Путь Стража

Дом мистера Гроула был затерян в болотистых лесах Алабамы, на западном берегу реки Чаттахучи, впадающей в озеро Оливер. Эта была местность заброшенных в восьмидесятые годы двадцатого века домов и целых поселений, половина из которых даже не имела почтового адреса. Дом мистера Гроула тоже не имел адреса: вся корреспонденция приходила к его соседу – мистеру Бейвитсу, на Ли-роуд 322. Но мистер Гроул не был на это в обиде: вот уже восьмой год он проживал в доме престарелых и, скорее всего, не помнил, что у него когда-то было двухэтажное деревянное строение на берегу Чаттахучи, от которого до ближайшего шоссе приходилось не менее получаса плутать по изворотливым лесным колеям, то появляющимся, то пропадающим вновь, дразнящим и обманывающим, то и дело ныряющим в болото и зарастающим травой. Мистер Гроул вряд ли мог бы назвать имя своего соседа – сварливого Чака Бейвитса, любителя выпить и порыбачить, человека, который знал о лесе и воде столько, сколько не знали ни служба лесоохраны, ни воднадзор вместе взятые. Мистер Гроул был страстным охотником, следопытом и рыболовом. Он не раз принимал участие в поисках заплутавших туристов, выслеживал браконьеров и считался одним из лучших экспертов по диким животным. Мистер Гроул точнее, чем метеослужба мог предсказывать погоду, знал названия и применения всех лекарственных растений, произраставших в этих местах, и без промаха бил из своего верного ремингтона, что не раз спасало ему жизнь. Сейчас же мистер Гроул превратился в немощного восьмидесятитрехлетнего старика, который едва понимал, какое время года на дворе, носил памперсы и с утра до вечера безучастно пялился в телевизор в доме престарелых в Колумбусе. За домом присматривали его внуки Горан и Златан Шубашичи – дети единственной и, увы, ныне покойной дочери мистера Гроула Маргарет. Будучи с позором изгнанным из университета Квебека, Горан выбрал колледж Уоррена Уилсона отчасти и потому, что он ближе всех располагался к Колумбусу, где в богадельне доживал свои дни дед. Дорога в один конец занимала чуть больше трех часов, и Шубашичи старались хотя бы каждые выходные навещать старика. Дважды в год братья приезжали в дом мистера Гроула. Ранней весной всегда наведывался рукастый Златан, который приводил строение в порядок после осенних и зимних атак непогоды: латал крышу, подправлял крыльцо, ремонтировал веранду, а иногда и вставлял новые стекла. В конце июня на месяц или даже два, приезжал Горан с семьей. Сначала с беременной Шерил, потом с малюткой Мишель, а потом к Мишель присоединилась и Сарисса. Мистер Бейвитс был рад такому соседству, хотя старательно скрывал это. Однако он никогда не отказывался от приглашения на ужин и у него всегда находилось чем удивить девчушек – от конфет до вырезанных из дерева предметов кукольной мебели. Но теперь дом мистера Гроула ожил совсем иначе. В нем теперь слышались мужские голоса, половицы, доселе попискивающие от детских шагов, теперь натужно скрипели под грубыми ботинками. На веранде появились странные коробки и мешки, а площадка перед домом, которую раньше занимал надувной бассейн, разбросанные детские игрушки, сушилка для белья и пара кресел-качалок, теперь была заставлена машинами – внедорожником Горана Шубашича, пикапом-работягой его брата Златана, отреставрированным «Бьюиком-Ривьерой» и синим фордовским фургоном, который стыдливо прятал свой зад в кустах. За всем этим, оставаясь незамеченным для глаз приезжих, наблюдал Чак Бейвитс, которого приезд новых людей насторожил, как и любого пожилого человека настораживает смена привычного хода вещей. Услышав шум моторов, он тут же поспешил на звук, не забыв прихватить свой помповый винчестер. Фигура Златана, наиболее приметная из всех, немного успокоила старика, но все равно на душе было тревожно: что надо этим незнакомцам? Шестеро мужчин, один из которых чернокожий (им Чак Бейвитс так и не научился доверять) перетаскивали из машин в дом вещи – рюкзаки с одеждой, пакеты с едой, снасти для рыбалки, бензиновый генератор, какие-то приборы, напоминающие радиостанции его, Бейвитса, молодости, плоские компьютеры, мотки проводов и множества других вещей, о назначении которых сосед едва мог догадываться. Одного из них – худощавого и высокого, с лицом чужеземца – Горан Шубашич повел в сарай, находившийся метрах в десяти от дома. Раньше там Гроул хранил лодку и рыболовные снасти, а потом Златан переделал этот сарай под мастерскую. Но больше всего старого Бейвитса беспокоило присутствие девчонки. Тощая и нескладная, с коротко стриженными рыжими волосами (явно крашенными – уж больно красный оттенок был у рыжины), с татуированными, как у зэков, руками, одетая в мужскую одежду – сине-зеленую майку, узкие брюки с дыркой на левой коленке, заправленные в армейские сапоги с высоким голенищами, и безрукавку цвета хаки с капюшоном – девица направилась сразу к причалу. Встала там, на самом краю, как будто на шухере, сунула руки в карманы жилетки. Приедь братья Шубашичи сюда мужской компанией, это бы меньше встревожило Чака Бейвитса. Мало ли какие дела могут быть у парней на природе? Охота, рыбалка, возможность выпить подальше от сварливых жен. Но присутствие в этой компании девчонки искажало картину, опошляло ее и придавало какой-то будоражащей таинственности. Старик Бейвитс решил, что дело тут явно не чисто и что придется пару дней понаблюдать за гостями, а если ситуация не прояснится, то провести разведку боем и поговорить с Гораном.

