Мой пленительный принц.

      Омеге казалось, что он провалился в кроличью нору и не может из нее выбраться. Все мысли мгновенно покинули голову, а боль казалась такой надуманной, что становилось смешно. Смешно, что омега вообще что-то испытывал. Рычащие звуки глубоко в подсознании были пугающими. Волк хотел свободы, а Брендон этого не хотел. Он запер своего волка глубоко внутри, не позволяя мохнатому выбраться наружу. При использовании подавителей сдерживать зверя было легче, но действие таблеток закончилось пару дней назад, а его сумка с вещами осталась запрятанная на вокзале. За ней стоило вернуться, пока течка не началась, и омега это понимал, как никогда хорошо.       Немного застонав, Брендон пытается осознать, что творится, и выскользнуть из пугающей его черноты. Его беспокоит только одно — его волк, он был не стабилен. И от этого дико страшно. Страшно, что он опять не сумеет его сдержать и кто-то еще пострадает. А этого омежка не хотел. Не хотел, чтобы кто-то из-за него еще пострадал. Хватало и тех событий в его жизни, что уже произошли. Охотники не зря гнались за волчонком. Брендон понимал, что он виноват, но пытался простить себя, а вот волка, увы, не мог.       Когда показалось, что голова становится более ясной и светлой, он открывает глаза. Он делает это медленно, стараясь заранее привыкнуть к яркому свету, которым было объято все пространство вокруг.       Он вновь был в той комнате, но в этот раз в помещении он был не один. Немного привыкнув к свету, парень замечает альфу, что стоит рядом с постелью. Зеленые глаза изучали Брендона, и это ему не понравилось, он не любил внимание. Тем более внимание альф. Юный омега всегда испытывал страх перед сильным полом. Но в то же время понимал, что, возможно, найди он пару, ему бы стало легче. Пара бы помогла справиться с неуправляемым волком внутри. Но, увы и ах. Страх был сильнее его самого. Поэтому он пил подавители, чтобы не встретить того, кто предназначен судьбой.       — И давно у тебя такие проблемы? — медленно бормочет альфа, слегка прищурив свои глаза.       Парнишка понимает, что этот оборотень изучает его. Он мог еще не до конца определиться, опасен ли Брендон. И, возможно, поняв, что он опасен, альфа примет одно верное решение — он убьет мальчишку. Этого омега боялся больше всего. Одно дело убегать от охотников, а другое — противостоять силе альфы.       Сейчас же пока у этих двоих были свои мысли, омега рассматривал альфу и думал, что он в этот момент похож на обычного парня с красивой внешностью. И если бы он не видел его волка, то вообще бы решил, что стоявший перед ним сейчас парень — человек. Но вот запах не давал повода сомневаться, что перед ним альфа. Легкий и ненавязчивый запах шоколада проникал буквально под кожу. Мальчишке казалось, что эти прекрасные зеленые глаза, что изучают его сейчас, тоже излучали этот запах. Он не был приторным, какими бывают запахи многих альф. Он был каким-то особенным. Его хотелось вдыхать и вдыхать. Словно пробуя его на вкус.       Альфа же действительно рассматривал свою находку. Конечно, он успел рассмотреть его, пока нес обратно в дом, а потом переодевал. Но картина казалась другой, когда на альфу смотрели два разных взгляда. Ведь в их самую первую встречу ему казалось, что волк ошибся, заметив разноцветные глаза. Гетерохромия встречалась очень редко, поэтому Вильгельм был безумно удивлен, встретив хозяина таких необычных глаз. Казалось, словно на него смотрели две разные личности. Одна была им самим и имела зеленый оттенок, в нем чувствовалась сила альфы и его стать. Другая же принадлежала самому омеге и была небесно-голубой. Она излучало тепло и нежность, что присуще всем омегам. От такого сравнения захотелось улыбаться. В том, что парнишка — омега, теперь не было сомнений. После его неудачного побега и сдерживания оборота у него открылся запах. Он будто был закрыт до этого. Словно по велению волшебной палочки этот ребенок начал пахнуть мятной жвачкой, которую так любил Вильгельм. И это пугало альфу. Ему было страшно и непонятно, что со всем этим делать. А приступы возбуждения пугали и безумно настораживали.       — Давно, — недовольно бубнит мальчишка, натягивая одеяло выше. Он пытается спрятаться от взгляда альфы.       Вильгельм улыбнулся действиям паренька. Неужто тот не понимает, что альфа переодевал его и все уже видел? И если бы хотел причинить боль, то сделал это ранее, пока омега был без сознания.       — Зверя не выпускал?       Вильгельм не пытался напирать на мальчишку, просто ему нужно было выяснить что-то конкретное. То, что заставит его помочь этому существу. То, что заставит его действовать, как альфу, чтобы постоять за омегу. Папа и отец гордились бы им, узнай они, что он хочет защитить совсем ему неизвестного омегу.       Вот только этот омега ершился и совсем не хотел идти на контакт. Волк внутри альфы чувствовал, что этот парнишка что-то скрывает, и он, Вильгельм, должен это выяснить. Волк завыл, когда альфа ощутил в воздухе усилившийся запах омеги. И молодой человек понимает, что если он хочет мыслить здраво, ему нужно уходить как можно быстрее, а иначе ничего больше исправить будет невозможно. Он просто не сможет сдержаться перед этим невинным запахом, который так и кричит, чтобы альфа его пометил и сделал своим.       — Я не буду на это отвечать.       Омега прячется под одеялом, создавая вокруг себя кокон. Ему не хотелось рассказывать постороннему о своем горе. Не хотелось делиться с тем, кого он совсем не знает и не хочет знать. Ведь если он опять потеряет того, кого полюбит, он этого не переживет…       Брендон рос в любящей семье. У него были заботливые родители и старшая сестра Мелиса. Они все являлись чистокровными оборотнями, поэтому никто не был удивлен, что их самый младшенький родился омегой, а не как сестра — альфой. Все было прекрасно до одного решающего события. Что навсегда отняло у Брендона его семью и свободу, оставив ему лишь боль и разочарование. Он начал трансформироваться накануне течки, тогда ему было плохо, очень плохо. Мать сжимала его руку и поддерживала. Но омега был в бреду, погруженный куда-то глубоко внутрь себя. А после — неконтролируемая агрессия и ничего больше. Он даже не помнил, как убивал их. Тех, кого любил больше всех на свете. Они пытались его остановить, но не смогли. Его зверь оказался намного сильнее. Когда омега пришел в себя утром, он был весь в крови, а на полу лежали тела его родных. С тех пор он скитается. Он не понимал, как охотники смогли выйти на его след, но это произошло. Он скрывался от них полгода. Полгода погонь выбило его из сил. И когда они его настигли, альфа спас его, даже не догадываясь о том, что он натворил.       Возможно, когда-нибудь Брендон простит своего волка, и себя тоже, но не сейчас. Сейчас рана слишком ощутима. И слишком кровоточит. От одного воспоминая хочется рыдать. У него не осталось семьи. У него нет стаи. Он одинок. Он один. Совсем один.       — Знаешь, у каждого из нас есть проблемы со своим зверем. Но если найти с ним общий язык, все наладится.       Альфа вышел из комнаты. Омега тогда выбирается из своего укрытия и смотрит на закрытую дверь. Возможно, альфа прав. Но как найти общий язык с убийцей?       Вильгельм спускается к Мэтту в гостиную. Друг поправлял свои белые волосы. Он в этот момент был задумчив, как никогда. И, пожалуй, только это остановило парня от расспросов. Мэтт был погружен в себя, поэтому не сразу заметил, что его друг вернулся и сейчас сидел в своем любимом кресле. Мэтт никогда не скрывал, что ему нравятся парни. Конечно, он мог и с девчонкой зажечь, но парни-омеги были куда интересней. Молодой полукровка, имевший прекрасную внешность, мог разбить сердце любого, кого захочет. Но, увы и ах, он уже был влюблен.       Первой и единственной любовью Мэтта был японец по имени Ран. Маленький, хрупкий омежка был недоступным, как крепость. Парень помнил их первую встречу и не забудет ее никогда, ведь тогда он облил это чудо своей содовой, а после долго извинялся. Ран был старше Мэтта на несколько лет, но тогда полукровка об этом не задумывался, рассматривая чудо напротив себя.       