Кровь Василиска

      Вечером Поттер собирался на очередную «отработку» к профессору Снейпу. Но тот прислал записку с просьбой прийти пораньше и в свои личные комнаты. Гарри не возражал. Произнеся пароль, парень плавно скользнул внутрь апартаментов Северуса.       Он оказался в просторной гостиной, с высоким потолком и тяжёлой деревянной мебелью. В комнате было сумрачно, единственным источником света был ярко горящий камин. Сначала он увидел Драко, сидящего на диване. Парень был очень напряжен, оба его хвоста нервно подрагивали. В любимом кресле Северуса сидело странное существо. Сморщенное, покрытое струпьями и язвами, оно сидело понуро, сгорбившись, и смотрело в огонь.       — Привет, крестник, — ментально поздоровалось оно, поднимая голову.       Рта у него не было, равно как и глаз. Поттер в ужасе смотрел на странное нечто.       — Здравствуй, Сириус, — пробормотал он, узнав только голос, прозвучавший в его голове.       Гарри хотел было подойти поближе, но ощутил какую-то странную силу, которая не дала ему приблизиться.       — Пойдемте со мной, мистер Поттер. Не будем им мешать, — сказал появившийся откуда-то из темноты Северус и увёл мальчика прочь.       Рабочий кабинет Северуса был завален бумагами. В другое время мальчишка бы с интересом изучал обстановку, но сейчас ему было не до этого. На парня было жалко смотреть, его била дрожь.       — Ну как же так? Он ведь ещё и оборотень, да? А тут ещё и это!       — Ему повезло, что он оборотень, Гарри. С другими Блэками проклятье обошлось ещё хуже.       У Гарри потекли по щекам слёзы, но Северус не обратил на этого никакого внимания: он был ужасно голоден. Он пытался сократить приём «пищи» до двух раз в день и, похоже, терпел неудачу — ему даже пришлось позвать мальчика на два часа раньше.

***

      Совместный урок Зелий у гриффиндорцев и слизеринцев не предвещал ничего хорошего. На днях «Пророк» напечатал список попавших под проклятье магов, а ещё общественности стало известно, что это — волшебники, входившие в Орден Феникса или в число Пожирателей Смерти, а также дети или племянники — и тех, и других. Так что теперь ученикам стало совершенно очевидно, кто на чьей стороне сражался. И это предсказуемо привело к накалу обычных межфакультетских страстей.       Головной боли для Гарри добавляла и ревность Рона. Тот хотел сидеть на всех уроках вместе с ним, а сам же Поттер теперь предпочитал общество Невилла, ведь это было намного удобнее. Только одна парта стояла в стороне. А так было бы две. Им и так приходилось тратить время, задерживаясь после каждого урока, чтобы привезти класс в порядок и расставить мебель, как было. Но до красного парня это никак не доходило.       Сегодня они варили достаточно сложное зелье от магических ожогов. Северус неспешно ходил между партами, рассказывая студентам об истории создания зелья. Зельевар успевал между делом наградить свой факультет баллами, снимая их за действия гриффиндорцев.       — Очень неплохо, мистер Блэк. Плюс пять баллов Слизерину, — сказал профессор, обращаясь к Драко, и весь класс поднял головы от котлов, услышав незнакомую фамилию.       — К 1810 году великий мастер того времени Муфас Луктар завершил эксперименты с зельем. Тогда оно существовало в виде густой мази, которую нужно было густо наносить на поверхность ожога. Первыми испытателями мази стали драконологи. Мистер Уизли, что я сейчас сказал?       — К 1910 году великий мастер завершил эксперименты с драконологами, — ответил Рон, капая в свой котёл гной бубонтюбера.       Разумеется, он капнул на одну каплю больше, и зелье тут же свернулось.       — «Тролль» за урок и минус десять баллов, — сказал Снейп. — Через несколько лет ему пришлось упростить рецепт. Зелье было более выгодно: его уходило намного меньше, правда, оно было менее эффективно. Луктар также заменил недоступную и крайне дорогую чешую нага на чешую анаконды.       Гарри пошуршал в рюкзаке и достал оттуда немного своей чешуи. Профессор одобрительно хмыкнул и скоро все гриффиндорцы, кроме Рона конечно, получили по его чешуйке. Грифы возбужденно шептались. Ещё бы: они ведь теперь варили не зелье, а мазь по классическому рецепту.       — А как же я? — обиженно спросил Рон, осматриваясь.       Последние ингредиенты были добавлены в котлы, и теперь студенты с любопытством разглядывали получившуюся у них голубую вязкую жижу.       — А что вы, мистер Уизли? Вы своё зелье испортили. Между тем сегодня даже у Лонгботтома получилась вполне приемлемая мазь. Вывод вполне очевиден: вы просто непроходимый тупица. Минус десять очков.       Это было уже слишком. Рон вскочил с места и швырнул свой котёл на пол. Однокурсники зашикали на него, но было поздно. Снейп медленно развернулся на грохот и хотел уже что-то сказать, но тут в комнате стало жарко.       — Рон! Рон, остановись!       —Прекратите немедленно, Уизли! Возьмите себя в руки!       Мгновенье, и тёмная фигура профессора скрылась в бушующем пламени. Раздались испуганные крики, хлопки лопающихся стёкол — заспиртованные существа, «украшавшие» класс, с громкими хлюпами попадали на пол, вываливаясь из взорвавшихся банок. А визга стало больше — разлетевшиеся осколки ранили многих.       Гарри послал в Северуса мощное Агуаменти, но пламя никак не гасло. Снейп упал на пол, он бился и страшно кричал. Некоторые слизеринцы присоединились к Поттеру, пытаясь сбить огонь наколдованной водой. А Гермиона трансфигурировала плед, слегка намочила его и укрыла Северуса.       Бледный, как полотно, Драко протянул к Рону руки, и с них сорвалось пламя мести — тот мгновенно вспыхнул белым факелом, а также стол, на который парень опирался руками.       Гарри с ужасом взглянул на друга, но он был уверен — о нём позаботятся. На дрожащих ногах он подошёл к Снейпу и в страхе приподнял наколдованный Гермионой плед. К горлу парня подкатила тошнота, а в нос ударил запах горелого мяса; у Северуса не осталось волос, черт лица было не разобрать. Мантия сгорела, ткань местами приварилась, тело было практически открыто, местами оно было покрыто пузырями и струпьями, кожи не было практически нигде.       — Мукки! Мадам Помфри сюда! У нас ЧП, ожоги!       Эльфийка исчезла, а Гарри метнулся к своему котлу. Северус сказал, что мазь получилась, значит, она пойдёт в дело. Нельзя терять ни минуты. И, клятвенно обещая себе, что выучит чары стазиса, хотя бы самые простые, Гарри зачерпнул мазь и стал осторожно втирать её в то, что осталось от Снейпа.       Северус страшно хрипел, он не отрываясь смотрел на Поттера, одним глазом, что было со вторым было трудно понять, он был прикрыт оплывшим, стёкшим на одну сторону веком. Котёл опустел быстро, но кто-то подставил ему следующий. Потом парень краем глаза заметил, что Драко, морщась, уверенными массирующими движениями, наносит мазь на самые страшные обугленные раны.       Гарри не заметил, как в классе стало тихо — все ученики выбежали прочь, кроме них с Малфоем и Гермионы. Она напоила профессора обезболивающим и кроветворным, которые нашла в подсобке, но это было бесполезно — его тут же мучительно стошнило.       Но вот наконец дверь открылась и вбежала перепуганная медиведьма. Гарри опустился на колени, на него накатила паника: вдруг он сделал что-то не так? А ещё ему было страшно: ведь Помфри намеревалась забрать Северуса. Когда он теперь его увидит? Он слышал рапорт Гермионы о том, что случилось, как сквозь вату, силы его оставили. Он оглянулся и увидел тело, накрытое пледом, тем самым, который наколдовала Грейнджер. На пледе были чёрные котята, и он уставился на них, не в силах оторвать взгляд. Котята весело прыгали по ткани, им не было дела до того, что здесь случилось.       — Гарри? Гарри? — услышал он озабоченный голос подруги. — У тебя есть ещё чешуя? Мадам Помфри говорит, что хорошо бы сварить ещё мазь.       — Нет, но возможно в Тайной Комнате осталось несколько чешуек.       Поттер послал туда Мукки, но она ничего не нашла. Гарри пополз в больничное крыло, он нёсся по школьным коридорам так быстро, что студенты шарахались от него в стороны.       Оказавшись в больничном крыле, Поттер вернул себе человеческий облик. Это было рискованно, но для его хвоста тут просто не было места — он мешался. Мадам Помфри не спеша обрабатывала мелкие царапины студентов. Наконец, последний пациент ушёл, и больничное крыло опустело.       — Как он? — нетерпеливо спросил Гарри.       — Состояние критическое. Он в стазисе. В принципе, ему может помочь лишь чудо, и даже в том случае, если вы сварите ещё мази, я не смогу дать никаких гарантий. Мерлин! И почему он надел сегодня не свою мантию Мастера, а обычный сюртук. Она бы его защитила, тело бы не пострадало, или пострадало бы не так сильно.       — У меня нет больше отдельных чешуек. Но зато на хвосте её полно. Может, если Вы…       — Нет! Вы что! Это совершенно невозможно! Я не буду калечить одного человека, спасая другого!       — Я могу увидеть его?       — Нет.       — Но почему?       — Вы хоть представляете, насколько это тяжелое зрелище?       — Я ведь уже видел его.       — Хорошо, но не вздумайте нарушать чары стазиса или пытаться его разбудить.       Поттер зашёл за занавеску и зажмурился. Это было действительно очень тяжело, он сам не заметил, как из глаз его потекли слёзы. Что он мог сделать? Он вспомнил, как умирал сам, тогда, в Тайной Комнате…       Слёзы Феникса!       Конечно, как же он не подумал об этом. Мальчик выскользнул из-за занавески и отправился к камину. Короткие переговоры, и вот из зеленого пламени вылетела алая птица.       — Мадам Помфри, нам поможет Фоукс! — позвал Гарри медиведьму.       Та посмотрела на птицу, сидящую у Гарри на предплечье и всплеснула руками. Потом они подошли к Северусу, и Помфри лёгким движением палочки сняла чары стазиса, но наложила обезболивающие и сонные чары. Гарри держал феникса на руке, и тот ронял на искалеченное тело Северуса слезинку за слезинкой.       — Ожоги затягиваются слишком медленно. А без стазиса его состояние стремительно ухудшается. Я не понимаю, в чём дело!       — Кажется, я знаю, что происходит. Мадам, вы не могли бы выйти на пару минут.       — Что? Я никуда не пойду!       — Это не моя тайна, а его. Я не могу её выдать. Пожалуйста, время уходит.       Медиведьма поджала губы, но ушла.       А Гарри, поморщившись, пропорол себе клыком вену на запястье, и быстро, пока порез не затянулся, приложил его ко рту Северуса. Тот стал жадно пить.       — Не спеши, не спеши, а то тебя может снова затошнить. Я никуда не уйду, — шептал мальчик.       С каждым выпитым глотком скорость регенерации становилась всё быстрее. Гарри держал одну руку у рта Снейпа, а на другой сидел плачущий Фоукс. Поттера била дрожь, он всё ещё боялся за Северуса, и ему не верилось, что всё ещё может обойтись. Мальчик не заметил, как несколько его слезинок упали на открытые раны мужчины, туда же, куда капали слёзы птицы. Магия всколыхнулась, и запястья Снейпа и Поттера обвили узкие золотистые вихри магии, оставляя после себя тонкие браслеты. Гарри с удивлением рассматривал тонкую руническую вязь браслетов, и пытался понять, что же это значит.       Когда Северус напился, мальчик смог позвать Помфри и сделать пару шагов к изножью кровати, а феникс — пролить драгоценные слезинки на ноги зельевара, которые тоже сильно пострадали.       Помфри удовлетворенно хмыкнула, перевернула пациента и глаза её округлились — там уже всё зажило.       — И почему мы раньше не прибегали к помощи этой птицы, хотя бы в таких, крайних случаях?       Поттер только плечами пожал — он не мог отвести от Северуса глаз. У него выросла новая кожа — белоснежная, чистая и нежная даже на вид. Но к сожалению, волосы на голове, ресницы и брови у него так и не появились. А ещё у него осталось несколько глубоких рубцов, один из них был на щеке и переходил на шею.       — Спасибо, Гарри. Я просто не представляю, что бы без тебя было. Во-первых, ты хорошо сделал, что использовал мазь. Она хорошо действует именно на свежие ожоги. Во-вторых, ты догадался позвать феникса, а в-третьих, ты что-то сделал, для ускорения заживления. Тебе стоит подумать над карьерой в области колдомедицины.       — Как он?       — Вне опасности. К вручению ордена Мерлина будет на ногах.       Церемония должна была состояться послезавтра, и Поттер вздохнул с облегчением.