться установить свои чересчур серьёзные для него правила: – Может быть, мистер Уизли. Я не уверена, - она слегка склонила голову, чувствуя несвойственный ей прилив игривости. – Но единственный выход для Вас – довериться мне. На мгновение ей показалось, что сейчас он наклонится к ней и поцелует, но он только ловко вынул у неё из ладоней букет. Кажется, кто-то тоже решил подразниться. – Раздевайся. Я поставлю их в воду, - прокомментировал он, – потом заберешь. И тетрадку оставь на столе. Это же про эльфов? Я почитаю. Впрочем, вернулся он через мгновение. Забрал мантию у неё из рук, повесил на крючок в углу. – Так что, ты клянёшься, что твой интерес не имеет целей промышленного шпионажа? На её недоуменный взгляд он только поднял бровь и подсказал: – Книги по менеджменту оказались познавательными. Я раньше и не подозревал, что существуют целые термины, чтобы описать подобные явления. Ну так что, ты готова заглянуть в святая святых магазина: лабораторию великолепных приколов, чудесных идей, радости и смеха? Гермиона кивнула. – Тогда прошу за мной. По завещанию ныне покойного профессора Снейпа, да и согласно технике безопасности, лаборатории у нас внизу, - Фред первым спускался по достаточно узкой темной лестнице. - Давай только тихо. Там ребята работают. Не будем им мешать. – Работают? Ступеньки под ногами неприятно скрипели, хотя и не проседали. – Ну да, в магазине есть штатный зельевар и помощник. Чарами я занимаюсь сам и еще один парень. – А в другом магазине? – спросила заинтересованно девушка, но тут же прикусила язык – Джордж. Интересно, что же между ними произошло? Фред замялся на минуту, но всё же ответил: – У него только заклинатель. Его магазин меньше. Они выглянули из-за угла. В лаборатории царил приглушенный свет, с десяток котлов исходили разноцветным паром. Двое парней в специальных респираторах нависали над одним из них. – За черту не переступай, - предупредил Фред и указал на широкую белую полосу на полу, если присмотреться, сплошь состоящую из рунических символов. – Тут специальные чары, чтобы пары не просачивались. Это всё-таки не хогвартские составы. Некоторые зелья, хм… ядовиты в процессе изготовления. Предвосхищая твой вопрос, к конечному покупателю попадает абсолютно безвредный продукт. – А где ты работаешь? – В соседней комнате, вон там, – он кивнул на другую дверь. – Хочешь взглянуть на рабочее место великого изобретателя? Гермиона кивнула и двинулась за ним. Тут не было котлов, и темень оказалась такая, что хоть глаз выколи, но Фред щелчком пальца зажег несколько свечей. Помещение представляло из себя небольшую комнатушку, сплошь уставленную ящиками, колбами, коробками и шкатулками, в которых хранились какие-то недоделки, полуфабрикаты, а то и вовсе не пойми что. Тут, так же как и наверху, что-то тренькало, стучало и гремело. Стол был завален фантиками, банками, бутылками, железками. – Недоработанные образцы, - почесал затылок Фред, – это мой стол. А на том столе полуфабрикаты. Это уже работа Энтони. – То есть изобретаешь в основном ты? – Гермиона оторвалась от разглядывания банки с какой-то синей пудрой. – Я, великий и несравненный, – отозвался Фред. – Поначалу, ещё в первом магазине, в лаборатории работали только я и Джордж. Но потом нам просто перестало хватать времени. И пришлось нанимать ребят. На нас остались только изобретения и административная работа. Как ты понимаешь, первое мне нравится больше. Я бы и на это кого-то нашел, но обычно подобные решения требуют ответственного руководителя. – Ты занимаешься только чарами? – Не только. Но предпочитаю чары. Мне, наверное, не хватает выдержки – я люблю мгновенный результат. Это Джордж больше тяготеет к зельям, но он и спокойней. Обычно. – Фред… – Мм? – Что между вами случилось? – Ничего такого. Не забивай голову, - он поймал её настороженный взгляд. – Давай без расспросов, Гермиона. Я не хочу это обсуждать, тем более и тайна не моя. – Это хоть не связано с криминалом? – О Мерлин, даже знать не хочу, что ты себе придумала. Конечно, нет! Ну всё, пойдем отсюда. Гермиона послушно оторвалась от рассматривания его рабочего стола, на котором не было ни одной детали, которую она бы могла опознать. На этот раз ребята-зельевары соизволили оторваться от бурлящего котла, поприветствовали Фреда и её жестами и снова уткнулись носами в