Два мира. Полюса

      «За что мне это, ками-сама? — устало думала Анко, лёжа ранним утром на кафельном полу ванной. — Я что, в жизни мало мучилась?..» — новый приступ рвоты не дал додумать, и квартиру пронзил душераздирающий звук.       Некоторое время спустя Анко на нетвёрдых ногах вышла из ванной и побрела на кухню за водой: горло горело, во рту стоял рвотный привкус. Так херово токубецу джонин не чувствовала себя ещё никогда, и это было однозначным достижением беременности с учётом всего, что за свою жизнь она перенесла.       Хуже всего было по утрам: каждый день внутренности словно сговаривались и решали полным составом отправиться в путешествие по канализации. К счастью, все они бренное тело не покидали, но с содержимым желудка Анко неизменно прощалась, как и с частью нервных клеток. Она ненавидела это, ненавидела беременность, ненавидела Сасори. Но даже больше Анко ненавидела себя: за то, что вообще допустила эту ситуацию; за гордость, не дающую обратиться к ирьёнинам; за то, что с тех пор, как Цунаде-сама лично сняла её со всех миссий, за которые Анко с радостью ухватилась, она скрывалась от всех друзей и знакомых. Обыграла всё так, словно ушла из деревни, а сама тем временем тайно существовала в своей квартирке, выбираясь из неё только за продуктами под Обороткой. Даже на шторы навела чары, не пропускающие свет, чтобы никто с улицы не заметил зажигаемых по вечерам ламп, не говоря уже о полной звукоизоляции квартиры. «Разве это — нормально? По-взрослому?» — порой спрашивала себя Анко — и не меняла ничего. Лучше так, чем встречать друзей: им же придётся что-то объяснять… Какаши, вон, она уже наобъясняла, хватит.       Время действия традиционного затяжного будильника с рвотой, как Анко рискнула предположить, подошло к концу, и куноичи, выпив воды, задумалась о том, что неплохо было бы дать организму какого-нибудь топлива, чтобы он продолжал существование. И ещё два внутри него, кстати, тоже: маленьких, беззащитных, зависимых. За которые она вроде как отвечает.       — Ксо, ксо, ксо… — бормотала Анко себе под нос, роясь по ящикам на кухне. — Мерлиновы панталоны, — заключила она, открыв холодильник: чистые полки, не считая почти пустого пакета молока, остатков варёного риса и подплесневевших овощей. — Кьюби тебя имей всеми хвостами, долбанный холодильник! — дабы технике окончательно стало понятно, что хозяйка зла, Анко как следует хлопнула дверью.       Холодильник отозвался недовольным гудением. Посверлив его взглядом, словно в ожидании более содержательного выражения недовольства, Анко вздохнула.       — Хочу домового эльфа… — вяло пожаловалась она кухне.       Пустой пыльноватой комнате с похерившимся цветком в горшке на подоконнике. Когда-то его принесла Куренай в порыве желания облагородить жилище подруги. А после другой мир, раздрай после возвращения, снова миссия у магов… вот и умер он без заботы. Бедняга. «Купить, что ли, кактус какой?.. — задумалась Анко по пути в спальню. — Не, лучше дьявольские силки — и дарить на свадьбы и дни рождения. И тогда уже всё-таки эльфа, чтобы готовил и убирал в этой дыре». Идея определённо стоящая. Настолько, что можно попробовать выловить Мадару и уговорить его сгонять в Лондон: у Учихи Риннеган и много чакры, как и свободного времени — что ему небольшая прогулка в мир магов? Заодно алкоголем закупятся; рано или поздно Анко вновь можно будет пить, и тогда она надерётся до задорной джиги биджу перед глазами…       Но пока — нельзя. Анко тяжко вздохнула, оделась понеприметней и, приняв Оборотку и заглушив чакру, выбралась на улицу. Своей предусмотрительности джонин порадовалась уже за первым поворотом: навстречу ей шли Райдо и Аоба, о чём-то негромко спорившие. На женщину лет сорока с мышиного цвета волосами, собранными в пучок, они не обратили внимания, а вот если бы узнали Анко, непременно бы поздоровались, хуже даже — попробовали заговорить. Вот уж не стоит!       