По-магловски

Когда Гермиона с самого утра появилась в больнице, оказалось, что миссис Корстон уже пришла в себя. Медсестра за стойкой с подозрением посмотрела на посетительницу, и на секунду Гермионе показалось, что уже все знают о её вранье и её сейчас выгонят, вызвав для надежности констеблей. Тем не менее, в палату её пропустили, правда, не в ту, которую она посещала вчера, – соседку перевели из приемного покоя. – Ну, здравствуй, внученька, – вид у миссис Корстон был до крайнего ядовит, но болезнен. – Здравствуйте, – кивнула Гермиона, мельком оглядывая бледное лицо и тонкие руки. – Я вот тут принесла Вам апельсины и яблоки, – и тут же спохватилась. – Надеюсь, у вас нет аллергии… – Спасибо за заботу. Здесь, в больнице, без своего платка, без костюма и подкрашенных губ миссис Корстон выглядела старой и, несомненно, об этом знала. Однако взгляд её был как обычно яростен и колюч. Гермиона, которая ожидала немного более тёплого приема, нахмурилась, призывая всё свое терпение. – И какой дурень надоумил… внученька? – она вовремя заменила вопрос, подняв глаза на свою соседку по палате, которая внимательно их слушала. – Сама. Миссис Корстон сердито, насколько это позволяло её состояние, хмыкнула: – Сама она! Да меня чуть в Бедлам не послали, – теперь она явно наплевала на соседку по палате, решила говорить то, что думает. – Амнезия на фоне травмы. Не было у меня внучатой племянницы - или кого там - и тут появилась! Чудеса! – Я присяду? Не дожидаясь кивка, она села на стул рядом с кроватью. Соседка, явно ходячая, вежливо ретировалась из палаты. Сама виновата – никто не тащил её в больницу. Только вот ночью ей не спалось, а в голову не лезли ни митохондрии, ни логарифмы, в которых Гермиона уже трижды потерялась, ни даже меню для свадьбы Джинни, что уж точно могло усыпить кого угодно. Думалось о разном, начиная со здоровья миссис Корстон, заканчивая работой. О последнем не хотелось. Но ещё больше не хотелось думать о той девушке и о Фреде. С горечью она ловила себя на ощущении дежавю. Подобное настроение было у неё после разрыва с Роном. Видимо, невезение с Уизли – её карма. – Как вы себя чувствуете? – участливо поинтересовалась Гермиона, вспоминая о вежливости. – Как будто мне снова двадцать, и я кутила в кабаке неделю после зарплаты, – закатив глаза, пробормотала женщина. – Вот денек с похмелья – самое оно. Нет, разумеется, они не целовались у всех на виду в дверях больницы. Это было бы за рамками всех приличий. Но то, как он поддерживал её за талию, хотя в этом не было никакой необходимости, как на неё смотрел, говорило о многом. К тому же, магловская клиника? Все обычные маги обращались в Мунго, а те, кто хотели особых привилегий, нанимали собственного частного лекаря. Разве только… он не хотел говорить о ней никому. Он не хотел показывать её никому. Или, что более вероятно, она была… маглой. – Что говорят врачи? – О, конечно же, что я умру через два дня, – миссис Корстон осторожно подняла руки и сложила их на груди, с интересом наблюдая, как лицо Гермионы становится слегка зеленоватым. – Не волнуйся… внученька, я просто шарахнулась головой. Сотрясение, голова кружится – вот и не встаю. И нога. Вот ногу жаль, да. Не привыкла я с уткой, а до уборной сама не доскачу. Будь я внимательней… О, Гермиона прекрасно знала о чувстве, которое бушевало внутри неё. Ревность. Злость. Недоверие. Определенно, самые мерзкие из чувств. Могла ли она, имела ли право чувствовать к нему ревность? Это ведь не Бон-Бон и Лав-Лав, и ей уже не шестнадцать. И слишком мало они вместе. Она уже жалела, что не проследила за ними, а сразу же трансгрессировала куда подальше. Но она не хотела. Она не хотела это видеть. Она не хотела об этом знать. Потому что если у Фреда есть другая… то она… – …и упала, а твой дружок, этот одноклассник, даже не помог мне… Ещё одно – ребенок. Ре-бе-нок. Маленькая жизнь, огромная ответственность. Чей? – Что вы имеете в виду? – встрепенулась она. – Где ж ты витаешь, дитя? – её будто пощечиной обожгло от этого слова. – Эти твои друзья. Одноклассники, да? Это был один из них. Не