***

Вечером приехавшая компания, наконец, смогла собраться вместе за ужином и поговорить. Днем было слишком много работы, к тому же Златану и Женьке пришлось сделать еще одну вылазку в город за недостающими продуктами, алкоголем и кое-какими инструментами. На ужин Горан подал сочные колбаски-гриль с печеным картофелем и баклажанами. Все семеро обитателей дома расселись за длинным столом, занимавшим чуть не всю гостиную, – ни дать ни взять сцена из американского фильма, повествующая о быте постколониального Юга. Сейчас Женька мог наконец-то рассмотреть свою команду. Рано утром они с Гораном и Златаном встречали этих драконов на шоссе, ведущем из Атланты. Уже знакомый Тартанову Седрик прикатил на синем фургоне вместе со своим другом Аттилой, а на бьюике подъехали Фай и Верди, которых пригласил Горан. Добравшись до Ли-роуд, Женька тоже не имел возможности детально рассмотреть новых знакомых и, как следствие, пока не мог составить о них никакого мнения. Сейчас за ужином он, потягивая воду, ненавязчиво скользил взглядом по новой компании. Фай напоминал ему Бешу. Такой же энергичный, обладающий звериной грацией, слегка нагловатый, придирчиво следящий за своей внешностью воин. Только в отличие от утонченного королевича Фай имел вполне заурядную внешность парня из рабочих кварталов: простой овал лица, чуть курносый нос, серые глаза, слегка припухлые губы. Простоты добавлял ровный «ежик» темно-русых волос на голове. Свою практически деревенскую внешность Фай компенсировал рельефами мускулатуры и татуировками. Во всех его движениях сквозило желание продемонстрировать себя с лучшей стороны. То, что у Беши получалось инстинктивно, Фай вырабатывал в себе годами: небрежная улыбка, пружинистая походка, поворот головы, при котором скрадывалась его курносость, но подчеркивался мужественный изгиб скул. Верди была его девушкой. За грубоватой внешностью и неброской одеждой скрывалась довольно ранимая, нежная и умная лекарка. Верди была очень тонкой – с ногами-спичками, руками-ниточками, тонким прямым носом, едва различимой полоской губ, лебединой шеей. Она производила впечатление хрупкого и беспомощного существа, но Женька чувствовал в ней внутреннюю силу, превосходящую силу духа ее накаченного парня. И еще он чувствовал, что неказистая внешность и грубость манер – лишь способ укрыть от жестокой реальности мягкий и беззащитный внутренний мир. Аттила произвел на Женьку двойственное впечатление: впервые в жизни он видел дракона, который преображался и практически перерождался в новый образ, едва дело касалось его ипостаси. В быту Аттила походил на сорокалетнего бомжа, словно Седрик выкопал его на городской свалке и притащил сюда, минуя душ, парикмахерскую и прачечную. Он был небрит, космат и одет в вещи как будто с чужого плеча. У него были слишком близко посаженные глаза, кривой, не единожды сломанный нос, абсолютно прямые кустистые брови и тонкие губы, в трех местах пересеченные белыми шрамами. Аттила сутулился, и от того его руки казались длиннее обычных. Он ходил, шаркая ногами, запинаясь за ступеньки, пороги и другие препятствия. Не обладая внушительными габаритами, тем не менее он умудрялся раз за разом не вписываться в косяки, ударяться об углы шкафов и дверей. Стоило ему наклониться – он неизменно бился обо что-нибудь лбом, а когда выпрямлялся – то бился затылком. Казалось, в нем сбоил прибор, отвечающий за координацию, и, глядя, как Аттила в очередной раз запнулся или ударился обо что-то, Женька невольно вспоминал Вовку – как тот мастерски лавировал в узких проходах между горами хлама в квартире Горыныча. Однако все менялось, когда Аттила брал в руки меч или просто ради тренировки вставал в спарринг с Фаем. Молодой и юркий дракон не успевал уворачиваться от кулаков и ног Аттилы. Их поединки редко длились дольше минуты: не успевал Фай нанести свой удар, как летел на землю или извивался в болезненном захвате. В бою Аттила был молниеносен и беспощаден. В первом же двухминутном спарринге он так разбил Фаю лицо, что Верди пришлось накладывать ему швы. – Полегче, Рэмбо! – смеялся добродушный Седрик. – Это всего лишь тренировка! Фай злился, и впоследствии еще не раз вызывал Аттилу на бой, но неизбежно проигрывал, умываясь кровью. Вот такие разные драконы сидели сейчас за столом, и Женьке важно было отыскать у каждого как слабые, так и сильные места, чтобы, нажимая на первые и стимулируя вторые, повести свою команду в бой. – Пока это место