Are you ill, Dr. Lecter?

— Здравствуйте, доктор Лектер. Уилл, как обычно, пришел в половине восьмого. Доктор пригласил его на ужин после сеанса, поэтому в руках у профайлера была подходящая по случаю бутылка красного вина — из тех, что так нравились Ганнибалу, хотя сам Уилл скорее предпочел бы виски. Ну или пиво — несомненно, чтобы насолить доктору, который терпеть не мог такого рода напитки. — Добрый день, Уилл, проходите, — доктор открыл дверь, пропуская профайлера в кабинет. Затем поморщился, осторожно потер нос пальцами, снова поморщился и… чихнул, смешно спрятав в ладонях лицо. — Ээ… доктор, с вами все в порядке? — озабоченно спросил Уилл. Не то чтобы он сильно беспокоился, просто это показалось ему уместным. — Спасибо, Уилл, все хорошо, — Ганнибал шмыгнул носом. — Проходите, прошу. Уилл прошел в кабинет. Как обычно, в камине тепло горел огонь, на столиках возле уютных («терапевтических», как называл их про себя профайлер) кресел стояли изящные винные бокалы (Ганнибал убеждал Уилла, что с некоторыми пациентами как раз кстати бывает выпить бокал вина во время сеанса), а на книжных полках, так удобно расположенных в библиотеке второго света, куда нужно было подниматься обязательно по стремянке, теснилось бесконечное количество книг, альбомов и толстых тетрадей с записями доктора Лектера, которые он оберегал почти так же тщательно, как свою кухню. Уиллу нравился этот кабинет — здесь он чувствовал себя будто бы на своем месте и (возможно, опрометчиво) в безопасности — если б не отсутствие собак, он был бы даже не прочь пожить у доктора Лектера какое-то время. Конечно, Уилл все знал, а если не знал, то подозревал, и если не все, то многое. Знал про тайный подвал в этом роскошном доме, про дела, творящиеся на бесценной лектерской кухне, про званые ужины. Знал — и много раз говорил всем, кто выказывал хоть намек на желание послушать, однако никто не воспринимал его всерьез, даже Джек, на которого Уилл возлагал самые большие надежды. Все были настолько очарованы доктором, что профайлер плюнул и решил тоже им очароваться. Не то чтобы ему не хотелось поймать Ганнибала — хотелось, и еще как — но попытки доказать, что дела Лектера нечисты, слишком часто терпели полный провал, и Уилл решил пока оставить все как есть. Точнее, постараться не есть. В смысле, ничего не есть в доме у доктора — хотя и эта затея быстро ему надоела, и, оставаясь на ужин, Уилл просто не думал о том, что (кого) кладет себе в рот. С доктором было интересно, интереснее, чем со всеми, кто встречался Уиллу прежде, и профайлер довольно легко, хотя и не безболезненно, пересилил свою неприязнь к тому, в чем подозревал Ганнибала. Поначалу Грэма это пугало: ему снились по ночам страшные сны, в которых он становился психиатром и самозабвенно жрал людей, ему казалось, что он превращается то ли в чудовище, то ли в параноика, ему чудились олени и доктор Лектер в черном латексном костюме с рогами; но и это постепенно стало восприниматься почти как должное — все-таки психотерапия давала свои результаты, пусть и не совсем те (точнее, совсем не те), на которые рассчитывал Джек. — О чем вы бы хотели поговорить сегодня, Уилл? — осведомился доктор, усаживаясь в кресло напротив профайлера. На сеансах они всегда сидели так — друг напротив друга, и лишь иногда, в минуты глубочайшего отчаяния или расстройства, Уилл вставал и начинал расхаживать по комнате, а Ганнибал либо оставался на месте и наблюдал за ним, либо неторопливо ходил следом — к счастью, размеры кабинета позволяли. — Джек дал мне новое задание, доктор. Тотем из человеческих тел — в какой-то глуши на берегу моря, и когда я это увидел, мне стало так… странно, что мое сознание, кажется, отрубилось. Раньше я никогда… доктор, с вами точно все в порядке? Ганнибал, зажав нос пальцами, отчаянно чихнул. Конечно, было не очень понятно, чем его так смущал процесс чихания, что требовалось зажимать нос, но теперь доктор переживал весьма неприятные моменты — последствия удивительной непредусмотрительности в таких банальных вопросах. — Доктор, вы больны? — Все в порядке, Уилл, — Ганнибал снова шмыгнул носом. — Кажется, простуда. — Вы что, никогда не простужались? Ганнибал посмотрел на Уилла долгим неодобрительным взглядом. Возможно, подумал о том, что нужно его съесть прямо сейчас — без прокля́того эмпата точно никто никогда ни о чем не узнает. — Скажем так, я никогда не допускал этого. Грэм озабоченно смотрел на него своими невинными, сине-зелеными, как море, глазами. — Значит, вы даже не знаете… о-оох, — он задумчиво потер переносицу и поправил очки. — Вам же нужно к доктору, доктор. В смысле, в больницу. — Спасибо за заботу, Уилл, я справлюсь сам, — ледяным тоном произнес Ганнибал — ему очень не понравился каламбур с доктором. — Вы же, наверное, даже не знаете, чем это лечится! — воскликнул Грэм, вскочив с кресла. — А если начнутся осложнения? Пневмония? Тем более, что вы никогда прежде так не заболевали, ну… — Уилл, кажется, сейчас вы злоупотребляйте своей эмпатией, — Ганнибал слегка нахмурился и тоже встал с кресла. — По-моему, нам лучше перенести сеа-аа-аапхчи! Уилл победно вскинул голову. — Грипп классический! Сейчас все им болеют. И это у вас так просто не пройдет, доктор Лектер… — До следующего раза, Уилл, — шипел Ганнибал, чихая, шмыгая носом и выталкивая Грэма из кабинета. — Увидимся на следующем сеансе, послезавтра… — Я заеду утром… — донеслось из-за двери, когда Ганнибал наконец-то захлопнул ее, вытурив из дома несносного профайлера. «Каким же все-таки надоедливым он может быть, черт возьми», — думал Ганнибал, высмаркиваясь в изящный носовой платок. В вопросах своего здоровья он был необычайно щепетилен и посторонним людям доверял его только в крайних случаях — хотя их, надо сказать, было очень мало. Уилла, разумеется, доктор не считал посторонним, однако такие глупые признаки слабости, как симптомы простуды, заставляли его чувствовать себя неловко, особенно перед Грэмом, который ночами в приступах лунатизма разгуливал по полям в одних трусах и даже не чихнул ни разу. Это бесило, раздражало и… расстраивало. Лектер выпил бокал вина, закусив чем-то невнятным («Мое совершенное обоняние, о ужас!» — сокрушался доктор, когда понял, что его безупречный нос перестал чувствовать запахи) и, решив ни на кого не охотиться сегодня ночью, попытался уснуть. Удалось это ему с трудом — мешали отвратительно зудящее горло и заложенный нос — но когда все-таки удалось, доктору снился Уилл и его собаки — подозрительно, подозрительно много собак.