рыжий и не девица. Тёмненький такой… Гермиона с трудом смогла припомнить, о каких одноклассниках идет речь. Когда-то они заговаривали об одноклассниках, да. Миссис Корстон тогда показалось, что кто-то следит за Гермионой. – Девица? Темненький? – повторила девушка. – Да слушай же меня, что я тебе попугай, по десять раз повторять? Темненький! К тебе ещё тогда трое таскались. Двое парней и девушка. Всё вынюхивали, как будто следили за тобой. Оно, знаешь, ворье так делает, когда пытаются понять, дома ли хозяин. Только ты же сказала, что это твои друзья. Гермиона кивнула, вспоминая, что ещё подумала, будто миссис Корстон начинает сходить с ума, раз путается в числах. – Я как раз к себе поднималась. Шла из продуктового, там неплохие скидки. А тут на ступеньках в моем пролете этот парень сидит. Я уже хотела его отчитать, чтобы он не шлялся, а коли ему ты нужна, так пусть к тебе и идет. Но не успела и рта раскрыть, как он направил на меня какой-то прут, что-то сказал. Потом вспышка. Я, от неожиданности, наверное, и упала. Магия, направленная на магла. Административное наказание, в худшем случае, если только не наступила смерть этого самого магла. – Опишите его. Пожалуйста, – онемевшими губами прошептала Гермиона, чувствуя, как у неё волосы становиться дыбом на затылке. – Что помните. – Высокий такой. В странном плаще. Зализанный. Лицо мягкое. Глаза не разглядела. Это был не Гарри. Какая-то странная струна внутри Гермионы лопнула с ощутимым усилием. – В очках? – Не было очков. Точно не Гарри. – А девица? А рыжий парень? – Рыжего парня я видела с тобой. Вестимо, и правду однокашник твой. Видела я, как он тебя пьяную домой тащил, – с видимым удовлетворением от своей наблюдательности пробормотала женщина. – Фред, – кивнула Гермиона. – А девица. Светло-рыжая, плащ тоже дурацкий, и коса до поясницы. Может, Джинни, но у неё волосы до лопаток не достают – на тренировках мешаются. Впрочем, это магический мир, тут возможно все. – Может, ещё какие-то подробности? – Нет, больше ничего, – устало выдохнула миссис Корстон и досадливо поморщилась: кажется, у неё начинала болеть голова. – Не знаю, что это у тебя за друзья такие, но… Гермиона подняла на женщину глаза и покачала головой. Мысли о Фреде выбило из головы мерным гудением, в котором угадывалось напряжение опасности, так хорошо ей знакомое с бурной юности – уж в неприятностях она знала толк. – Не думаю, что это мои друзья, – пробормотала она, поднимаясь со стула. – Миссис Корстон, не волнуйтесь. Я разберусь! – Лучше береги себя, – внезапно отозвалась соседка. Гермиона кивнула и вышла из палаты, мимоходом замечая, что соседка по палате миссис Корстон всё это время сидела на стуле перед палатой. Она что-то сказала, но Гермиона не ответила ничего, а только неопределенно мотнула головой на прощание и устремилась к зеркалу в конце отделения. И что теперь делать? Могло ли миссис Корстон просто показаться? Могла ли она выдумать эту историю? Может быть. Но зачем? Нет, от неприятного ощущения окружающей опасности её пробирало насквозь. За ней следили? Кто? Зачем? Может они следят за ней сейчас? Она могла трансгрессировать прямо отсюда, из больничного коридора, или из любого безлюдного закутка – к Гарри, потому что он знал, что рядом с ней творится что-то странное. Но так она могла вспугнуть того, кто за ней следит – если было кого пугать. Зажмурившись, Гермиона рискнула не трансгрессировать. Гораздо проще увидеть, что кто-то идет за тобой, когда ты не пользуешься магией. Три коридора, лестница, холл, от вида которого что-то засосало под ложечкой. Шумная улица, одна, вторая, третья. Она шла со всем предосторожностями, не оглядываясь, но заглядывая в витрины. Заходила в метро, чувствуя себя так, словно кто-то сейчас загонит ей нож под ребра или шмальнет Авадой в спину. И когда в одной из витрин она увидела темноволосого мужчину, единственное, что она смогла сделать – не ускорить шаг. Злая дрожь страха и предвкушения пробежала по позвоночнику. Дура. Дура. Расслабилась. Мирное время, мирное, но только в неё всё ещё бросают Обливиейты коллеги, а какой-то