зелья. – Ты всё ещё жаждешь попасть на задний двор? – Да. Они поднимались наверх, и Гермиона заметила, что ступеньки не ограничиваются первым этажом, а поднимаются куда-то вверх. На том же пролете, что и выход в подсобку, была ещё одна дверь, и Фред, обняв её сзади, отчего у девушки перехватило дыхание, дотянулся до дверной ручки. – Прошу, – сказал он и открыл ей дверь. Задний двор был действительно небольшим. В ширину равный дому, в длину и вовсе метров пять, огороженный деревянным высоким заборчиком и по самый этот заборчик заметенный недотаявшим снегом. За забором виднелась соседняя улица, а за ней вдали громоздились холмы. – На весну я хочу устроить здесь теплицу, хотя бы небольшую. – Зачем тебе? – действительно заинтересовалась Гермиона. – Ну, некоторые растения, в том числе и довольно редкие, очень часто нужны для наших товаров. А самое лучшее сырье заготовляют собственноручно, – не особенно убедительно соврал он. – А некоторые добавки вы бы предпочитали не светить, да? – понимающе пробормотала Гермиона и даже удивилась, когда удостоилась подтверждающего кивка. – Но пока здесь нет ничего интересного. Ну что, наверх? Гермиона только кивнула. Без мантии было холодно. Они вернулись обратно на лестничную площадку, и что удивительно, на этот раз Фред просто указал на лестницу, а не заставил их трансгрессировать. Гермиона чувствовала его присутствие спиной, когда он шел вслед за ней. Наверху всё так же был слышен гул покупателей из магазина. Фред дурашливо рассуждал, указывая на комнаты: – Ну что тебе показать… В уборной ты была. На кухне тоже. В спальне у меня бардак, и я тебя туда не пущу. В кабинете есть полка с книгами, и ты можешь засесть там до скончания тысячелетия - или я тебя не знаю. Ну, а ещё здесь есть гостиная. – Гостиная вполне подойдет, спасибо, – остановила его Гермиона, на самом деле думая о спальне. Да и кабинет – тоже неплохо звучало. Фред открыл перед ней одну из непримечательных дверей, и Гермиона сделала несколько шагов внутрь, осматриваясь. Комната была оформлена в бордовых тонах. Девушка почти выдохнула с облегчением, потому как ждала вырвиглазного оранжевого или кислотно-зеленого. Тяжеловесная мебель, старинный деревянный резной гарнитур с искусно вырезанными львиными головами вместо ручек и ножками-лапами. Кожаные диванчики. Невысокий журнальный столик. Тяжелые портьеры. В камине тлеют угли: всё-таки начало марта в Шотландии – холодное время. Атмосфера была сдержанной и мужской, и, признаться, скорее подходила кабинету, чем гостиной. И совсем не подходила Фреду. Фред внезапно появился у неё за спиной и вручил ей чашку, в которой неожиданно плескался какой-то настой, идентифицированный как глинтвейн, хотя готовить его – это дело явно не одной минуты. – Бери, – их пальцы на миг соприкоснулись, и её будто ударило током. – Спасибо. Ты волшебник, – отшутилась Гермиона, чувствуя себя крайне неуверенно. Они присели на диван, тихо скрипнувший под их весом. Немного помолчали. Гермиона всё так же продолжала осматривать комнату. На небольшом столике у противоположной стены обнаружилось несколько рамок с фотографиями, с которых приветственно махали руками представители рыжего семейства. Как-то мимоходом в её голове пробежала мысль, что за те полчаса, что она здесь, он даже не попытался её поцеловать - и это неожиданно сильно напрягало - хотя всё это время глаза его многообещающе хитро сверкали. – Итак, чем займемся? – излишне бодро проговорила она, елозя чашку в руках. – Знаешь, я тут думал… мы ведь не так много знаем друг о друге. Готов поспорить, ты знаешь меня как часть моей семьи. Я тебя тоже практически не знаю, разве только как друга. Расскажи о себе? – Только если ты что-то расскажешь о себе, – тут же отозвалась она, делая глоток обжигающего глинтвейна. – Тогда предлагаю игру. Я называю слово, а ты рассказываешь, с чем оно у тебя ассоциируется или рассказываешь историю. Следующее слово твое. Гермиона поколебалась немного, но все же кивнула. Некоторые вещи, людей и события она обсуждать не хотела до зубовного скрежета. Но желание что-то узнать о Фреде было сильней. – Давай начнем с чего-то простого… ммм… Родители? – Родители? – удивилась девушка. – Ну да. О моих ты знаешь пусть и не всё, но многое, - пожал плечами парень. – А о твоих я и не слышал никогда. – Ох, ладно. Родители… Тогда