London

            Холодный ветер дул в лицо, словно осколками влетая в еще мокрые дорожки на ее щеках. Рыжая с раза на раз поправляла пряди своих волос, которые развивались и порой прилетали прямо в лицо. Эве до жути не нравилось, что они прилипают к коже, закрывая обзор дороги. Ей повезло, что в пять утра Лондон еще спит и никого на улице нельзя встретить. Все-таки, было бы немного странно, если в столь раннее время кто-то встретил девушку, идущую по городу в слезах и чемоданом в руках. Она максимально старалась успокоится, чтоб не показаться такой Нуре. Мун прекрасно понимала, только своим появлением она покажет, что у них с Кристофером произошла ссора. Но без слез, возможно, Сатре не станет докапываться до самой причины ссоры. А хотя, блондинка может догадаться, исходя из их последней встречи... Сероглазая только шмыгнула носом, поджав губы, когда подобные мысли забрались в голову. Она не хочет думать о Шистаде, о его взгляде, голосе, прикосновениях. Грудную клетку сжимает несколько раз, когда она прокручивает их диалог вновь и вновь. В голове, в этой глупой головушке, не может сохраниться мысль о том, что он все-таки изменил ей. Эва не хочет верить, Эва пытается переубедить себя. Но появляется вторая личность, скрытая ото всех, которая припоминает его фразу. Ему же есть, что скрывать от тебя, Мун. Ты все еще думаешь, что его репутация чиста? Она до боли закусывает нижнюю губу, злясь на себя за то, что совершила этот тупой поступок. Может и правда лучшим вариантом из двух был разговор с ним. Но сейчас уже поздно что-то менять и думать, как могло быть по-другому. Сейчас она уже подошла к квартире своих друзей, нерешительно нажав на дверной звонок раза три. За дверью послышались шаги и порция мата. По голосу, это был Вильям, явно недовольный звоном в двери в столь раннее время. Эва только горько усмехнулась, проведя ладонью по щекам и убедившись в отсутствии влажности. Друзья не должны сразу увидеть, что у нее совсем все плохо. Карие глаза смотрят удивленно, скорее шокировано, когда натыкаются на рыжую девушку, не высокого роста, у себя перед дверьми. За спиной Магнуссона появляется Нура, не менее пораженная ситуацией. Кажется, они ждут объяснений, Мун! — Ребят, я понимаю, что это неуместно, но... Можно мне пожить у вас? Всего-то на пару деньков!

***

            Нура недовольно хмурит брови, когда закрывает дверь выделенной комнаты для Мун. Черт возьми, она пришла к ней в квартиру в пять утра, с чемоданом и просит переночевать несколько дней. У них с Кристофером явно что-то случилось, но Сатре не готова лезть в душу к подруге прямо сейчас. Когда Вильям ушел на кухню, пытаясь сымпровизировать завтрак, а блондинка увела Эву в комнату, то видела ее заплаканные глаза. Тут нужно сначала переговорить с ней, а не вываливать все свои предположения Вильяму. Тем более, этот парень может прямо сейчас сорваться и уехать к Крису, начав реальный допрос. Хотя, как кажется Нуре, заходящей на кухню и натыкающейся взглядом на загадочного Магнуссона, он уже готов отправляться в путь. — Неплохо, — Усмехается Нура, замечая на столе несколько бутербродов с колбасой, на черном хлебе. Кареглазый улыбается ей на пару мгновений, а затем снова погружается в свои мысли. Блондинка только неловко отводит взгляд, взяв с тарелки один кусочек хлеба. — О чем задумался-то? — Крайне странно, что она пришла так рано. Да и странно вообще то, что она пришла. Не находишь? — Проговаривает парень, все еще рассматривая просыпающийся город через небольшое окно на кухне. В голове совершенно нет никаких предположений, кроме как ссоры этой идиотской парочки. — Скорее всего, они снова поругались. — Может и так, Вил. — Одобрительно кивает Нура, откусывая совсем немного. — Хотя, когда они ссорились до этого, то она не сбегала. Похоже, на этот раз он сделал что-то серьезное, — Задумчиво говорил шатен, уже переводя взгляд на кружку с чаем. Сатре обдало мурашками, ведь она вспомнила их последний диалог с Мун. Скорее всего, дело именно в этом... — Знаешь, мне нужно поговорить с Эвой. — Последнее, что говорит голубоглазая, резко разворачиваясь и выходя из кухни. Они должны поговорить именно сейчас, ничуть не позже.             Рыжая как раз раскладывала свои вещи в небольшой комод, который Вильям поручил ей во владение. У нее не было никакого, как показалось подруге, настроения, ведь эти заплаканные глаза говорили сами за себя. Смазанная тушь, что осталась в уголках глаз и немного под нижними веками, не давала покоя блондинистой девушке, стоящей в проеме комнаты и наблюдавшей за Мун. Она делает глубокий вдох, чтоб все-таки начать диалог, но не успевает. Тут же встревает сама Эва. — Я организовала наш день. Мы отлично прогулялись по городу, вернулись домой с бутылкой вина и начали пить. Потом, когда мы сидели в гостиной и беседовали, я решила залезть в его телефон. Отправила его за чем-то, уже точно не помню, на кухню, а сама дождалась момента и начала рыться в его мобильнике. Ну а Шистад... Шистад как всегда, совершенно не вовремя со своими появлениями, — Недовольно хмыкает она, уже кидая свои вещи в полку. Нура чувствует что-то, на грани с жалостью. Точного определения для себя Сатре еще не нашла. — Черт, Эва! Ты совершенно все испортила этим, — Заявляет блондинка, смотря на рыжую подругу немного возмущенно и скрещивая руки на груди. Дверь она прикрыла специально, чтоб ее молодой человек не смог услышать их разговоров. — Я знаю, Нура. Знаю. Но ушла совершенно не потому, что ему не понравилась моя выходка. Он спросил, что я такое вытворяю, сказал, что нечего ему от меня скрывать. Ну, на таком основании, я попросила залезть в телефон, чтоб он показал ту переписку. И тут кульминация: он заявляет, что не станет ничего показывать, так как все-таки есть, что скрывать! — Нура шокирована и не может сдержать своей отвисшей челюсти. Эва, пораженная всей этой ситуацией, только неловко усмехается и продолжает возвращаться к разбору вещей. — В смысле? Нечего скрывать, но есть, что? Чо за бредятина? — Непонимающая Нура, как всегда в своем репертуаре, начинает засыпать вопросами, на которые ответа, как полагается, нет. Эва только пожимает плечами, давая понять, что совершенно не понимает, что творится в голове у Шистада. — И что ты... На это ему сказала? — Ничего. Собрала вещи и ушла. Он обещал, что не бросит и не причинит той боли, которую я пережила в Осло, но он предал, Нура. Как я могла поступить?