придурок швыряется заклинаниями в её соседей. Набатом в голове одна и та же дурная мысль. Мирное. Время. Мирное. Время. Мирное. Сейчас или никогда. Кольцо, оттягивающее руку, казалось спасательным кругом. Но пока использовать его было рано. Она могла и сама, без помощи Гарри, заманить зазевавшегося хищника в ловушку. Это не так уж и сложно, если знать, о чем думает агрессор. А уж это она знала лучше многих. Она заторопилась так показательно, как только могла. Тогда он обязательно совершит ошибку. Каскад трансгрессий, но достаточно неумелый, чтобы можно было проследить, длинный темный тоннель подземного перехода, словно уже ночь, хотя всё ещё середина дня. Короткая перебежка по знакомой улице. Он рванул следом, она чувствовала это всем телом. Ей ничего не оставалось, как шмыгнуть в любимую подворотню, откуда она часто трансгрессировала. Тут за аркой была весьма внушительная ниша, незаметная от входа – созданная в угоду своей паранойе ещё в самом начале жизни в этом районе и замаскированная иллюзионными чарами – Гермиона влезала в неё полностью и ещё имела место для маневра палочкой. Парень забежал за ней, остановился и покрутил головой в поисках девушки. На этой подворотне она сама не далее как пол года назад подновляла маглооталкивающее чары, светиться перед немагическими соседями с трансгрессией не хотелось. Значит, не магл. Теперь пора. Гермиона ковырнула большим пальцем камень на кольце, и он повернулся на четверть. Только бы Гарри увидел, только бы успел. Она тихо задышала ртом, чувствуя, как воздуха не хватает, но опасаясь выдать себя. Легкое движение, почти незаметное – прицелилась и ударила его в спину невербальным. И действительно, первое заклинание с преподвывертом сняло с него какой-то щит. Прицельный Ступефай выбил палочку из рук. Третье заклинание, посланное из связки, когда-то показанной новичком-курсантом Поттером, не обездвижило, но существенно замедлило движения. Гермиона выставила руку. Она чувствовала, как её ладонь чуть дрожит, но руку не опускала. Расслабляться не стоило – мало ли какие на нём амулеты. – Кто ты такой? Смутно знакомый парень шелохнулся, заставляя её судорожно вцепиться в палочку. В полутьме подворотни сверкнули темные глаза. – Я спрашиваю, кто ты такой? Лучше по-хорошему. Не заставляй меня применять к тебе силу. Гермиона не пользовалась боевыми заклинаниями уже года три, с тех пор как закончила Хогвартс, в реальной жизни офисного работника они не очень-то были нужны. Другое дело, что знала она их огромное количество. Багаж после победы над Волдемортом никуда не делся. – Сука, – почти пропел он. – Магла. Гермиона сделала шаг назад, не опуская палочку, готовая в любой момент ударить по нему Петрификусом. Поставила ногу на его палочку, всё же стараясь не раздавить. Скорее всего, у него была и вторая, но под прицелом он не рисковал двигаться. – Кто ты такой? Гермиона прищурилась, пытаясь вспомнить, где она его уже видела. У неё была хорошая память, в том числе на лица, но образ этого человека хоть и был смутно знакомым, но казался размытым. – Грязнокровный выблядок! Магловская подстилка! У Гермионы на секунду сдали нервы. Едва заметный росчерк палочкой, только самым кончиком – она же не хочет вырвать ему трахею, и парень схватился за горло, чувствуя, как оно судорожно сжимается. Вот уж не угадаешь, когда библиотека древнейшего и благороднейшего всплывет у тебя в голове. А ведь сама жаловалась, что с этой офисной работой знания можно запихнуть хвостороге под хвост. Кушайте, не обляпайтесь. – Сука, – прохрипел он. Кажется, понял, что попался. Но говорить ничего не будет. Гарри. Срочно. Еще росчерк, невидимая ладонь сжимает его горло сильнее. Главное не переборщить, авроры нервно реагируют на подобные заклинания. Гермиона даже не рискнула перехватить другим заклинанием – она видела, что не успеет. – Кто ты такой? Злой взгляд пробирал насквозь, но губы разомкнулись только для мерзкой ухмылки. Два хлопка. Один за другим, доли секунды и её дрогнувшая рука между ними. Гарри. – Сорвался, – прошептала Гермиона, заглядывая с ужасом в зеленые глаза.