Своей целью Анко выбрала магазин едва не в другом конце города, так, чтобы путь до него прошёл мимо территории Учиха — ничего же страшного, если она полюбопытствует, дома ли Мадара, верно? Конечно, любопытствовала она издалека: остановилась за границей поместья и, призвав змею — предварительно при этом убедившись, что поблизости нет никого, — направила её к дому. Змея вскоре вернулась ни с чем, и Анко, расстроенная, побрела дальше.       Хотелось есть. И выпить. И курить. А ещё, почему-то, — крепких объятий.       «Фу-фу, совсем крыша поехала», — фыркнула себе под нос Анко, выбирая из продуктов на полках магазина те, что совмещали в себе хотя бы относительную пользу и долгосрочность хранения вкупе с несложностью в обработке. Анко не любила готовить, не умела и не считала нужным учиться, а потому уже начала скучать по временам, когда их доблестную разведывательную команду обеспечивал пропитанием Дей. Незаменимый человек в отряде, право слово.       И ведь мысли — они, сволочи, материализуются! Стоило подумать о подрывнике, как Анко встретила его на обратном пути: гордо-важного, прогуливающегося с Хинатой и её чопорным двоюродным братцем. Почему таким составом, Анко не поняла, но предположила, что Хьюга не доверяют бывшему нукенину. Впрочем, всё самое важное по части отношений Дейдары и Хинаты клан последней уже проворонил, Анко-то знала наверняка.       А вот то, как девчонка посмотрела на неё, откровенно насторожило: словно Хината знала, кто скрывается под оборотом. Даже, и Анко не показалось, мелко кивнула приветственно, однако в момент, когда Дей и Неджи были заняты учтивой пикировкой друг с другом. Анко мимолётно нахмурилась и прошла мимо.       «Если Дейдара свободен, значит, и у Сасори сейчас нету миссий, так?..» Так-то оно, может, и так. Но чёрт его разберёт, этого кукловода.       В квартире было ровно так же уныло и тихо, как когда Анко ушла, разве что холодильник стал трещать чуточку по-другому. Хотелось есть и курить, а ещё — запустить чёртов дохлый цветок из окна. Впрочем, подумав, Анко оставила его: сложно найти лучшее отражение всего этого места в едином предмете.       Заброшенное и никому не нужное. Нахер сгнившее.       После приёма внутрь некоторого количества пищи — британцы назвали бы это «ланч», судя по времени на электронных часах на тумбочке, — Анко рухнула на кровать, бесцельно уставилась в потолок. За пять минут такого лежания стало так скучно, что захотелось выть. «Что делают люди в выходные? — задалась она вопросом. — Куренай, кажется, когда-то говорила, что убирает в квартире, стирает, готовит… нет, это точно не то. Ещё она встречалась с Асумой или своими учениками, начавшими выполнять задания отдельно от неё. Какаши большую часть свободного времени читает или бастяется по деревне без особого толка… ну, я уже сегодня погуляла, хватит. Почитать, что ли?..» Она подняла взгляд на книжную полку, прибитую напротив кровати. Собрание всех сочинений Джирайи-сама. Ещё пара романов того же толка. Книжка про лекарственные травы, которую Анко просрочила в библиотеке ещё года полтора назад. Принесённая из мира магов «Фантастические твари».       Анко тихонечко завыла в пустоту.

