Neon

Покачиваясь, словно моряк на палубе, и любовно прижимая к груди бутылку коньяка, Мирон брёл по тёмному коридору, как говорится, на встречу приключениям. Большинство ребят уже расползлось по постелям, но Фёдорову отчаянно хотелось продолжить веселье, так что он находился в поисках нового собутыльника. Бесцельно скользя взглядом по помещению, мужчина заметил фиолетовое свечение, мерцающее из-под двери комнаты Вани. Это, конечно, не значило, что парень не спал, но попробовать стоило. Нажав на дверную ручку, Мирон пакостно улыбнулся. Беспечный фотограф оставил дверь незапертой. Стоило мужчине чуть её приоткрыть, как в коридоре стала слышна музыка с отчётливым мурчанием низких басов. По непонятным даже для себя причинам, стараясь не шуметь, рэпер просочился в комнату и начал осматриваться. Он быстро обнаружил Евстигнеева, который растянулся на диване, явно слишком коротком для долговязого парня. А вот то, чем тот занимался, не сразу дошло до затуманенного алкоголем разума. Только проморгавшись несколько раз, Мирон наконец сообразил, что Ваня самым наглым образом дрочит. Первым душевным порывом было искренне возмутиться, и Фёдоров уже даже открыл рот, чтобы это сделать, но тут Рудбой коротко застонал, прикусив свою ладонь. А Мирон уже почувствовал признаки жизни в собственных штанах — возмущаться как-то сразу расхотелось. О том, чтобы покинуть комнату, мысли вообще даже не возникло. Хотелось остаться и понаблюдать за неожиданным зрелищем. В переливах синих и розовых ламп Ваня выглядел фантастично. Прикрытые глаза с подрагивающими ресницами. Яркие, искусанные губы. Натянутое струной худое тело. Багровая головка, то и дело появляющаяся в кольце татуированных пальцев. Бёдра, нетерпеливо толкающиеся навстречу ладони. Тихие стоны, едва слышные сквозь музыку. Всё это было пошло, грязно и невероятно возбуждающе. Мирон вспомнил, как ещё час назад в хлам бухой Рудбой (уже не в первый раз, кстати) лез к нему целоваться, за что был шутливо послан нахуй. Обычно это воспринималось как пьяный прикол парня, так как нетрезвый Евстигнеев мог начать домогаться хоть до придорожного столба. Но сейчас... всё заиграло новыми красками. Фёдоров и не представлял, что его бэк-мс может выглядеть настолько соблазнительно. Полуголый, со слегка приспущенными штанами парень вызывал зуд на кончиках пальцев — от желания прикоснуться к нему. Длинные худые ноги, широко расставленные, заставляли мужчину думать о том, каково это, когда они обхватывают чужую талию. Мирон скользил взглядом по телу Охры, замечая за собой жажду пересчитать пальцами позвонки, которые, как он часто мог наблюдать, торчали сквозь бледную кожу, пройтись требовательными касаниями по выпирающим рёбрам. Мужчина обратил внимание на то, какие у Вани огромные ладони. Воображение сразу подкинуло картинку: эти руки обхватывают его собственный член, скользят по всей длине, размазывая выступающую смазку по головке, так же, как это сейчас делал сам Рудбой. Евстигнеев всхлипнул и выгнулся — его спина перестала касаться дивана. Парень явно уже близок к тому, чтобы кончить. Мирону хотелось бы видеть, как он сам стал причиной всех тех эмоций, что сейчас отражались на лице фотографа. Хотелось увидеть, как он так же прогибается под ним. Хотелось прижаться к парню, стянуть с него всю оставшуюся одежду, сделать так, чтобы кожа к коже. Войти в это горячее тело, втрахивая в неудобный диван настолько сильно, чтобы Рудбой сидеть потом не смог неделю. От этих мыслей потемнело в глазах. Неудачно оступившись, мужчина задел ногой бутылку, которую не заметил в тусклом освещении, и та, весело грохоча, покатилась по паркету. Ваня тут же испуганно распахнул глаза и подскочил. Встретившись с Фёдоровым взглядом, он отчаянно покраснел и уже собрался что-то сказать, но рэпер остановил его коротким жестом. Надо было срочно что-то делать, и затуманенный алкоголем мозг решил рискнуть. — Хей, — Мирон улыбнулся, стремясь успокоить и подбодрить парня. — Я присоединюсь?