Путь Стража

Работа закипела. Седрик, Аттила и Фай целыми днями только и делали, что пробовали разные виды маскировки оружия в костюме пожарного. Ради этого Фай, когда они с Женькой и Верди были на охоте, даже спер из пожарного депо полный комплект костюма огнеборца. Попеременно надевая его, каждый из воинов проверял свою версию – о дополнительных карманах, о клапанах, о потайных застежках. Златан практически не вылезал со второго этажа, где в комнате Сариссы оборудовал себе компьютерный зал. Он приладил спутниковую тарелку на дерево и теперь имел выход в Интернет. И без устали шарил по всевозможным сайтам, взламывал какие-то базы. Кроме того, он настроил приемник на частоты полиции и ФБР, чтобы быть в курсе всех планов перехвата и масштабных операций ведомств. Женька и Горан углубились в магию. Пока Шубашич испытывал различные компоненты, помогающие управлять пламенем, Женька сварил панацеи на пару десятков капсул. Дело предстояло опасное, и могло статься, что придется уносить ноги под шквальным огнем, а значит заезжать в аптеку за лекарствами будет некогда. Такое лекарство могло спасти жизнь раненому, да и тем, кто будет убегать с ним на руках. Верди честно исполняла роль скептика, выискивая слабые места в деталях плана, в способах сокрытия оружия. А когда ее участия не требовалось, то занималась домашними делами: занятых парней надо было кормить. Вечерами команда обсуждала этапы плана, способы проникновения на базу, делилась успехами и неудачами в работе. Однако Женька не упускал случая понаблюдать за своей командой, что называется, в домашней обстановке. Обычно он делал это украдкой: притворялся погруженным в работу, а сам обращался в слух, проверял, насколько то, как вели себя драконы при всех, отличается от их поведения наедине с собой. Особенно ценными были те моменты, когда драконы не знали, что за ними наблюдают. Пользуясь своей магией, Женька становился невидимым и перемещался вслед за кем-нибудь. Он понимал, что такое поведение его не красит и, возможно, даже делает подлым, но он не мог справиться с чувством недоверия. Все в этой стране казалось ему чужим и враждебным. Запахи леса тревожили его, ночные звуки заставляли вздрагивать, люди настораживали, а драконы… Их Тартанов силился понять и никак не мог. Внешне они ничем не отличались, но что-то было в этих американцах, что не давало Женьке расслабиться. Может, их плохая осведомленность об истории драконьего рода, о грандах и богах? Но Тартанов сам еще год назад не знал и половины того, чем владел сейчас. И потом, это он вращался в кругах, где была высокая плотность информации, а обычные драконы на его родине, вероятнее всего, тоже не смогли бы объяснить, кто такие Генце и Руал. Может, недоверие к американцам вызывало то, что они практически не пользовались магией? Никто из команды не умел перемещаться в пространстве, проходить сквозь стены, открывать замки силой мысли, стрелять огнем, не говоря уж о том, чтобы вызывать его. О том, что драконы могут гипнотизировать или усыплять людей, знали многие, однако применять это на практике умели только Фай и Седрик. Златан и Горан считали, что им ни к чему такие умения, а Аттиле проще было дать в морду, чем усыплять. И несмотря на увлеченность новых друзей процессом и их воодушевление идеей, Женька не мог отделаться от чувства разобщенности команды. Как будто эти шестеро незнакомцев, увидевших друг друга в момент приезда в дом мистера Гроула, странным образом обособились от того, кто их сюда собрал. Они не выказывали недоверия или неприязни, но и не впускали в свой круг. Видимо, это имел в виду Сказочник, когда говорил, что одиночество теперь станет уделом Тартанова. Он думал об этом, просиживая ночи на веранде, которая шла вдоль всего фасада дома и кухонной стены. Вспоминал братьев, Соню, королевичей, Шу, Вергилия, Сказочника и даже Манула с Настей. Хотелось бы ему знать, каким отцом стал Вовка, как реагирует на шалости неугомонной дочери, удалось ли ему поговорить с Шу и каким они видят свое дальнейшее будущее. Думал Женька и о том, что случилось с Бешей, куда он пропал, нашел ли способ выбраться из переплета. А Сказочник? Пока племянник тут придумывает, как проникнуть на военную базу, дядя должен подготовить к открытию все Врата – и людские, и драконьи, и лиговские, чтобы, когда ключи будут в руках, немедленно приступить к выполнению миссии. Но больше всего Женька переживал за Максика. Как он там один на чужбине? Хорошо, конечно, иметь друга-короля, но что если этому королю не понравится то, что с некоторых пор спрятано внутри Тартанова-младшего? Что если это станет поводом для изгнания Максика или даже для охоты на него?! Конечно, ничто не мешало Женьке перенестись в Волгоград и убедиться, что брат в безопасности. Но Женька боялся, что, увидев Максика, он разбередит в душе то, что только-только начало успокаиваться, что чувство вины перед братом захлестнет его с новой силой, и от этого расставание покажется