Heroes

       — А ты не перегибаешь? — спросил он грубо, в душе бесясь из-за этих нагло и упрямо смотрящих зеленых глаз. Сейчас зеленее чем обычно.       — Нет! Я сейчас тебе все выскажу! — она сделала шаг на сближение, оказываясь буквально под ним — всё же она так и оставалась низкой. Не хрупкой, нет. В ней чувствовалась уверенность и энергия, она всегда была готова ринуться в бой, на защиту своих, а зачастую и чужих интересов.       — Уверена? Ну, высказывай! — потребовал, именно потребовал, хотя это было не в его манере — всегда добродушный и спокойный, однако не сейчас. Эта девушка могла взбесить кого угодно. И самое противное, он совершенно не понимал, что произошло, что вызвало её ярость и весь этот сыр-бор.       — Я не буду кричать на весь коридор! — противоречила своим действиям, потому что произнесено это было очень громко. И папка с бумагами, что была в её руках, опасно выгнулась — ещё немного, и она надломится. Возможно, как и его хорошее отношение к ней. Он ещё дал ей шанс тогда, а она лишь испытывает его терпение. День за днем, раз за разом. Да что это такое!       — Ну давай, скажи! — не унимался он — раздражение лишь увеличивалось. Да что она с ним творит!       И тут происходит неожиданное. Как всегда. Она широко улыбается и начинает смеяться. Что на этот раз?       — Да уж, ты три дня меня обманывал. Ты игнорировал отсутствие производной в формуле и говорил, что всё в порядке! — через пару секунд наконец пояснила она.       — Ничего подобного! — рука непроизвольно потянулась к волосам — действие, от которого он не может отучиться, и каждый раз закапывается в них рукой, когда испытывает смятение.       — В смысле "ничего подобного"?! — девушке это вовсе не казалось это ерундой. — Если бы мне вчера на это не указали, я бы сегодня завалила контрольную. И нет, — она будто почувствовала, что он хочет вставить своё слово, — не было у меня там производной!       — Была! — скорее из вредности поспорил он, потому что на самом деле не помнил. Просматривал полученные от неё бумаги вскользь, особенно не вчитываясь в полученные результаты. И за это получил свою порцию «разбора полётов».       — Я тебе завтра принесу листочки, посмотрим, — не обратила внимание на его попытки защититься она. — Пошли, кабинет открыли, — тут же переключилась, подхватывая сумку в одну руку, удерживая второй папку и парку на плечах — вроде бы солидный университет, а тепла в аудиториях до сих пор не хватало. Как и доверия к студентам — вечно закрытые компьютерные аудитории не намекали, нет, кричали: "мы не позволим ничего украсть отсюда!", хотя красть допотопную технику и аксессуара к ней ни у кого не было желания.