***

      Вечер… К счастью, он наступил. Ещё немного помучиться — и можно идти спать. Чтобы назавтра всё повторилось, ага.       «Завтра пойду к Хокаге, — твёрдо решила Анко, вновь медитируя перед холодильником — на сей раз в попытках решить, что скормить себе на ужин. — Буду ездить ей по мозгам, пока не вернёт мне миссии, мои дорогие задания, иначе я…»       Сработавший дверной звонок, несколько лет назад по пьяни и на спор с Какаши приделанный Эбису, заставил Анко на миг замереть.       «…точно свихнусь, — мысленно закончила она, возвращаясь к прерванному занятию. — Пообещаю ей сильно не напрягаться, возьму ранг В или даже С, если заупрямится, свожу каких детишек в Страну Травы, сопровождая торговцев… Деградация, конечно, но лучше так, чем тут без дела сидеть…»       Звон повторился, сделавшись настойчивей: пришедший удобно устроил палец на кнопке явно без намерения отпускать. Анко застыла с капустой в одной руке и баклажаном в другой. Какой хрен припёрся к ней, вообще вроде как из деревни отсутствующей, и ломится?! Проверить хотелось очень; палиться — нет.       Пока она пыталась расставить приоритеты, звук смолк. Отлично! Анко только было перенесла внимание обратно на овощи, как тихо-тихо щёлкнул замок. Анко нахмурилась и обернулась ко входу, мысленно прикидывая, как быстро в случае необходимости сможет дотянуться до кухонного ножа.       — У тебя дверной звонок сломан, — буднично сообщил Сасори, останавливаясь на пороге кухни: без форменного плаща Акацуки, без видимого оружия. Пришёл, будто к себе домой.       — Не сломан, — буркнула Анко в ответ, слегка расслабляясь. — Слой защитных чар тебя не смутил?       Сасори вскинул бровь.       — А должен был?       Анко насупилась и бросила овощи на стол. Капуста, подтолкнутая врезавшимся в неё баклажаном, бодро покатилась и как последняя сволочь навернулась со столешницы — нити чакры её подхватили и единым движением водрузили на место.       — Ой-ой, мне кажется, или ты не в настроении?       — Будешь тут в настроении, — проворчала Анко, однако под взглядом Сасори всё же решила дать пояснения: — Токсикоз, обжорство, безделье. Хокаге меня послала… в бессрочный отпуск.       — С формулировкой?       — «Анко, тебе сейчас о себе нужно думать, двойня — это не шутки!» — передразнила она и скривилась. — Сто процентов Шизуне напела. Так-то Пятой было до лампочки, я ведь с заданиями справлялась.       Высказывать свои мысли по этому поводу Сасори не стал. В повисшей тишине обвёл внимательным взглядом комнату, особенно задержался на трупе цветка.       — Уютно у тебя тут.       — Иди нахер, — огрызнулась Анко. — Как вообще узнал, где я живу? Как-то не помню, чтобы приглашала тебя в гости и давала адрес.       — Я тоже шпион, забыла? — преспокойно произнёс Сасори, игнорируя все эманации злобы в свой адрес. Подойдя ближе, он достал из кармана листок с печатью, положил её и активировал — на столе появились совсем ещё горячие якитори и данго. — Тихо, — осадил он, когда Анко открыла рот с намерением поинтересоваться, в честь чего забота. — Просто сядь и поешь.       — Отравлено, да? — полюбопытствовала Анко, но выудила из шкафа пару тарелок и кружек. Сасори отнёсся к посуде с подозрением и, пока джонин ставила чайник, прошёлся по ней чистящим заклинанием. — Я плохая хозяйка, — зачем-то вдруг честно ляпнула Анко.       — Я заметил, — кивнул Сасори — и неожиданно поймал её за руку и притянул к себе.       — Зато целуюсь хорошо, — мурлыкнула Анко, охотно позволяя себя обнять, зарываясь пальцами в волосы Сасори, такие замечательно-мягкие.       — Я знаю, — отозвался он и поцеловал.       Оторвались друг от друга они только когда чайник на плите надрывно засвистел, задребезжала крышка. Анко вывернулась из объятий, бросилась к плите, оперативно выключила газ, залила кипятком заварку в небольшом чайничке, редко используемом куноичи, не гнушавшейся заваривать чай прямо в кружке. При её любви к чайной церемонии многие друзья находили это безразличие к эстетике ежедневных чаепитий почти кощунственным.       Душа требовала что-то сказать. Отведя взгляд, Анко проворчала:       — Мог бы и раньше прийти, вообще-то.       — Не мог, — ответил Сасори, устроившись за столом, по-хозяйски уверенный. — У Акацуки в последнее время много миссий. Мы с Дейдарой только сегодня ночью вернулись с одной.       — И вместе с тем он в Конохе с утра ошивается. Притом у него здесь всего лишь девушка, а у тебя, между прочим, дети! — Анко драматично указала на свой живот.       — Не забывай, Дейдара есть Дейдара, и если ему что-то горит — весь мир подождёт. Поэтому я отвечаю за отчёты и обсуждение насущных дел с коллегами и Лидером, чтобы после в сжатом и удобоваримом варианте изложить результаты напарнику, — сказал Сасори с издёвочкой, однако совершенно не злой. Когда Анко села рядом, посмотрел на неё серьёзней. — Стоит спрашивать, наблюдаешься ли ты в госпитале?       Анко выдавила из себя улыбку и помотала головой, засуетилась, разливая чай. Сейчас начнётся.       — Прекрасно, — бесстрастно сказал Сасори. — Полностью в твоём стиле.       — Ну что они мне там скажут? — шумно выдохнула Анко, откинув с лица чёлку. — Что нельзя допускать скачки уровня чакры в организме, иначе плоды могут быть повреждены? У меня в академии были лекции, ещё с тех пор помню. Что рвать может по утрам? О, поверь, я в курсе. Что скоро я стану толстым чудищем с отёкшими ногами и говёным настроением? Ну, так моя лучшая подруга родила в прошлом году, а настроение у меня по жизни говёное… Потом, конечно, я схожу на осмотр. Пока не вижу необходимости.       — Я понял тебя, — откликнулся Сасори. Понял он, как же… забыл уточнить, какие выводы сделал и решения принял! Анко не удивится, если завтра, проснувшись, обнаружит себя на больничной койке, аккуратно привязанной и на полном обследовании.       Пили чай и ели они в молчании. Отвратительно, насколько сложно придумать лёгкую застольную тему для разговора. Во время миссии в мире магов они часто всей командой во время приёмов пищи обсуждали непосредственно саму миссию, что необходимо предпринять, какие вести от других команд и из дома. С приятелями-джонинами, если они где-то пили или даже цивильно кушали, темы преимущественно крутились вокруг миссий, слухов и онсэнов. «Онсэнную» тему обычно заводил Генма со своей особой игривой улыбочкой, подхватывали её Анко и Котецу, и вскоре уже вся компания обсуждала привлекательные тела, виденные за последнее время в том или ином качестве. Генма неизменно пытался показывать заинтересовавшие его пропорции на Анко, а та развлекала сборище тем, что под заданные параметры меняла Хенге внешность. После свои «тела» начинали заказывать остальные, разгоралось обсуждение, чья находка лучше… В общем, как раз на этом моменте обычно и ретировались стойкие в боях куноичи-джонины, которых ребята время от времени пытались зазвать в свою компанию — мол, Анко им одной не хватает, хочется побольше прекрасного рядом, а не побитых товарищеских морд разной степени исполосованности.       О чём поговорить с Сасори в спокойной домашней обстановке, Анко банально не могла придумать. Стыдно-то как разведчику с большим опытом работы языком…       — Полагаю, тебе стоит сменить жильё.       — Мм? — Анко удивлённо захлопала ресницами, выныривая из мыслей. Да и Сасори своим заявлением её буквально огорошил. — Почему?       — То есть сама ты очевидных проблем не видишь? — хмыкнул Сасори, но пояснил: — Примерно через полгода родятся дети, двое. Для них нужно место, — он обвёл кухоньку выразительным взглядом. — Насколько могу судить по планировке, здесь ещё всего одна комната.       — Ещё балкон и санузел, — обозначила Анко и невольно вспомнила начало сегодняшнего дня. Как и то, что завтра ужас повторится, причём ещё и на виду у Сасори. Ксо…       — Это прекрасно, но места для детей совершенно нет, — указал Сасори. — Кроме того, я намерен участвовать в их жизни, поэтому хотел бы иметь определённое место…       — Возле моей кровати замечательный коврик, — быстро пошутила Анко, которой делалось с каждой минутой всё более неловко.       Сасори сузил глаза.       — Мы говорим о серьёзных вещах, Анко, — произнёс он. — Я хочу ясности в наших планах на будущее.       Анко нервно сглотнула. Ксо-ксо-ксо, Джуби дери, Круцио в почки!..       — Ясности, да? — пробормотала она, отведя взгляд. К щекам предательски прилила кровь. — Мне пока ясно лишь то, что одна я ничего не смогу решить, Сасори. Ты видишь, как я живу, — она дёрнула подбородком вроде бесцельно, получилось — в сторону засохшего цветка. — Какая тут забота о детях, если о себе забочусь на уровне поддержания функционирования организма? Я же всё похерю, едва возьмусь…       И тут Анко поняла, что несёт. Сама себя оборвала, взяла эмоции под относительный контроль.       — Прости, гормоны. Даже меня в тряпку превратить умудрились, представляешь? — она постаралась как можно увереннее фыркнуть и глотнула чай.       — Ты совершенно неправа, если считаешь, будто я чётко представляю, что делать, — негромко произнёс Сасори. — Однако я считаю необходимым разобраться. Для начала, полагаю, стоит определиться, в каком формате будут существовать наши отношения в будущем.       — А ответ «В прежнем плюс дети» принимается? — спросила Анко. — Я сейчас, кстати, не шучу.       — То есть, мы остаёмся парой. То, что мы из разных стран, не смущает?       — Нет. Тебя?       — Ничуть. Живём вместе?       — Было бы… ничего так.       — Здесь, в Конохе?       — Однозначно. Вот на этом, кстати, я буду настаивать, Сасори.       — У меня нет возражений. Аме не привлекает меня в качестве постоянного места жительства, о Суне можно не говорить вовсе.       — Угу. И значит, нам нужно подыскать жилище побольше. Сколько комнат? Как минимум, наша спальня, детская, что-то вроде гостиной, а ещё, в идеале, твоя мастерская… Кажется, это уже тянет на дом.       Сасори прищурился заинтересованно, почти мечтательно.       — Отдельный дом, между ним и другими строениями — небольшой участок, забор, слои сигнальных и охранных дзюцу и чар…       — Не Хогвартс, конечно, но маленькая крепость, — засмеялась Анко. Посерьёзнев, добавила: — Наша крепость.       Отдельный мир, где никто до них не доберётся, где их тараканы смогут спокойно сосуществовать — место всем найдётся! Вдруг нахлынуло осознание: они действительно будут семьёй.       Сасори мягко улыбнулся, и в этом сквозила такая редкая, а потому очень важная, ценная искренность.       — Пока ты сидишь без дела, присмотри дом, — распоряжение вышло ничуть не задевающим гордость. — У Акацуки сейчас появились заказы: не альянсовые миссии, а частные задания за большие деньги. Мы с Дейдарой уже обсуждали необходимость браться за них, не давая себя опередить товарищам. Он сделал предложение Хинате, свадьба осенью, поэтому Дейдара тоже хочет обзавестись здесь жильём.       — Значит, мы в похожих ситуациях? — усмехнулась Анко. — Только у мелких свадьба, а у нас сразу дети… Какая у нас всё-таки дружная команда!       Сасори усмехнулся и уточнил:       — У тебя есть собственные сбережения?       — Кое-какие, — кивнула Анко. — За задания моего уровня платят неплохо, трачу я мало, так что часть от каждой зарплаты откладывается.       — А что с этой квартирой? Ты снимаешь её?       — Нет, она в моей собственности: в своё время одна старуха, учившая меня ремеслу куноичи, подсуетилась. Поэтому продать её — не проблема.       — Тогда так и поступим.       — Так и поступим.       Чёткое обсуждение, детальный анализ, как во время миссии, подходили им обоим. Конечно, это пока только наброски; прежде чем дети родятся, они не один вечер проведут так, прорабатывая планы…       Квартиру огласила новая трель звонка. Шиноби переглянулись.       — Ты ждёшь кого-то? — уточнил Сасори.       — Не так, чтобы я знала об этом, — пробормотала Анко и настороженно прокралась в прихожую, прислушалась: тихо. Слегка поколебавшись, осторожно сдвинула крышку дверного глазка.       И уставилась прямо в чей-то чёрный глаз.       — Попалась, — констатировали с той стороны. — Давай открывай, иначе сами войдём: у меня отмычки в подсумке завалялись.       Понимая, что отвертеться не получится, Анко безрадостно отпёрла замок, который педантичный Сасори вернул в исходное положение, когда вошёл, и приоткрыла дверь. На лестничной клетке стояли Генма, Райдо и Аоба. Над ними мрачной глыбой возвышался цельный Морино Ибики.       — Вконец охерели? — полюбопытствовала Анко. — Что за угрозы?       — А что за прятки от товарищей? — вопросом на вопрос ответил Аоба, покачал головой. — Ты как будто не знаешь, что на нас положиться можно, доверить свои проблемы…       — Вы, алкоголики и неадекваты, с чего решили, что у меня проблемы? — уточнила Анко, уперев руки в бока.       — Какаши раскололся, — пророкотал Ибики, глядя на неё сверху вниз с выражением, которое в целом можно было трактовать как участие. — Сказал, что ты ждёшь ребёнка.       — Не сказал только, от кого, — Генма переместил извечный сенбон из правого угла рта в левый. — Судя по тому, как Копия с горя надрался — не от него, — он щёлкнул пальцами. — От Учихи Мадары?       — Не приведи Рикудо! — Анко поморщилась: не ожидала, что Какаши расскажет остальным, он обычно надёжно хранит чужие секреты. Неужели новость так сильно его задела? — Ладно, ладно, да, я беременна. Спасибо за поздравления, сочувствия, пожелания, а теперь — пошли вон.       Захлопнуть дверь перед джонинскими носами ей не позволили.       — Анко, хватит тебе, — Генма приобнял её за плечи, всем своим видом выражая поддержку. — Тебе же явно нужно поговорить, выпить… Мы как раз соку принесли.       — Можете забрать его и пойти выпить в парке на скамеечке, — отмахнулась Анко, вырываясь из его рук, загораживая проход в квартиру. — Правда, ребята, я в порядке. Если Пятая вернёт мне миссии — вообще всё чудесно будет.       — Почему держишь нас на пороге? — вдруг спросил Райдо.       — И правда, — поддержал друга Аоба. — Кто со времён вечеринки по случаю заселения рассказывал, что здесь нам всегда рады?       — Я была молодая и глупая, — буркнула Анко, всё же делая шаг назад под их натиском. — И вообще, это стрёмно, когда четыре бугая заваливаются к одинокой женщине!..       — Одинокой?       Анко передёрнула плечами, опустила голову, вздохнула. Ну конечно, как она могла надеяться, что он останется в стороне от происходящего?       Ребята застыли литыми конструкциями готовых к броску тренированных мышц. Невозмутимость Сасори это не поколебало ничуть. Анко отошла чуть в сторону и бросила на него быстрый взгляд.       — Значительную часть времени, — проговорила она и прокашлялась. — Ребята, это Сасори, отец моих детей. Сасори, это Ибики, Генма, Аоба и Райдо, мои коллеги и друзья.       Последовавшая пауза была полна напряжения, по уровню вполне дотягивавшего до разговора Мадары и Второго до заключения ими вооружённого мира.       — Хм, — Генма задумчиво повёл сенбоном и покосился на Ибики, как и Райдо с Аобой. Тот дёрнул бровью, коротко мотнул головой. — Хм.       — Полагаю, есть необходимость в более предметном разговоре, — заметил Сасори, внимательно следивший за немым общением джонинов.       — Согласен, — ответил Ибики.       Без лишних слов Сасори обулся. Поймав его за плечо, Анко быстро прошептала по-английски:       — Только пить с ними не соглашайся ни в коем случае.       Сасори выразительно закатил глаза и с непробиваемым спокойствием шагнул к джонинам, вышедшим обратно на лестничную клетку. Дверь за ними закрылась.       — Ну жесть, — резюмировала Анко, оставшись стоять посреди прохожей.

***

      Сасори вернулся только под утро, когда предчувствие скорой активации рвотного будильника уже накатывало на не спавшую ночь Анко тихими волнами. Живой, со всеми конечностями на месте, трезвый, но с настолько отрешённо-задумчивым лицом, что было понятно: долго и обстоятельно пообщался с Ибики.       — Фуф, хвала Мерлину и Рикудо, — проговорила Анко, прижимаясь всем телом к Сасори, устраивая голову на его плече. — Я боялась, вы с ребятами поубиваетесь.       — Почему бы? Мы же не подростки, у которых гормонов и гонору больше, чем мозгов. Спокойно поговорили.       Сасори погладил её по голове, а затем опустил руку на шею, скользя пальцами по мягкой коже. Заурчав, Анко выгнулась, продлевая прикосновение, нежась под лаской. Она обняла кукловода за талию, поцеловала в шею, однако ответных действий не дождалась: он всё ещё нечто обдумывал.       — Ты очень странный человек, Анко, — наконец произнёс Сасори. — Называешь себя одинокой, в то время как столько людей дорожит тобой.       Удивительно, но Анко искренне смутилась, ткнулась носом в сгиб его шеи.       — Было б чем дорожить… — пробормотала она.       Руки, миг назад гладившие её, сделались жёсткими. Анко вздрогнула от такой перемены, в непонимании уставилась на Сасори, когда он за хвост оттянул её голову от себя, чтобы встретиться взглядами.       — «Драгоценность», — произнёс Сасори медленно, с расстановкой. — Вот, что ты есть, Анко. Кажется, я предупреждал, что сделаю, если ещё раз усомнишься в этом?       — Вырежешь кандзи у меня на лбу, — весело откликнулась Анко, с готовностью подставляя лицо. — Принимаю кару. Только уберёшь перед тем, как утром в госпиталь пойду, хорошо?       Сасори нечитаемо улыбнулся и поцеловал её в лоб прежде, чем вспороть кожу сенбоном.