Маленький, красивый. С длинными черными волосами и с пленительными серыми глазами. Омега пах лилиями, собственно говоря, имя ему очень подходило. Ведь Ран в переводе с японского означало водная лилия. Мэтт думал, что легко подкатит к этому неземному омеге, но прогадал. Омега отшил его, и продолжает отшивать его до сих пор, не принимая подарки. Единственное, что Ран говорит Мэтту при встрече, это: «Я не встречаюсь с малолетками». И от этого альфе было обидно, ведь разница всего в два года.       Мэтту, как и Вильгельму, было девятнадцать, а вот Рану уже исполнилось двадцать один, и он был совершеннолетним. От этого было грустно и печально, но Мэтт был бы не Мэтт, если бы отступил от намеченной цели. Он обещал, что добьется Рана, значит, он это сделает. И как только это произойдет, альфа привяжет омегу к себе всеми способами. Даже если для этого придется заделать ребенка, Мэтт был готов на это пойти. Все ради любви. Все ради будущего, ведь без Рана будущее невозможно.       Потерев еще раз свой лоб, Мэтт понимает, что в гостиной больше не один.       — Ну, как он? — спокойно интересуется полукровка, медленно разворачиваясь к другу.       Альфа глубоко вздохнул и на миг закрыл свои прекрасные глаза. Ему казалось, что он уже и не мог не думать, не вспоминая запах этого омеги. Он буквально въелся под кожу, доставляя этим самым большие проблемы. А волк внутри человека не понимал, почему тот ершится, ведь пара готова, она пахнет и излучает тепло. А вот мозг человека понимал, что этот омега еще совсем ребенок. И то, что волк хочет его, не значит, что это нужно делать. Ведь они практически незнакомы.       — Судя по состоянию, не особо хорошо. С ним что-то произошло, и он теперь своего зверя не принимает. А для нас — оборотней — это слишком мучительно, не принимать свою вторую ипостась. Ведь весь мир крутится в зависимости от наших оборотов. Барт мне всегда говорил, что я должен принимать своего зверя, ведь он уже принял меня. Поэтому видеть омегу, что не принимает свою сущность, мне как-то странно.       — Но ты сказал, что он не пахнет. Почему ты сразу не почувствовал, что он оборотень? Да и омега к тому же.       Вильгельм и сам думал об этом. Он не знал, что сказать. Ведь вариантов было несколько: от неприятия себя до таблеток. Но альфа помнил, как прижимал омегу к себе, когда нес его впервые. И он совсем не пах. Его запах раскрылся и появился позднее, когда его зверь хотел вырваться, а мальчишка сдерживал себя.       — Может, дело в его состоянии и в отторжении себя? Я не знаю. Но он правда совсем не пахнет. Словно человек.       — Что будем делать? — молвит Мэтт, садясь напротив Вильгельма на диван.       — Не знаю, Мэтт. Посмотрим, но прежде всего надо врача. Его раны так и не зажили, хоть и должны были. Возможно, он ранен серьезней чем кажется на первый взгляд.       — Ты альфа! Залечи его раны. В чем проблема?       Мэтт вопросительно глянул на друга, не понимая его сомнений. Ведь Вильгельм был оборотнем, а все знают, что их слюна лечебна.       — Я не могу. Нужно убедиться наверняка, что он не пострадал серьезно, вдруг у него внутренние повреждения, их я не вылечу. Лечение может ему не подойти. Лишь поэтому я хочу, чтобы его осмотрел нормальный врач.       В голосе друга Мэтт слышал отнюдь другое. Его друг, которого он считал своим братом, походу, влюбился. И пусть Мэтт сейчас думал о том, что, возможно, ошибся в выборе омеге из видения, ведь лица он не видел, только глаза, что были красные и принадлежали альфе, но человек заявил, что омега. Хотя Мэтту было известно наверняка. Красные глаза при обороте имеют только альфы. Живой пример был перед ним, у его друга были красные глаза. А у всех омег-оборотней, что они встречали, глаза были небесного цвета. Возможно, время покажет, прав он или ошибся. Сейчас нужно было подумать, от кого мальчишка убегал и почему за ним гнались.