«Сегодня пройден путь, но завтра, как всегда, пойду я дальше…»*

      Молча последовал за ней, на секунду опечаливаясь, что не смог придумать ответ — его всегда поражала её манера перескакивать с темы на тему. А она, будто уже и не помнила конфликта, произошедшего только что, напевала себе под нос какую-то песню, покачивая головой и прикрывая глаза — однозначно получая удовольствие от сего действия.       — Что ты поёшь? — поинтересовался, и когда девушка обратила на него внимание, сделал комичное выражение лица. По крайней мере, он на это надеялся. Она же в ответ приподняла одну бровь, намекая всем своим видом на вопрос: «Чего это ты?», но всё же покопалась в своём телефоне, достала наушники и протянула, предлагая послушать.       — Добрый день, ребята! — именно в этот момент в аудиторию зашла преподаватель — дородная женщина, говорящая неожиданно высоким и писклявым голосом, что было для всех на первой паре шоком. — Сегодня мы разберём приёмы интерполирования для…- сразу же начала она лекцию, не давая никому опомниться. Но студенты не особенно и спешили начинать записывать, спокойно рассаживаясь по своим местам.       — Бла-бла-бла, — закатила глаза шатенка, а затем потянулась к сумке, через пару секунд вынимая пакет с конфетами. — Доставай чай, — скомандовала парню. И ей было безразлично, что он писал конспект. И всегда так — она умудрялась нарушить привычный уклад лекции. Или, быть может, написанием лекции именно он что-то рушит? Необычно поставленные парты — перпендикулярно доске — да и ещё заставленные компьютерами, делали своеобразные баррикады, позволяя студентам заниматься своими делами.       Делано вздохнув, он вытащил гигантский термос, понимая, что и сам не прочь сделать чайную паузу. А в идеале и сиесту — всё-таки обучение во вторую смену делает своё дело — нарушается нормальный ритм жизни, вечером голова работает хуже, а организм устаёт быстрее.       — Какой степени будет здесь остаток от многочлена? — внезапный вопрос в аудиторию творит чудеса — наступает тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом пары включенных компьютеров.       — Второй, — кидая быстрый взгляд на доску, отвечает он, спасая всю группу.       — Правильно, — сияет женщина, не иначе как радуясь, что её лекцию хоть кто-то слушает.       — Конфетку? — через пару секунд предлагает девушка, чуть наклоняя голову и задумчиво глядя на него.       — Давай, — кивает, попутно записывая с доски лекцию. Он помнит про зачет, к которому ещё нужно будет написать какую-то работу по теории. Пусть хоть у кого-то из группы будет конспект. Конспект, которым в итоге будут пользоваться все. И пока он его пишет, краем глаза видит, как соседка уже забрала его колпачок от термоса, который играет в оном роль кружки, и понемногу отхлёбывает, запивая конфеты, которые ест одну за одной. И умудряется же ничего не пачкать, одновременно оставляя накрашенные вишневой помадой губы неиспорченными.       — Снова недозаваривал. Как моча, — комментирует она, тут же добавляя, — с уважением, — стандартная общая шутка их одногруппника. Фраза, которая любое оскорбление делает легально-нормальным. — Как-нибудь я покажу тебе, что такое нормальный чай.       — У меня времени не было, — привычно отвечает он. У них этот разговор происходит с каждым чаем. Девушке будто доставляло удовольствие хаять его. Либо, что тоже возможно, он плох в заваривании этого напитка. — Как-то ты активно конфеты ешь.       — Сегодня с вышки прыгала, организм был шокирован, — пожала плечами она. — Не в первый раз прыгаю, но вчера поздно легла, вообще не выспалась, первой же парой пошла в бассейн, вот он и намекал, что в таком состоянии не стояло тренироваться. Но я нагло игнорировала. Теперь он требует глюкозу. Не стоит, конечно, есть столько, но не могу себе отказать. До соревнований ещё далеко, все скинуть успею. Ещё одну? — протянула она яркую упаковку парню.       — Нет, спасибо, — он не был любителем сладкого.       — Ребят, вы меня слушаете? — нарушила их идиллию преподаватель.       — Да, — слегка вразнобой ответило человек пять из всей аудитории. И это «да» как-то логически намекало, что на самом деле всеобщий ответ будет «нет».       — Крайне внимательно, да, — покивала с серьёзным видом шатенка, но лишь женщина отвернулась вновь к доске, снова принялась гонять чаи.       — Может, мне отдашь? — кивнул он на колпачок от термоса.       — Ты конспект пиши, наша последняя надежда, — усмехнувшись, то ли пошутила, то ли похвалила она, всё же возвращая требуемое. Естественно, пустым. Вздохнул и, оторвавшись от конспекта, начал наливать горячий напиток заново.       А дальше… Дальше потянулась молчаливая долгая пара. Иногда косившись, а то и явно поворачиваясь, он видел, что девушка что-то решала в блокноте на кольцах, затем и вовсе перешла к нелинованному блокноту и карандашу — он знал, что шатенка неплохо рисует, но видеть её творчество доводилось редко. Губы её беззвучно шевелились, напевая что-то, а карандаш не переставал четко шкрябать по бумаге. Тихо просигналил телефон, и она будто очнулась от своего состояния, кинула взгляд на загоревшийся экран, а затем и на парня:       — Там твоя любовь всей жизни пишет и требует, чтобы ты срочно ответил на её сообщение, — с усмешкой поясняет через пару секунд.       — Ну зачем ты так… — не заканчивает он, быстро доставая телефон из кармана и заходя в нужную ему социальную сеть. Эта фраза, которой девушка любила глумиться над ним, сильно смущала, не давая придумать достойного ответа. Не мог придумать не потому что не было идей, а потому, что соседка говорила сущую правду, с которой не поспоришь. Эта девушка… Миниатюрная, светловолосая, голубоглазая, она была красива, знала это и была уверена в себе. Возможно, зачастую даже чересчур. Она точно знала, что хотела от жизни и всегда добивалась этого. И, конечно же, такая девушка не могла быть одна. Поэтому почти каждый день он слушал истории о её парне, делая максимально спокойное лицо. Завидовал ли он? Несомненно. Но в силу своего характера, который был слишком уж мирный, ничего не мог активно предпринять. А она… Парень понимал, что им пользовались. Кто этого ещё не делал? Но все же было приятно, что ей нужна помощь. Его помощь. И он не мог отказать себе в такой слабости, как провести лишнее время с ней, поясняя что-нибудь. Да и она великодушно позволяла помогать себе.       — Эй, — отвлекла его от телефона шатенка, — тут нам вопрос задали, помоги! — действительно, аудитория выжидательно притихла, все взгляды уставились на него, ожидая, что парень как всегда всех спасёт. И он спас, взглянув мимолетно на то, что женщина написала за пару десятков секунд на доске. Спустя ещё пару секунд его соседка встала, оправляя складки на одежде, явно намереваясь уйти из аудитории.       — Ты куда? — поинтересовался, сжимая телефон.       — Угадай! — ответила она. — Или ты со мной хочешь? Тут недалеко, — усмехнулась, явно намекая на дамскую комнату.       — Нет, спасибо уж, — покачал головой, утыкаясь в телефон, наконец читая сообщение, что прогрузилось и уже высветилось на экране.       «Через пару минут выйдешь?» — коротко написала та. Пару минут… Прошли они, или ещё нет, но он сразу же поднялся со своего места, направляясь к дверям аудитории. Преподаватель обернулась, провожая взглядом единственного слушателя своей лекции, но ему было всё равно. Он уже буквально каждой клеточкой своего тела предвкушал встречу с писавшей сообщение, пусть виделись они чуть меньше часа назад, на предыдущей лекции. Нетерпение и легкое беспокойство сплелись в тугой комок где-то в районе живота, он вышел за границы аудитории и тут же прижался к стене спиной, стараясь унять эти чувства. Ждать нужно было недолго. Буквально через минуту он услышал четкие быстрые шаги и, подняв голову, увидел её — как всегда легкая, сегодня во всем черном, она смотрела горящими глазами, а черная подводка обрамляющая глаза и снизу и сверху, делала этот взгляд даже каким-то угрожающим.       — Смотри, — начала она сразу, протягивая тетрадку, которую до этого несла в руках, — тут мне эта стерва-преподша нашла в твоём решении косяки. Можешь переделать? — вроде бы спросила, но это был не вопрос, а требование. Да и разве он откажет? Он лишь кивает. — Спасибо! — возможно, она и добавила бы что-то ещё, но в этот момент звонит её телефон, на экране которого написано «Любимый». Они оба это видят. — Я пошла, — кивает ему, на ходу снимая трубку, и тут же ласково начинает общение со звонящим: — Привет, милый! Да, конечно, давай встретимся… Да хоть сейчас, я свободна, — она отдаляется, даже не обернувшись, сразу же вливаясь в другие дела. А он так и стоит, не в силах что-то сделать, сжимая тетрадь. В клетку, на двенадцать листов. Обыкновенную.