в несколько раз тягостнее, чем то, что было в Москве. К тому же существовала и опасность того, что взбудораженный встречей, Максик начнет чаще думать про Женьку и тем самым призывать его. Тратить силы на сопротивление горгоне старший Тартанов не хотел. Поэтому он просто ждал, когда же тоска по братьям выболит, как в детстве выбаливала прививка от дифтерии. Однако была еще одна тема, размышления о которой вызывали у Тартанова двоякие чувства, – королева Мэй. Думать о ней заставляли Фай и Верди, которые единственные из всех не особенно и скрывали свои чувства и мысли. Их отношения с первого дня стали неотъемлемой частью быта лесного дома. Эта парочка везде ходила в обнимку и не стеснялась целоваться при всех. Фай почти каждый день радовал свою девушку мелкими подарками – то дарил утром небольшой букетик, то приносил пахучие шишки, то баловал горстью лесных ягод или орехов, то подсовывал паука в коробочке. Казалось, он ни часа не может прожить, чтобы не выразить свои чувства. Иногда в самый разгар обсуждения он начинал тискать Верди, или щекотал ее веточкой, или щипал под столом, или строил смешные рожи, от которых девушка краснела и смущалась. Сама она была более сдержанной в проявлении своих чувств, ограничивалась объятиями или поглаживаниями, но стоило Фаю обнять ее, как она тут же льнула к нему всем телом. Глядя на этих влюбленных, Женька невольно примерял их роли на себя и Мэй. Конечно, он не стал бы вести себя, как Фай. В своих мечтах Женька путешествовал с королевой по всему свету. Он показывал ей самые красивые уголки этого мира: они наблюдали закаты в Африке, встречали рассвет в Альпах, веселились на бразильском карнавале, в молчании наслаждались северным сиянием, бороздили океан, поднимались на высоту птичьего полета, купались в горячих источниках и с замиранием сердца прогуливались по самым красивым пещерам. Он был готов наполнить ее жизнь до краев красками, светом, эмоциями, впечатлениями. Он заставил бы этот мир служить ей своим великолепием, многообразием и неповторимостью. Думая о королеве, Женька точно знал, какое применение нашлось бы его магическим способностям. Однако правда была в том, что, когда (или если) у их отношений появится хотя бы маленький намек на будущее, Тартанов окажется лишен своей магии. А может, и жизни. Стоило ли начинать этот путь, зная, какой у него будет финал? И здесь Женька беспокоился даже не о себе, а о Мэй. Как она воспримет то, что неизбежно случится? Тартанов не хотел причинять ей боль, не хотел, чтобы королева страдала из-за него, но и быть вдалеке от нее он тоже не мог. Теперь он на собственной шкуре испытал то, на что обрек себя Вовка – на мучительное преодоление притяжения. Природа требовала свое, и игнорировать этот зов с каждым днем становилось все тяжелее и невыносимее. Тяжелее – потому что зов этот был взаимным. Тот ужин, который состоялся у них еще до того, как Тартанов отправился к Седрику в лагерь, прошел скомкано, и уж тем более это нельзя было назвать свиданием. Публичная личность в дорогом ресторане – событие вполне обыденное, но в тот вечер рядом с ней был незнакомец, и потому все внимание было приковано к ним. Дамы за соседними столиками ненавязчиво, но все же оценивали Женьку: одет не шикарно и даже не богато, но пригласил на ужин саму Мэй Гордон! Кто этот парень, который вклинился в расписание этой довольно непреступной женщины? Для богатого поклонника слишком молод. Для юного любовника непростительно богат. Его лицо незнакомо, его манеры выдают иностранца. В то время как светские львицы изнывали от любопытства, их спутники ревниво разглядывали нового соперника. А то, что на их территорию зашел молодой соперник, стало ясно уже через несколько минут: дамы буквально глаз не отрывали от столика Мэй Гордон. Еще чего доброго этот сопляк пойдет собирать урожай по всему Манхеттену. Под этими перекрестными рентгенами взглядов Женька чувствовал себя неуютно. Он и так волновался от встречи с королевой, а тут еще вся эта публика просто вздохнуть не дает. Тушуясь, он так и не решился сказать Мэй главное, а потом, посадив ее в такси (королева была категорически против того, чтобы новый знакомый провожал ее до дома), ругал себя за нерешительность и за то, что не додумался применить магию для устранения чрезмерного любопытства окружающих. Теперь невысказанное жгло Женьку изнутри, и он подумывал, как устроить еще одну встречу с королевой. Никаких ресторанов. Нужно что-то уютное, где они смогли бы остаться один на один. Он надеялся, что ему удастся выкроить время и улизнуть от своей команды на денек. Его не останавливало даже недоверие к ним. Может, это и к лучшему, что они останутся одни: расслабятся, потеряют бдительность, а он вернется невидимкой и все разведает. Увы, сей план пришлось на время отложить: Златан раздобыл план бункера. Их на базе в Куантико было несколько, но только один отвечал всем требованиям мощного сейфа. – У Златана хорошие и плохие