Neon

Мирон и сам не знает, как так получилось. В какой-то момент судьба совершила сюжетно-поворотный танец, и он оказался сидящим в самом тёмном и неприметном углу клуба и потягивающим своё пиво на мягком диванчике. Вроде всё как обычно: громкая музыка долбит по ушам, отдаваясь вибрацией где-то внутри, свет прожекторов, изредка добирающийся даже сюда, неприятно слепит глаза — обычный такой вечер. Вот только на его коленях, с трудом умещаясь на маленьком диванчике, лежит Ваня. И ладно бы он просто валялся в отключке, в очередной раз перебрав с алкоголем, но нет, ехидный монстр с огромным запасом сволочизма лежит на его коленях и почти скулит от возбуждения. Мирон знает, каково это, когда тебя просто выкручивает сладкой судорогой, когда все до единой мышцы натянуты настолько, что почти больно, когда внизу живота полыхает пожар сравнимый только с Преисподней. Мозги плавятся, и в голове не остаётся связных мыслей. Кроме одной — поскорее кончить и сбросить напряжение. Он также знает, что Рудбой мог бы уйти в туалет и спокойно подрочить там или по щелчку пальцев найти себе породистую сучку, коих много на этом празднике жизни. Но он лежит тут. А всё потому, что на его плече лежит властная, тяжёлая рука, и Евстигнеев даже не пытается сбежать, только крупно дрожит и вздрагивает, когда особо острый разряд прошибает позвоночник. Фёдорову нравится наблюдать за этим, нравится зыбкое ощущение власти на кончиках пальцев. Ему доставляет почти физическое наслаждение то, как Ваня часто облизывает и кусает уже припухшие и покрасневшие губы, поднимает взгляд, в котором бликуют редкие лучи прожекторов, а глаза шалые-шалые. Окси жалеет, что из-за громкой музыки совершенно ничего не слышно. Он бы сейчас с большим удовольствием послушал умоляющий животный скулёж Охры, а не пульсацию басов. Так что остаётся только наблюдать, как Рудбой выгибается, старается потереться хоть о что-нибудь и почти сходит с ума — жёстокая пытка просто разрывает его на куски. И рэпер бы соврал, если бы сказал, что эта картина его не заводит. Но Мирон всё-таки решает сжалиться над незадачливым фотографом. Он быстро расстёгивает его ширинку и слегка приспускает штаны, обхватывая ладонью тяжёлый, увитый венами член, весь мокрый от выступившей смазки. В голове тут же набатом бьётся «течная сука», и Ваня, как будто слыша его мысли, бесстыдно толкается в руку, чуть шире разводя бёдра и поднимая на мужчину затуманенный взгляд. Фёдорову едва хватает выдержки, чтобы не разложить похотливую паскуду прямо на этом самом диванчике. Но, вопреки желаниям, Окси остаётся невозмутим снаружи, а всё происходящее между ними надёжно скрыто от посторонних глаз спиной фотографа. Однако Ване этого уже мало. Ваня в голос воет, чувствуя, как желание горит под кожей, выжигая нервные окончания. И одной руки уже мало — хочется почувствовать жёсткие сильные пальцы внутри себя. Воспалённая дырочка зудит, судорожно сокращаются мышцы, и Рудбой практически одержим навязчивой идеей что-нибудь туда вставить. Член Мирона был бы идеальным вариантом, но проклятый старый еврей наотрез отказывается его трахать, не ведясь ни на мольбы, ни на угрозы. Лишь раз за разом растягивает пальцами, доводя до исступления и себя, и Ваню. Но не трахает. Словно проверяет их обоих на прочность. А Охра уже почти не может кончить без ощущения хотя бы трёх пальцев в своей заднице. Но ему только и остаётся, что крепко сжать зубы, стараясь при этом не умолять, чтобы ему засадили по самые яйца. Мысль о тайном желании оглушающим набатом стучит в голове. Но Окси не был бы собой, если бы не умел играть на теле своего бэк-мс как на своеобразном музыкальном инструменте, так что... несколько хитроумных движений — и Ваня кончает, выгнувшись в немом крике и залив спермой обивку диванчика, на котором они так удобно расположились. Мужчина наблюдает за ним сквозь полуприкрытые веки, пока тот пытается восстановить дыхание, и старательно не обращает внимания на то, как эта наглая морда провокационно трётся щекой о его возбуждённый член. Но, когда Мирон уже собирается его окликнуть, Рудбой резко приподнимается на руках и угрожающе рычит прямо ему в ухо: — Если ты сегодня меня не выебешь, я пойду в ближайший круглосуточный секс-шоп, куплю там самый большой резиновый член, который найду, и буду трахаться с ним, а не с тобой! От этих слов у Мирона темнеет в глазах, и он хищно улыбается. Мужчина определённо купит резиновый член для Вани, но сначала отымеет его так, что сам фотограф до магазина просто не дойдёт.