Мой пленительный принц.

      Свое отличие от родителей Вильгельм заметил в тринадцать лет. Он начал замечать, что совсем не пьет кровь, как его отец. Не выглядит, как его папа. Да и совсем на родителей не был похож. Хотя черные волосы ребенка заставляли его надеться, что он — сын своего отца, но сомнения усиливались с каждым годом. Его некогда желтые глаза медленно преображались в зеленые. И это тоже, по мнению мальчика, было веским отличием от родных. Он понимал, что это глупо, но все равно начинал переживать по этому поводу.       Да, они его любили. Да, заботились и поддерживали его во всем. Даже после школьных драк не всегда ругали, больше на эту тему с юным альфой всегда говорил только отец. Папа же всегда предпочитал оставлять такие разговоры сильному полу. Омега приходил к нему потом в комнату, когда свет уже был погашен. Садился на постель своего ребенка и, медленно гладя его по волосам, всегда повторял:       — Слабых нужно защищать, Вильгельм. Им не справиться самим. Им нужна помощь. Твой отец всегда защищает меня, без него я бы не справился.       Вильгельм бы не сказал, что его папа был слаб. Омега был подтянут и всегда оставался в отличной форме. Мальчик даже видел, как на тренировках папа побеждал отца. Омега хоть и ругал, что альфа ему поддавался, но это было не так и все это видели. Прислуга в их доме всегда ходила на цыпочках перед омегой и старалась выполнять свои обязанности в срок, за что и получали хорошие премии.       Юный Вильгельм смотрел на своих родителей с гордостью. Они любили друг друга и всегда отстаивали свое мнение. Мальчик вспоминал, как однажды на их дом напали. Он не понимал, кто эти люди и что им нужно, но было ясно одно — это связанно с работой отца. Вывод был сделан после подслушанного разговора тем же вечером.       — Кристиан, проблемы с Колленом нужно решить немедленно. Мне все это надоело! — кричал омега.       Мальчишка сидел под дверью и подглядывал в маленькую щелочку. Он видел, как раненый отец сидел на диване, доктор обрабатывал его раны, а папа ходил туда-сюда, размахивая руками. Да, им удалось отбить атаку, но несколько людей отца убили, а его самого ранили.       — Рэорилин, я все понимаю. Но и ты меня пойми. Он был моим другом…       — Другом? — еще раз закричал омега. — Кристиан, очнись! Он давно перестал считать тебя другом, когда убил его... нашего…       Омега не продолжил фразу. Он лишь глубоко вздохнул и опустился на диван рядом с мужем, взяв его за руку.       — Милый, пойми, я не хочу потерять тебя или Вильгельма. Я этого не переживу. Он давно перестал считать тебя другом. Он предал нашу семью. Предал тебя. Перешел черту, которую нельзя переходить.       Альфа обнял омегу, отстранившись от врача, а после поцеловал его в губы.       — Я никогда не прощу его. Но ты должен понимать, что все это быстро не закончится. Он хочет мой бизнес, но он его не получит и его дружки — тоже. Но я стараюсь действовать по закону мира, в котором мы живем.       — Ага, как же. Я не хочу проснуться и понять, что наш дом горит или что еще. И вообще, твои люди стали отлынивать от своих прямых обязанностей. Встреться с советом и реши этот вопрос немедленно, или за это возьмусь я. Негоши недоволен, что детеныш… ой, наш сын находится в постоянной опасности. Он говорит, что мой альфа не справляется. Заставь его поверить, что это не так. Я не хочу потом проснуться и понять, что он выбрался на волю. Я устал держать его в постоянном неведении, а это очень трудно.       — Я так тебя люблю, — мужчина поцеловал губы Рэорилина.       Казалось, эта ситуация исчерпала себя. Вот только юный альфа вновь впутывался в драки. И однажды один из его оппонентов сильно пострадал. Дальше последовал домашний арест и прочий родительский контроль. На время это сдерживало юные порывы, и парень не лез в драки сам и уж тем более их не начинал. Но время шло, все менялось. Вильгельм рос и изменялся, становясь совсем не похожим на родителей. Появлялись новые друзья. Вот, например, Брендон, сын друзей его родителей, Барта и Николаса, что являлись оборотнями. Их сын со временем и заметил первые не состыковки. Первые признаки разницы мальчика и его родных.       — Ты не похож на родителей, — заявил мальчишка, когда они с еще одним другом Мэттом играли в компьютерные игры в комнате Вильгельма. — Не только внешне, но и по запаху. Я не чувствую ваше кровное родство. Ты пропитан их запахом, а они — твоим. Но это не то. Вы стая, но не по крови.       — Все это чушь! — завозмущался маленький Мэтт.       