новости. С каких начать? – младший Шубашич выложил на обеденном столе несколько листов формата А4, склеенных скотчем в одно большое полотно. – Хорошие, наверное, в том, что ты нашел план? – Фай оседлал стул верхом и уперся подбородком в его спинку. – Н-нет! Хорошие в том, что Златан раздобыл чертежи всей системы безопасности. Это было непросто, но у Златана светлая голова! – Сам себя не похвалишь… – Аттила закатил глаза. – Златан все проанализировал и вот что понял: нам, ребята, никогда не взломать эту хреновину! – вздохнул младший Шубашич. – Че это не взломать? – хорохорился Фай. – Если знать, как все работает, то можно найти слабые места у любой системы. – Проблема в том, что слабые места одной ступени защиты прикрываются сильными местами другой. Это как кирпичи, сложенные в шахматном порядке. – Пока не будем бежать впереди паровоза, – осадил его Женька. – Попытаться обойти эту систему все-таки надо. – Даже если мы и придумаем, как взломать бункер, мы все равно не сможем проникнуть на базу, – подал голос Горан. – Ни одно химическое соединение не дает возможности управлять огнем. Это может сделать только магия. Но ты ведь сказал, что там везде защита от нее. Мы не сможем даже забывчивость на кого-нибудь наслать. Тартанов нахмурился, глядя на чертежи. Выход должен быть! Его надо найти. Найти отыскать способ проникнуть на эту чертову базу, даже если придется прибегнуть к массированному артобстрелу. – Но у меня возникла другая идея, – после паузы слова Горана прозвучали как-то по-особенному весомо. – Я подумал: если там нельзя применять магию, нельзя околдовывать работников базы, то, возможно, нужен иной способ воздействия. Что если магию внедрить в их организмы? – Отравить воду? – косматые брови Аттилы сошлись на переносице. – Заколдовать еду! Продукты! – Фай чуть не подпрыгнул на стуле. – Это все довольно сомнительные способы, потому что мы не знаем, какие фильтры стоят на водопроводных трубах базы, и мы не знаем, как защита от магии подействует на продукты, – Шубашич-старший снова выдержал паузу. – Но есть кое-что получше. – Да говори же уже! – Фай ударил ладонями по спинке стула. – На базе работают в основном люди и всего лишь несколько десятков драконов. Из этого я и исходил в своих расчетах. Лишь один организм в этом мире способен не просто играть роль флэшки, но и вносить некоторые коррективы в систему. – Ну! – Вирус! Попадая в организм, но не размножается, как это делают бактерии, он изменяет все клетки, которые попадаются ему на пути. Грубо говоря, он меняет их код, и после этого клетки переходят на его сторону и продолжают его дело – также меняют остальных. Людские тела подвержены вирусам. И если драконы в силу своей природы могут намного дольше сопротивляться такому воздействию, то люди заболевают. – А если у них прививка? – Седрик задумчиво потирал подбородок. – Вакцинация не спасает от заражения. Ее задача – научить организм быстро распознавать и подавлять вирус. Однако заражение все равно происходит, и какое-то время вирус хозяйничает в теле. До того момента, как иммунная система его не приструнит, может пройти несколько часов, а может, и дней. Но нам ведь много и не надо… – Что-то я не очень понимаю, какое отношение вирусы имеют к магии. – Если мы используем способности вируса менять клетки организма, то мы можем заставить его снять магическую защиту. Воздействие на клеточном уровне. – Погоди… То есть что получается… Мы как бы зарядим вирус нужной нам программой? – Фай снова подался вперед, отчего стул ударился о край стола. – Эта программа изменит клетки, и они потеряют устойчивость к магии? – Именно! – Где ты возьмешь вирус? – Аттила скрестил руки на груди. – В институте вирусологии, конечно! – бодро ответил Горан. – Нам нужно что-нибудь, что легко передается по воздуху, что-то агрессивное, быстро мутирующее. – Грипп? – Златан поиграл бровями. – Он самый, братец! – А дальше! Ну, заразим мы полбазы гриппом – и? – Женька склонил голову набок, стараясь предугадать ответ Шубашича. – Мы сможем управлять персоналом: выведать коды, месторасположение электронных ключей – да всего, что поможет нам открыть бункер. Мы с помощью магии устроим любой переполох, какой нам будет выгоден. – А как мы проникнем на базу, не засветив свои рожи? – буркнул Аттила. – Напялим маски президентов, как банда в фильме «На гребне волны»? – Мы будем врачами. Служба эпиднадзора одевается еще покруче пожарных, – развел руками Горан. – Только нам будет нужна поддержка. Златан, возьмешь это на себя! – Тащить сюда какую-то заразу – глупо, – впервые за вечер вступила в разговор Верди. – Мы хоть и драконы, но все же в человеческих телах. – Никто сюда ничего не понесет! – отрезал Женька. – Горан все сделает на месте. Там, в институте вирусологии. У них и оборудование, и специалисты… – Одно дело – украсть пару пробирок, и совсем другое – остаться там работать, – растерялся старший Шубашич. – Как такое возможно? Женька загадочно улыбнулся.