немые разговоры

      Проходят года. Дануолл процветает, управляемый самой достойной и мудрой женщиной, пекущейся о судьбе его граждан. К нормальному состоянию возвращается даже Затопленный Квартал, хотя он таковым уже не является. Вода давно сошла, местность очистили от разлагающихся мертвых тел, и народ вновь заселил дома.       Императрица и ее защитник, как и прежде, делают все от них зависящее и иногда проводят вечера в компании друг друга. Колдуин не слепая и время от времени замечает в комнате отца забытые вещи Дауда, будь то перчатка, ремень или красивый складной нож, радуясь, что он по крайней мере не одинок и, ей хочется верить, счастлив.       В волосы на висках двух главных защитников короны закралась седина, а на лице прибавилось морщин. Мужчины отдыхают в покоях наемника, в пристанище китобоев, преобразившемся за столь долгий срок. Здание пережило капитальный ремонт: залатали дыры в стенах, покрыли паркетом пол и в целом сделали место более пригодным для обитания. В кабинет главы у входа установили длинный диван, который раскладывался, если лорд-защитник оставался на ночь. Там он сейчас и сидел, читая книгу и краем глаза наблюдая за ассасином, перерывающим столы под лестницей в поисках каких-то отчетов. Вдруг шелестение прекращается, и телохранитель заинтересованно отрывает взгляд от текста.       — Какого… Как это вообще сюда попало? — Дауд сжимает в пальцах длинный пожелтевший листок с редкими прямоугольными прорезями и задумчиво потирает подбородок. — Это… Ты помнишь Рут, да? Это, похоже, запись ее песни. Тут так написано, по крайней мере, — он подходит к аудиографу и вставляет в него бумажку.       После короткого шипения слышится тихая музыка.Тонкий голос девушки льется лесным ручейком, он мягок и спокоен, не в сравнение с ее характером. На фоне слышится перебор гитарных струн. Корво нравится настолько, что он еле-еле начинает покачивать головой в такт, а наемник с печальной ухмылкой рассказывает:       — Я пару раз видел, как она поет. Незанятые парни садились на пол или стояли, завороженно слушая, как маленькие дети. Рут, к несчастью, не долго продержалась после того, как ты видел ее в последний раз. Какой-то стражник оказался проворнее ее и всадил клинок промеж ребер. Все еще около месяца ходили, как в воду опущенные, — мужчина размышляет о чем-то не более пяти секунд и неспешно ступает к любовнику, подавая руку. — Не возражаешь?       Поднимаясь, Аттано бегло отвечает на языке жестов, и Дауд, за пролетевшие годы выучивший его, понимает:       «Танцуем вместе во второй раз. Третий, видимо, будет в глубокой старости?»       Китобой хмыкает и берется вести, устраивая левую руку на поясе телохранителя, а в правой сжимая его ладонь. Их плавные раскачивания из стороны в сторону с натяжкой можно назвать танцем, но им нравится и так. В длительных отношениях они стали якорями друг друга, гарантом стабильности и надежности. Регулярные встречи не вымыли из них страсть, но принесли спокойствие и более глубокие чувства. Корво в своей излюбленной манере оглаживает скулу и висок ассасина около старого шрама и изувеченного уха костяшками пальцев, затем повторяет проложенный маршрут губами. В противовес его порывисто целуют и утягивают к дивану, по пути лишая верхней части гардероба. Наемник усаживается сам и заставляет партнера сесть ему на колени, грубо оглаживая его грудь и плечи. Ширинка расстегнута и лорд-защитник прогибается в спине, подставляя под укусы скачущий кадык, стоит холодным шершавым пальцам проникнуть под белье.       Даже на шестом десятке лет тела служителей императрицы подтянуты и ловки, так как род деятельности они все еще не сменили, и ежедневные тренировки — часть их досуга. Разве что Дауд набрал пару кило в области талии, а Корво, напротив, несколько исхудал, но любовников это мало волнует. Им до сих пор нравится быть обнаженными наедине, не стесняться своего непокрытого тела и любоваться линиями чужого. За годы отношений они изучили друг друга вдоль и поперек, пережили многое, многое перепробовали, стали много раз перечитанным, но любимым произведением.       После, запыхавшиеся и расслабленные мужчины лежат на диване, тесно прижатые из-за его небольшой площади. Ассасин выуживает из кармана так и не снятых штанов зажигалку и пачку сигарет и затягивается, с четвертой попытки добыв огонь. Столб дыма поднимается над их головами, и Аттано без какого-либо эмоционального окраса думает, что, должно быть, уже весь пропах табаком.       — Эй, а давай возьмем отпуск и рванем на недельку-другую в Карнаку? — повернув в его сторону голову, с энтузиазмом выдает Дауд. — Эмили уже давно не беззащитная маленькая девочка, спасибо твоему обучению. Больше скажу, она тебя сама выпроводит со словами «ты слишком себя загоняешь, дорогой Корво».       Вышеупомянутый хрипло смеется в плечо обожаемого мужчины. Предложенное кажется чем-то на грани безумия, но он определенно подумает над этим.