«Пускай, возможно счастье только в книжках, И лучше бы мне оставить эти мечты…»*

      — Ну что, недостаточно прекрасно решил ей работу? — слышит он глумливый, очень знакомый голос за спиной. И почему она так не вовремя тут? Ещё и издевается над ним, получая от его бессилия удовольствие! Он собирает все свои силы в кулак, поворачивается к шатенке, навешивая улыбку, но что-то идёт не так. Она смотрит на него, буквально секунду, тихо и внимательно, наклонив голову к одному плечу. Такое знакомое действие. И улыбка мгновенно сменяется на серьёзность, а в её глазах он видит…сочувствие? — Иди сюда, — распахивает объятия она. На секунду он колеблется — можно ли довериться этой чрезмерно метающейся из крайности в крайность натуре? Один раз он так и сделал, так почему бы не повторить это сейчас?

«Я не слушаю никого! Я не верю словам легко! Ведь всё намного проще, поверь!»*

      Он принял решение. Одно мгновение, и чувствует, как его обнимают, а через несколько секунд, ладошки уже успокаивающе гладят по спине. Наклонив голову, упирается подбородком в её плечо, а нос улавливает запах духов: терпкий, древесно-мускусный, с легкими нотками каких-то цветов. Удивительно, но он сам не заметил, как этот запах стал для него очень знакомым, почти родным — он слышал его каждый день, легкая волна запаха приходила к нему вместе с девушкой, что садилась на соседнее место за партой. И он дарил спокойствие. Даже нет, он давал парню незыблемость, то ощущение постоянства, что ему было нужно. И именно это и помогло успокоиться. Но всё же он позволил себе ещё несколько лишних секунд побыть в этом состоянии разлившегося спокойствия.       — Ты тот ещё дурак, и сам это знаешь! — взъерошивает ему волосы, будто чувствуя, что он уже в порядке и готов её отпустить, и тут же отступает на шаг, вскидывая голову, чтобы посмотреть в глаза. Пусть он занялся в последнее время собой, подтянулся, скинул ту легкую пухловатость, что делала по словам всех его безумно милым, но она всё ещё казалась такой маленькой на его фоне.       — Ой, не говори, — уже привычно отвечает ей, чувствуя, что именно так она хотела поддержать его, не дать провалиться в омут отчаянья.       — И не говорю, — хмыкает она. — Пошли уже в аудиторию, а то эта великолепная женщина, готова спорить, третирует всех вопросами, ответы на которые знаешь только ты!

«Ведь всё намного проще теперь, Все проще, поверь!»*

      — Рад, что ты это понимаешь, — кидает он ей шуточный воздушный поцелуй. Именно такой, возможно даже чересчур интимный, жест ему казался сейчас наиболее уместным. И девушка поняла, поддержала:       — Иди давай, — показывает в ответ язык, тут же улыбаясь и подмигивая. — Кто вообще, если не ты?