***

            Из Сатре, если можно так выразится, вытащили буквально все. После разговора с Эвой она чувствовала себя опустошенно, будто истратила всю свою энергию при этом разговоре. Устало потерев лоб, она возвращается на кухню, замечая пустую тарелку и средне довольного Вильяма. Он все также смотрел в окно, о чем-то размышляя и не делясь своими мыслями. Но это не удивительно для блондинки, она проводит так почти каждое утро. Присаживается за стол, напротив кареглазого, и тяжко выдыхает. Начинает нервно теребить свои пальцы, когда Магнуссон спрашивает: — Ну что там? — Он, похоже, изменяет ей, — Проговаривает голубоглазая, легонько пожимая плечами. Тут шатен будто оживился. — Что ты сказала? — Помнишь, мы с Эвой гуляли по торговому центру, совсем недавно? Она рассказала мне про то, что подозревает Криса. Якобы видела сообщения на его телефоне, от какой-то Лары. Ну, я посоветовала ей с ним поговорить, Эва заявила, что Шистад не скажет. Поэтому мы пришли к выводу, что стоит залезть в его телефон. Вчера, когда они провели весь день вместе, Мун все-таки залезла в сообщения, но не сумела прочитать, ее застукал Кристофер... — Ну и что? Из-за такого стоило уходить из дома? — Не перебивай, Вил, — Добродушно попросила Нура. — Он начал возмущаться, что она не доверяет ему и считает, что его чувства неискренние. Эва и попросила, если уж ему нечего скрывать, показать переписку с той девушкой. Он отказал, сказав, что у него все же есть секреты от нее. — Ничего не понимаю, — Нахмурился Вильям, скрещивая руки на груди. В его голове и так был лишь хаос последние двадцать минут, но сейчас это вообще что-то неописуемое... — Знаешь, что? Ближе к вечеру я поеду к Крису и мы поговорим. Прошу тебя, проследи за Мун, чтобы она ничего не вытворила. Если до вечера он не откликнется на ее пропажу, то я тем более должен буду поехать. — Хорошо, — Грустный голос Сатре дает о себе знать еще после рассказа о их походе в торговый центр. Кареглазый совершенно не понимает, чем вызвано такое поведение девушки. Да, возможно жалость к подруге, но ведь на нее никогда не влияли чужие эмоции. — Что с тобой, Нура? — Наверное, это полный бред, но... Я чувствую себя виноватой. Я сказала ей залезть в телефон, прочитать сообщения, а она послушала. Кто знает, может можно было как-то по-другому разрешить это все. — Не виновата ты, — Тут же выпалил Вил, положив свою руку поверх ладони Нуры. — Здесь никто не виноват. И уже поздно думать о том, что было бы, когда все сделано. Не переживай, я поговорю с ним и мы все выясним.