будет нашей базой, – заговорил Горан, когда гости утолили сильные позывы голода и теперь были расположены к вдумчивой беседе. – Потом, ближе к самой операции, мы переберемся в другое место. Здесь мы будем готовить все необходимое, дорабатывать план, тренироваться… – Потренируешься тут, как же! – фыркнул Фай, отправляя в рот последний кусок колбаски. – Этот дед палил за нами весь день! – Чак не будет нам мешать, – мягко улыбнулся Горан. – Ему семьдесят восемь лет и он алкоголик. Те восемь бутылок виски, что привезли Тар и Златан, скрасят его досуг. Фай довольно улыбнулся, а Аттила скептично нахмурился, будто знал об алкоголизме больше, чем Чак Бейвитс. – Если будет нужно какое-то оборудование, запчасти, реагенты, да даже канистра бензина – об этом говорим Тару, – продолжал Горан. – Никто отсюда ни ногой. Даже чтобы отойти на двести метров от дома, нужно спросить разрешения у меня или у Тара. Таковы условия, и это не обсуждается. – А как охотиться? – Фай взглядом обвел присутствующих, ища поддержки. – Охотиться будем по графику и под моим присмотром, – пояснил Женька. – Прошу отнестись к этому с пониманием: мы все-таки секретную операцию разрабатываем. Драконы переглянулись, но никто не высказал возражения. – Теперь о самой операции, – Горан вел первую партию на правах хозяина дома. – То, что нам нужно будет похитить, спрятано на военной базе в Куантико. Поэтому нам надо будет разработать сразу два плана: как проникнуть туда и как укрась вещицу. – Там наверняка же защита везде, – поморщился Аттила. – От магии, от радиоволн. Квадрокоптер и беспилотник перехватят, как два пальца об асфальт. – Именно! – кивнул Женька. – Поэтому нам надо создать внештатную ситуацию, в которой появление посторонних не будет вызывать подозрений. – И что это за ситуация? – глаза Фая вспыхнули любопытством. – Пожар. Нам надо создать масштабное, но управляемое возгорание, – Тартанов, как фокусник, провел рукой над столом, и все с интересом проследили за этим жестом, ожидая вспышки. – Контролируя пламя, мы можем оттягивать силы гарнизона в то место, в которое нам надо, либо прикрывать огненной стеной свое перемещение. – Шикардос! – хохотнул Фай. – Нормальный план. – А как мы создадим такое пламя? – спросила Верди. У нее оказался на удивление мелодичный женский голос. Женька подумал, что она наверняка красиво поет, а вслух произнес: – Для этого у нас есть колдун. Горан, твоя задача – придумать, как создать нам такой огонь. Старший Шубашич задумчиво уставился в тарелку. – Твоя задача, Златан, раздобыть чертежи бункера. Мы должны знать, как и кто его охраняет. Исходя из этого будем разрабатывать план взлома. – А мы? – Фай картинно поднял одну бровь. – А вы должны придумать, как нам спрятать оружие в костюме пожарных. Первоначально мы не должны вызывать подозрений: никаких торчащих ножен, кобуры и прочих элементов. Мы будем выглядеть, как пожарные, и действовать, как пожарные. Но в нужный момент нам необходимо будет вооружиться, и момент этот может настать, когда мы будем далеко от нашей машины. Поэтому оружие должно быть при нас, и чтобы достать его, у нас не должно уходить больше трех секунд. Подумайте, может, придется как-то видоизменить существующие пистолеты или ружья. Златан поможет нам воплотить эти идеи. Помните: мы собираемся свершить невозможное. Это будет самое дерзкое ограбление в истории! Воины закивали, в их глазах Женька читал азарт и предвкушение. Ему удалось заинтересовать их, а значит появилась надежда на успешное завершение операции. – А мне что делать? – Верди ковыряла вилкой остатки баклажана. – Ты будешь нашим злым гением. – Кем?! – тонкие брови девушки взметнулись вверх. – Будешь выискивать в каждом плане недостатки, безжалостно критиковать, будешь скептиком и циником, – улыбнулся Женька. – Это поможет нам отработать всевозможные непредвиденные ситуации и уберечься от многих проблем. Пока мы будем готовить наше нападение, ты будешь играть за Греуса. Девушка хмыкнула, но по ее лицу Женька видел, что ей приятна столь важная роль. – А что будет, когда мы добудем ключи? – бесхитростно поинтересовался Фай, и Тартанов понял, что одна из самых важных тайн операции раскрыта. Все-таки Горан не устоял перед соблазном и выдал конечную цель. – А сам-то ты как думаешь? – уклончиво ответил Женька и серьезно добавил: – Все наши перемещения по окончании операции будем продумывать и отрабатывать, когда у нас появится четкий план ее проведения.