история. Они оба дантисты. Познакомились в университете. Влюбились. Поженились на последнем курсе. Всё ещё вместе и очень друг друга любят. Сейчас у них своя клиника. Правда, там ещё мистер Бертран в качестве третьего компаньона. Оба маглы, и не слишком-то вникают в магические заморочки. Если у меня и есть родня, связанная с магией, то я о ней не слышала. У маглов не принято заучивать свою родословную до двадцатого колена, если ты, конечно, не аристократ. – Строгие? – Есть немного, хотя я всё равно их люблю. Они всегда поощряли мою тягу к знаниям. Хотя мама… хм, скажем, ей была интересна моя личная жизнь, когда я ещё не задумывалась даже о подобном. Ну всё, моя очередь! Гермиона на миг задумалась. Вот так с бухты-барахты вопросы почему-то не приходили. – О, как насчет…. Придумала: приколы? – Конкретнее, Гермиона. Об этом я могу рассуждать часами, - он как-то незаметно пододвинулся поближе. – Ладно, ладно, приколы - это средство или цель для тебя? – Даже так, – его рыжие брови сошлись на переносице, выдавая напряженную работы мысли. – Сначала средство, определенно. Сама понимаешь, не так-то просто в нашей семейке получить свою толику внимания. К тому же это нравилось малявке Джинни. Потом, уже в школе, цель. Нам стало это нравиться само по себе, – он замолк, словно поймал себя на оговорке, но тут же продолжил. – Ведь нет ничего лучше момента, когда люди смеются. Теперь… в некотором роде, я бы назвал это смыслом, если ты меня поймешь. Ну да ладно, это всё философия. Моя очередь: учёба. – Конкретнее, Фред. – Нет уж, давай в широком смысле. Я хотел бы узнать о твоих резонах. – Учеба – ещё не жизнь. Хотя вся жизнь – обучение чему-то новому… – А как поживает поступление в школу? – Неплохо. Я стала немного раньше приходить с работы. И еще учу по выходным. Сейчас остановилась где-то на трети той стопки, что ты прислал. Все, моя очередь. Подарки. – Ты решила схитрить? – Ну, у тебя скоро день рождения. Понятия не имею, что дарить, – смущенно призналась Гермиона. – Скажем, я не против книги. На твой вкус. Только не дари мне ежедневник, – Гермионе показалось, что у Фреда их пикировка вызывает азарт. А вот упоминание о ежедневниках заставило сердце неприятно тренькнуть, это напомнило ей о Роне. – Аналогично. То же слово. – Не знаю, - протянула Гермиона, внутренне пытаясь отделаться от мыслей. – Обычно мне дарят практичные подарки. В основном книги. Но иногда… иногда хочется получать чуть менее практичные вещи. – Грейнджер, тебе всё-таки свойственна романтичность? Его рука ловко легла ей на коленку и как будто невзначай поползла вверх по бедру, остановившись где-то у границы юбки. – Ах так! Тогда твое слово - девушки! – Хм, я традиционной ориентации, Грейнджер. Мне нравятся только девушки. Он медленно приблизил к ней свое лицо и внезапно оказался так близко, словно хотел поймать её дыхание. – Ты специально меня дразнишь сегодня? – Да, – выдохнул он. Веки внезапно налились свинцовой тяжестью, и Гермиона даже не почувствовала тот момент, когда её глаза закрылись в ожидании его поцелуя. От его присутствия рядом у неё внутри всё вздрагивало и сжималось не иначе как от восторга. – Поцелуй меня. Одними кончиками пальцев, но не подныривая под материал, он огладил её бедро и оставил руку у неё на талии, и Гермиона даже сама себе не призналась, но почувствовала что-то вроде раздражения от его джентельменского жеста. Ей хотелось, чтобы он действовал жестче и решительнее. Гермиона открыла глаза в поцелуе, сталкиваясь с хитрым прищуром. Снова дразнит. Впрочем, в подобные игры можно было играть и вдвоем. Гермиона зажмурилась и одним плавным движением оказалась у него на коленях. Фред снова оказался очень близко. Его руки легли ниже её талии, притягивая ближе. – Какая же ты красивая, – прошептал он ей на ухо, и губы, едва касающиеся её кожи, будто поджигали что-то внутри. Девушка зажмурилась, чувствуя, как плывёт от его слов, но что-то, какая-то крошечная щепочка, оставшаяся от её самообладания, не дает ей полностью утонуть. Почти не контролируя себя, она всё же пробормотала одними губами: – Стой… Перестань... Фред будто очнулся ото сна. Посмотрел на неё пьяными глазами, разжал объятия. Гермиона отшатнулась, словно он вылил на неё ушат холодной воды. Порывалась даже соскочить с его коленей, но он не дал, лишь снова