Но Вильгельм смотрел на своих друзей и действительно задумывался, что все это может быть правдой. Его два друга были копией своих родителей. И если Брендон был чистокровным оборотнем, то вот Мэтт был полукровкой, его мать была ведьмой, а отец вампиром. Но Мэтту достались общие черты лица, в котором прослеживалась связь обоих родителей. Не то что у маленького Вильгельма. Он совсем не напоминал папу, а на отца так вообще не был похож, ни характером, ни силой. Они были разные, ка день и ночь.       После этого разговора мальчик долго думал. Почему его родные вампиры, а он будет оборотнем, по словам папы? Вильгельм долго не решался что-либо спросить, но однажды все изменилось, и он решился обратиться к отцу. Он ведь был единственный, кто мог развеять все сомненья.       — Отец, — молвит мальчишка, открывая дверь кабинета старшего родителя.       — Заходи, милый. Что-то стряслось?       Немного опустив голову, юный альфа рассказал о своих мыслях. Тогда-то у них и произошел серьезный разговор с отцом, в котором мужчина ему все рассказал. Рассказал правду о появлении его у них. И впервые отвез мальчика на могилу его биологической матери. Тогда маленький альфа дико плакал, а отец обнимал его за плечи и шептал на ушко:       — Ты нам самый родной и любимый. С первых минут жизни ты признал папу, и даже долгое время не подпускал меня ни к себе, ни к нему, защищая омегу всеми силами. Ты чувствовал его боль. И пусть ты не родной по крови, но ты наше любимое дитя. И всегда им будешь. Что бы ни случилось в нашей жизни, ты должен помнить, что мы встанем на твою защиту и жизнь за тебя отдадим, не раздумывая. Ты оборотень, а мы вампиры, но это не значит, что мы не твоя семья.       Мальчик плакал и прижимался к отцу еще плотнее. Он вспоминал те дни, когда папа рыдал на плече у отца и гладил свой плоский живот. Вот и раскрылась эта тайна. Вильгельм понимал, как омеге было трудно потерять ребенка на последнем месяце и даже его появление не могло залечить эту рану полностью. Обычно дети сразу вспоминают плохое, мол, вот почему их много ругали – ответ прост: они не родные. С Вильгельмом все было по-другому. Ему вспомнилось все самое хорошее, и он понял, они любили его за двоих. За сына, которого они потеряли, и ту любовь, что они дарили бы ему самому, усынови они его просто так без всякой причины.       — Я тебя понял, отец, — молвит маленький волчок.       Вампир сел на одно колено рядом с сыном и поправил его курточку. В глазах старшего родителя волчонок увидел столько боли и отчаянья, что ему самому стало больно. И он обнял своего отца за плечи, буквально вжимаясь в его объятья.       — А теперь, сынок, пообещай, что папа не узнает о нашем разговоре никогда.       — Конечно. Я же вас так люблю.       А потом, когда у альфы начался первый оборот, родители были рядом. Они поддерживали его, стараясь остановить боль. Даже за помощью обратились к Барту, как говорил отец, раньше у них были разногласия, но теперь им нечего делить. Взрослый вервольф провел рядом с юным волчонком несколько недель, а после все пришло в норму. Он научил его договариваться со своим зверем. Научил его контролировать ситуацию даже в другой своей форме.       — Теперь ты должен понимать, что себя нужно контролировать. Ты должен просчитывать свои действия и слова на несколько шагов вперед. Нельзя позволить волку выйти из-под контроля и потерять голову.       — Зачем мне это? — поинтересовался мальчик.       — Ты — вервольф. Теперь все зависит от твоих эмоций и чувств. Если раньше было все по-другому, то сейчас так не может быть. Ты можешь случайно кого-то ранить, просто потому, что разозлился или вспылил, а потом пожалеешь об этом.       — Я вас понял, — мальчик укрылся одеялом.       — Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, я буду рад.       Взрослый альфа улыбнулся Вильгельму и покинул его комнату, закрывая плотно дверь.       — Как он, Барт?       Мальчик слышал голос своего папы, он был так взволнован.       Мальчику хотелось выйти в коридор и успокоить своего папочку, но он так устал, что даже на это сил не осталось.       — Хватит слезы лишь понапрасну. Он не умер, а вполне жив. Твой сын вервольф и к этому давно нужно было привыкнуть. Ты с самого начала должен был быть к этому готов.       — Я просто… Я просто…       — Не продолжай, Рэо. Я все понимаю. Ты много пережил и много потерял. Но твой сын становится взрослым и ему нужен дом, где он сможет не сдерживать свои силы. Там, где он сможет быть зверем на все сто процентов.       — Но он и тут может их не сдерживать, — медленно проговорил омега, дрожащим голосом.       — Это не то, и ты это понимаешь. Нужен лес и свобода. — Оба взрослых замолчали, и лишь через время альфа заговорил опять: — И если ты думаешь, что твой мальчишка отдалится от тебя, то ты заблуждаешься. Ты ведь его папа, он чувствует твою любовь и поддержку. И так будет всегда. Ничто не сможет это изменить.       — Спасибо, Барт.       — Не за что. У тебя хороший сын, не то что мой оболтус. Он знает, что Ник его защитит от меня и умело пользуется этим.       — Твой муж слишком любит его.       — Он слишком добрый. Ладно, мне пора, а то у Ника течка сегодня. Надеюсь, в этот раз у меня получится заделать Нику еще одного карапуза, тогда-то я смогу взяться за Брендона в полную силу.       — Удачи, — рассеялся омега на слова альфы.       А дальше жизнь потекла своим чередом. Альфа рос и креп, как и его волк, он становился крупнее. Однажды во время полнолуния Вильгельм увидел свое отражение. Он вырос, и его зверь больше не напоминал волка, он больше походил на свирепствующую черную скалу. Парнишку это немного напугало, но вскоре он почувствовал себя еще свободнее. Его волк имел несколько форм. Чем больше эмоций испытал носитель гена, тем сильнее становилась волчья особь. Тем страшнее и больше она была.       Вильгельм убегал в лес и бродил там все время до окончания полнолуния. Конечно, это не могло не пугать его младшего родителя, и вскоре они подарили ему дом на время полнолуний, чтобы он мог не стесняться и пренебрегать одеждой в такие дни. Вильгельм был только рад такому раскладу.       Вильгельм становился просто невероятно сексуальнее и горячее. В школе все считали его самым крутым альфой. Многие омеги приходили к нему в течку, чтобы он покрыл их, а альфы искали с ним дружбы. Вот только в плане дружбы Вильгельм придерживался старых связей и был не намерен заводить новые знакомства. Мэтт оставался одним из близких друзей. Связь с Брендоном хоть и не была потеряна, родители отправили его учиться в Лондон, а это довольно далеко, но стала не такой близкой. Но у друзей был скайп, по которому они часто созванивались.       Вильгельм рос, и его сила росла, как и потребности. В семнадцать лет у него случился первый в его жизни гон, в котором он познакомился с Найтом, омежкой, который без зазрения совести раскрывал свои стройные ноги перед силой истинного альфы. А Вильгельм этим умело пользовался. Вечеринки, походы в клуб. Вся эта жизнь напоминала праздник в течении нескольких лет. А регулярные встречи с Найтом давали Вильгельму еще больше сил. Такая жизнь была сладка и приятна, пока однажды к нему в дом приехал Мэтт и не заявил, что у него было видение.       — И что с того?       — Ты должен найти его! Как же ты не понимаешь? Он будет рядом в самый важный момент твоей жизни.       — Какой такой момент?       — Не спорь, Вил. Ты должен найти его. Ему грозит смерть, я видел это. Он умрет, если ты его не спасешь.       Лишь из-за уговоров друга Вильгельм и поперся в тот лес ночью. Он не понимал, зачем все это делает. На улице дождь, а это была самая нелюбимая погода парня. А он тут еще и бродит по лесу в форме волка. В голове уже была мысль, что Мэтт ошибся, и никого он тут не встретит. Хотя эта ошибка была бы первой, ведь друг никогда не ошибался. Его видения не были четкими, но он умело понимал ситуацию, происходящую в них.       Хотелось уже повернуть в сторону дома, но вдруг до его чуткого слуха донесся звук выстрела и разрывающегося дерева. Волк, как бешеная гончая, побежал на звук. Инстинкт кричал, что он должен убираться отсюда, но что-то другое, глубоко внутри, кричало ему, что он должен спешить, должен бежать. Спасти того, кто в опасности и нуждается в нем.       Когда альфа медленно вышел из чащи, то увидел, как какой-то человек в непонятной экипировке с головы до ног, держит совсем еще ребенка под прицелом своего пистолета. Все это так разозлило вервольфа, что он кинулся вперед, разорвав плен рук. А дальше волк не успокоился, пока жертва не издала последний хрип. После Вильгельм будет недоумевать, что так могло разозлить его волка и заставить его ринуться спасать человеческого детеныша. Конечно, тот был прекрасен. Юное, стройное, подтянутое тело. Белоснежная кожа и такие же волосы. Глаза, что смотрели на него с некой мольбой. Два разных глаза, словно два различных взгляда внутри одного существа. Один был зеленый, что напоминал взгляд самого Вильгельма, а другой был голубой, словно принадлежащий этому человеку. Но сейчас все было неважно, ведь он уже нес его в свой дом, а, следовательно, теперь нес за него полную ответственность.