прижал её к себе. – Мерлин. Извини. Я не хотел, – тяжело и будто самому себе выдавил он. – То есть хотел, но… - Что? – только и смогла выговорить. Может, и к счастью, потому что в голове крутились с десяток вопросов и столько же восклицаний, среди которых приличными можно было назвать только междометия. Фред вздохнул и ткнулся носом ей в плечо, обреченно на неё покосившись. – Не дразни меня, – попросил он куда-то ей в ключицу. Гермиона окаменела у него в руках, не в силах придумать, что ему ответить. Фред молча перетащил её дальше на вторую ногу, и она внезапно почувствовала что-то твердое и упирающееся ей в бедро. – Ох, - выдохнула она. – Да как ты… – Я традиционный ориентации, Грейнджер. И уже несколько раз говорил тебе, что ты мне нравишься. Гермиона помолчала немного, приходя в себя. Потом всё же слезла с его коленей, уже жалея о своем поведении. Спустя несколько минут парень сам тронул её за руку, нежно взял её ладонь в свою и прижал к своей щеке, будто прося о ласке. У него был колючий, хотя на первый взгляд гладкий подбородок. Гермиона подняла ладонь и огладила его бровь, словно запоминая её изгиб. Фред прищурился, как довольный жизнью кот. И ей почти чудилось, что он сейчас замурлычет. Тонкие пальцы спустились к переносице. Их кожа внезапно оказалась одного цвета, только его будто солнце поцеловало, настолько он был веснушчатым. Вся комната и она сама пропахли его одеколоном. А с Фредом, вечно энергичным, непоседливым и громким, оказалось очень уютно молчать. Он так и сидел рядом с ней, кажется, наслаждаясь этой лаской даже больше, чем их поцелуями. В какой-то момент парень плавно перетек в полулежащее положение, положив голову ей на колени. И очень нескоро заговорил: – Было очень больно, когда тебе делали татуировку? – спросил, щекотно проводя пальцем по её предплечью той руки, в которой она держала кружку с недопитым глинтвейном. Вырезанные руны спрятались в изгибах листьев и цветов и почти совсем не были видны. Гермиона передернула плечом и наморщилась. – А тебе? – Магические не больно. И заживают они сразу. – А где? – На ноге. Мы с Джорджем сделали одинаковые. Он хотел знать это о ней. Словно продолжение игры в ассоциации. Только спроси он её в какой-то другой момент, она бы не обрадовалась. Но сейчас Гермиона, как будто вознаграждая его за смелость, всё же сказала: - Мне было гораздо больнее, когда я видела подарочек от Беллатрикс на своей руке. Кошмары снились мне каждую ночь. Разрушенный Хогвартс. Малфой-менор. Мертвые Тонкс и Ремус. Другие… мертвые. Я спать не могла. Где-то между строк невольно проскользнул образ Рона, с десяток раз будившего её, когда она утопала в своих кошмарах. А потом просто переставшего оставаться у неё на ночь. - Татуировка, самая что ни на есть магловская, избавила меня от этой чести. Кошмары резко оборвались. Хотя иногда… иногда у меня всё равно появляется такое чувство, словно кто-то следит за мной. Посттравматический синдром, не иначе. Фред кивнул. И они снова замолчали. Гермиона только гладила его по голове, удивляясь интимности этого жеста. Волосы его были на диво жесткими и даже какими-то колючими. Его огненный характер больше не вспыхивал, он тлел горячими углями, словно перегоревшее полено в камине. Парень только подставлял голову в невинной ласке и лежал с широко открытыми глазами. Кажется, он тоже вспоминал своих мертвецов. Когда на дне её чашки осталась только звездочка бадьяна, а в комнате начали сгущаться вечерние краски, Гермиона начала собираться домой. Фред снова понял её без слов. Он молча проводил её вниз, подал мантию, и они долго стояли в кладовой всматриваясь в лица друг друга, пока в комнатке не стало совсем темно. – Нарциссы, – выдохнул он и снова метнулся за стеллаж. Кажется, он заколдовал их на неувядание, потому что за весь день ни одна желтая головка не растрепалась, а весь букет всё ещё выглядел свежим. Гермиона забрала довольно большой букет у него из рук. Потом встала на носочки, в последний раз прижалась губами к губам Фреда, даря ему нежный поцелуй. Но как только он попытался увлечься и притянуть её к себе, отстранилась, в последний раз улыбнулась ему и выскочила из подсобки. У Винни, как раз закрывающего магазин, глаза стали размером как два галлеона, стоило ему увидеть её с этим огромным ворохом цветов. Гермионе понравилось.